Мой самый эпичный в жизни роман

Через пару дней наступило время моей репетиции на главной сцене. Это была полноценная репетиция с полноценными зрителями (правда, в меньшем количестве), на которой все должно было пройти в точности, как на выступлении, которое должно было состояться в ближайшее время. Чем меньше до нее оставалось времени, тем тревожнее мне становилось. В день ее проведения я проснулся на несколько часов раньше будильника. Покрутившись в кровати и осознав, что больше не смогу заснуть, я направился в душ. Постояв под струей теплой воды около часа, я решил не терять время зря и пойти готовиться. Высушив и уложив волосы, я оделся и вышел на балкон. Постояв на прохладном утреннем воздухе, я немного успокоился и решил освежить в памяти хореографию. Через час за мной зашла моя команда, и мы направились вниз к трансферу, который должен был доставить нас до арены, на которой проходил конкурс. Путь до арены занимал пятнадцать минут. Будучи полностью погруженным в свои мысли и переживания о предстоящей репетиции, я не замечал ничего вокруг, поэтому даже не обратил внимания, как мы добрались. Я пропустил момент, когда мне нанесли макияж и надели аксессуары, абсолютно не помнил, когда сам успел одеться. Очнулся я уже в момент, когда оказался на сцене, а один из участников моей команды диктовал инструкции касательно выступления, периодически встряхивая меня за плечи. Пожелав удачи и всучив в руки микрофон, он убежал со сцены. Затем погас основной свет, включились огни, и началась музыка. Крепко сжав микрофон и поднеся его к лицу, я посмотрел перед собой, стараясь сосредоточиться на мелодии. Я понял, что что-то пошло не так, когда музыка оборвалась, прожекторы вновь зажглись, а тот человек вернулся на сцену. Он стоял передо мной, пытаясь что-то мне объяснить. Я не слышал его слов, поскольку был сосредоточен на словах песни, которые я забыл. А еще я не помнил хореографию, да и вообще все выступление в целом. Кажется, я даже забыл, как меня зовут и зачем я там находился. В ушах был лишь звон, заглушающий все остальные звуки вокруг. Когда же я пришел в себя, меня охватила паника, и, сунув микрофон стоящему передо мной мужчине, я направился к лестнице, ведущей вниз со сцены. Спустившись по ней, я прибавил шаг, а затем, перейдя на бег, устремился прочь. Петляя по коридору, я бездумно поворачивал то направо, то налево. Достигнув тупика, я открыл первую попавшуюся дверь, забежал внутрь и, найдя крючок, заперся внутри в надежде, что меня не смогут найти. Облокотившись о стену, медленно скользя по ней спиной, я опустился на пол. Запрокинув голову назад и обхватив ноги руками, я стал глубоко дышать, стараясь прийти в себя. Когда сердце успокоилось и стук в ушах прекратился, я услышал звуки фортепиано и понял, что находился в комнате не один. Теперь, окончательно придя в сознание, я осмотрел комнату и узнал в ней одну из репетиционных, в которых уже был. Звуки музыки раздавались из-за шторки, висевшей в другом конце помещения, за которой, насколько я помнил, как раз должен был находиться музыкальный инструмент. Видимо, человек, сидевший за ним, был слишком увлечен своей игрой, поскольку не услышал, как я зашел, а продолжил играть. Внимательно прислушавшись, я понял, что мелодия была мне не знакома. Борясь внутри с желанием уйти так же незаметно, как пришел, я медленно поднялся с пола и все же подошел к шторке. Поднеся к ней руку, я уже был готов распахнуть ее и выдать себя, незваного гостя, когда изнутри раздалось тихое пение. Голос был мужским. Пели высоко, периодически спускаясь к нижним октавам. Я не смог понять слов, поскольку владелец голоса пел на неизвестном мне языке, но, судя по мелодии, пел он о чем-то грустном. У меня пропало желание открывать шторку, мне захотелось услышать песню целиком. Так что я так и остался стоять, боясь пошевелиться и спугнуть того, чей голос заставил мою тревожность исчезнуть и помог мне забыть о том, что пять минут назад я с позором сбежал со сцены международного конкурса, где должен был вскоре представлять всему миру свою страну. Вот песня закончилась, и комната погрузилась в тишину. Первой мыслью было сбежать. Но упускать возможность услышать эту песню еще раз не хотелось. Так что, вновь подняв руку к шторе, я крепко ухватился за край и резко ее отдернул. Удивление сменилось секундной радостью, когда за шторкой оказался не кто иной, как Немо. Вытаращивший на меня глаза, теперь он напоминал олененка. Осознав, что испугал его своим неожиданным появлением, я решил объясниться. - Извини, что напугал тебя. Просто, когда я зашел сюда, то не услышал фортепиано, а когда понял, что не один, уже не захотел уходить, так как мне понравилась песня, и я не хотел спугнуть ее исполнителя. Немо продолжил таращиться на меня, периодически хлопая ресницами. - Эй, ты тут? – я чуть наклонился, чтобы оказаться на одном уровне с его лицом, и несколько раз щелкнул перед ним пальцами. - Что ты тут делаешь? Хотелось бы услышать более дружелюбное приветствие, но, его тоже можно понять… Будто прочитав мои мысли, Немо тут же продолжил. - Прости, не хотел грубить. Просто, твое появление застало меня врасплох, - объяснил он и улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. Даже злиться на него было невозможно. - Да, я понимаю и извиняюсь за это. Просто я… Я все объясню, но, - направив указательные пальцы вниз, я продолжил, - позволь сначала присесть, не хочется над душой стоять. Решив, что я хочу разместиться с ним на одной банкетке, Немо стал двигаться на другой конец, освобождая мне место. Но, проигнорировав его действие, я уселся на пол и облокотился на нее спиной. - Я сбежал с репетиции, - бросив в него этой фразой, я закрыл глаза и положил голову на мягкую поверхность банкетки, рядом с Немо. Я почувствовал, как на душе стало чуточку легче из-за того, что мне хватило смелости хотя бы в этом признаться. - Почему ты это сделал? – почти шепотом спросил он, - Не знаю, испугался, наверное, - ответил я, а затем добавил, - сбежал оттуда как последний трус. Я почувствовал, как голос дрогнул на последней фразе, как только в голове вспыли недавние воспоминания. - Чего ты боишься? – задал он очередной вопрос. - Ну, вообще, пауков, а еще темноты, и еще, наверное… Немо не дал мне закончить фразу, усмехнувшись, а затем задал более точный вопрос, чтобы в этот раз я не смог избежать прямого ответа, отшутившись. - Когда ты на сцене, что пугает тебя? Немного подумав над его вопросом, я ответил: - Когда я на сцене, я думаю о том, какая колоссальная на мне лежит ответственность. Я представляю свою страну. Представляю перед всем миров. Я боюсь, что если облажаюсь, то не смогу потом смотреть в глаза всем тем людям, которые потратили столько времени и денег, чтобы меня сюда привезти. Я должен выложиться на полную, идеально выступить. А если не получится? Имею ли я вообще право возвращаться домой? Когда я закончил, в репетиционной снова воцарилась тишина. А затем я почувствовал, как чужая рука аккуратно коснулась моего лба. Следом он запустил ее в мои волосы, начав медленно расчесывать кудри. Тысячи мурашек пробежали по телу, проводя расслабляющий ток в мои конечности. Начав массировать мне голову, Немо, наконец, заговорил снова. - Тебе нужно отбросить мысли о том, что ты опозоришь страну, если выступишь неидеально. Они выбрали тебя, не кого-то другого. Для них ты уже герой, тебя уже все любят и поддерживают. И они поддержат тебя, даже если ты не принесешь стране призового места. Не думай о том, что ты можешь кого-то подвести. Немо продолжал говорить и расчесывать мне волосы. Клянусь, никогда прежде я не чувствовал себя так спокойно и умиротворенно. Он проводил по голове всеми пальцами, затем массировал виски, а его голос звучал особенно мягко. - Думай о том, что ты получишь от выступления. Какие эмоции ты испытаешь. Забудь обо всем: о зрителях, о камерах. Просто отдайся процессу и получи максимум удовольствия. Поверь, тот адреналин, что ты получишь там, не сравнится ни с тем, что ты получаешь при просмотре ужастика, ни даже с тем, что ты ощущаешь на самом экстремальном  аттракционе. Это совершенно другие эмоции. И если ты заглушишь их тревожностью, то упустишь возможность прожить такой уникальный опыт. Он закончил свою воодушевительную речь, но не убрал руку с моей головы. Пробыв несколько секунд в тишине, я решил нарушить ее, попросив о том, о чем при других обстоятельствах не решился бы. - Ты можешь снова спеть для меня ту песню? Немо снова улыбнулся. - Конечно. Когда он убрал руку с моей головы, я понял что натворил. - Верни! Верни ее скорее! – запротестовал я, поскольку нуждался в его расслабляющих поглаживаниях. Он снова рассмеялся. И мне захотелось, чтобы улыбка никогда не исчезала с его лица. - Но тогда я не смогу играть. - И не нужно, спой а капелла. Твой голос и без всякого фортепиано прекрасен. Кажется, я снова ляпнул что-то, за что потом мне будет стыдно. Но сейчас, опьяненный убаюкивающими движениями его пальцев, мне было все равно. Пока он пел для меня и массировал голову, я старался не думать о том, что вот-вот все это закончится, и мне снова придется вернуться на сцену и все таки выступить на ней. *** С большим усилием Немо уговорил меня вернуться на арену. Взяв с него обещание, что с той секунды и до конца всего конкурса, перед каждой репетицией или выступлением, он будет петь для меня, я согласился снова выступить. Взяв микрофон и направившись к сцене, я вдруг услышал, как кто-то побежал в мою сторону. А затем две руки обхватили меня поперек живота и потянули назад. Я мог упасть, если бы моя спина не наткнулась на преграду в виде чьего-то тела. Я узнал его по маникюру. Когда я положил свои руки на его кисти и сжал их, он стиснул меня в объятьях еще крепче и прошептал одну единственную фразу, которую я потом еще долго держал в памяти: - Знай, что я всегда рядом. Улыбнувшись, я прошептал в ответ: - Спасибо. А затем я поднялся на сцену и выступил так, как никогда раньше.