you are a tragedy, waiting to happen

для человека, обладающего достаточной грубой силой, чтобы пробивать стены, руки итадори всегда нежные, когда он гладит шикигами мегуми. будь то гончие или кролики, прикосновения итадори всегда сначала медленные и неуверенные, словно он проверяет границы дозволенного и недозволенного с шикигами, пока гончим не станет достаточно комфортно, чтобы уткнуться носом в его ладонь, или пока кролики не запрыгнут к нему на колени, зная, что там безопасно. тогда итадори улыбнётся так ярко, будто первый утренний солнечный лучик, пробившийся в открытое окно. и мегуми в обязательном порядке будет смотреть на итадори каждый раз, когда такое происходит, потому что, даже если солнце всегда восходит, от первого луча, пробивающегося над горизонтом, дух захватывает больше всего. итадори никогда этого не замечает, слишком занятый тем, что смеётся, играя с шикигами, поэтому мегуми копит такие моменты словно эгоистичный и жадный человек, коим он и является. (если бы он мог, мегуми бы с радостью спрятал всё добро, которым является итадори юджи, в коробку, защищённую от вреда и износа, чтобы итадори мог жить вечно, чтобы его не запятнал мир, равнодушный к доброте, которую итадори хочет ему дать, доброте одинокого мальчика, который знает только, как отдавать, а не получать, ведь никогда не жил по-другому.) в конце концов, мегуми придётся прекратить призыв шикигами, а итадори немного надуется (мегуми отказывается считать это милым, ни за что), но всё равно поблагодарит мегуми, а после спросит, не хочет ли он посмотреть вместе фильм. а мегуми не фанат фильмов, ему больше по душе книги, но он отнимет у итадори всё время, которое тот готов предложить, поэтому соглашается. он всегда говорит «да». (он не думает, что когда-нибудь сможет сказать итадори «нет».) итадори тихий, когда спит. не двигается во сне, чего ожидал мегуми. он предполагал, что итадори будет таким же беспокойным во сне, как и во время бодрствования, когда острая необходимость постоянно двигаться держит его на ногах или не даёт слишком долго сидеть на одном место и в одном положении. но сейчас он спокоен. вдыхает и выдыхает, медленно и ритмично, и когда мегуми закрывает глаза, то почти может представить, что это словно удары сердца итадори. мегуми считает их — один, два, три, четыре, пять, — и они совпадают. ритм никогда не сбивается, независимо от того, как долго мегуми ведёт счёт; независимо от того, как долго мегуми не спит, слушая эти удары. это помогает чему-то в груди успокоиться, знание того, что ритм дыхания итадори во сне никогда не нарушится, несмотря ни на что. по утрам мегуми ест булочки, запивая их чёрным кофе без сахара и сливок. а итадори всегда берёт из кладовки или холодильника то, что, на его взгляд, выглядит аппетитно, поэтому несколько раз были такие утра, когда мегуми, заходя в гостиную, видел итадори, который жуёт вчерашние кусочки пиццы, запивая это всё бутылкой чая, что была куплена в автомате. итадори ест почти всё, он совсем не привередлив в еде, однако не очень хорошо разбирается в кофе, поэтому избегает его, если есть такая возможность. тем не менее, он никогда не забывает включить кофемашину утром, чтобы для мегуми всегда был готов кофе в кофейнике по приходе в общую комнату на завтрак. итадори очень внимателен в таких вещах — в мелочах, на которые обычно не обращают внимания. мегуми думает, что итадори, вероятно, привык к тому, что на такие вещи особо не обращают внимания, поэтому он и делает такие мелочи, которые немного облегчают жизнь другим людям, ведь он такой, какой есть. поэтому мегуми каждое утро пьёт свежесваренный кофе и держит небольшие вкусности под рукой, пряча их, чтобы они всегда были рядом для итадори, который пропустил приём пищи из-за измотанной тренировки или задания. затем мегуми бросает их в сторону итадори, придумывая глупые отмазки, что он купил в магазине слишком много пакетиков с кальмарами или что ему не понравилось онигири с лососем, поэтому итадори может съесть это, ведь оно было куплено случайно. итадори улыбается и благодарит мегуми, а мегуми всегда отводит взгляд, потому что улыбки итадори завораживают своей яркостью, и есть страх, что если мегуми позволит себе посмотреть, то больше никогда не сможет отвести взгляд. бывают ночи, когда мегуми думает о том, что с ним будет после того, как итадори съест все пальцы сукуны, и о том, что тогда гильотине, висящей над шеей итадори, позволят наконец-то упасть. он размышляет, отстранённо и слишком глубоко, о том, что горе, которое он испытает, навсегда искалечит его так, как не сможет ни одно проклятье. однако мегуми понимает, что ему всё равно. годжо верил, что однажды мегуми сможет превзойти его в шаманстве. а мегуми знает, что он ещё пока не близок к этому, но если в словах годжо есть хоть капля правды, то однажды мегуми станет сильным. возможно, достаточно сильным, чтобы бросить вызов самой судьбе. (так и будет. мегуми станет достаточно сильным, чтобы противостоять сукуне; противостоять несправедливой судьбе, которая постигает хороших людей; противостоять самой смерти. он хочет, чтобы итадори жил. это самое эгоистичное желание мегуми — и он сделает всё, чтобы оно исполнилось.)