Усопшие волей

В горле пересохло. Там селилась пустыня, целый Египет. Сердцебиение участилось, мир помутнел. Глаза опустели. Пелена ярких красок уснастила все вокруг. Реальность плыла, искажалась. Все крушилось под ногами. Люди уродовались и менялись, одновременно притягивая и отторгая. Мою кожу пронзил ужасный зуд, словно шипы роз росли из под нее. Хотелось содрать с себя эту шкуру, скинуть, оборвать. Быть прямо сейчас не тут, и не с ними. Пальцы рук немели, кисти не двигались. Меня накрыла тревога, безнадёжная отчаянность. К горлу подступил противный ком, желающий вырваться наружу. Эйфория окутывала меня сверху, но внутри терзала адская агония. Голоса вокруг обволакивали, манили, но не воспринимались на слух. Это было непонятное бормотание, шептание птиц и чириканье крыс. Я слышала все. Они разговаривали со мной. Завлекали, приглашали отправиться туда вместе. Туда, где нет забот. Туда, где важность всех дел теряется. Туда, где разум сжимается, накрывается и расщепляется в нотах сладостного треска и шелеста чужих второв. Теперь каждое утро начиналось одинаково. Кости будто трескались, ломались. Я слышала это, я чувствовала это. Суставы выгибались, а вечный спазм не покидал меня ни на секунду. Глаза словно кровоточили, грозились выпасть. Кишки разрывало на части, в мозг забивалось тысяча гвоздей, а страх смерти сводил с ума. Он был повсюду, он говорил со мной, он звал меня, ожидал. В разговорах людей, на маленьких просёлочках тесных улиц, в легком журчании воды. Но особенно в стенах собственного дома, прямо перед глазами. Даже во сне. Но ведь так было не всегда, верно? Все с чего-то начинают. Моя история зарождалась задолго до переезда в Коктебель. Папа зарабатывал миллионы, а моя мама купалась в роскоши. Она никогда не позволяла мне лишнего, уж на это у нее точно было время. Меня держали в «ежовых рукавицах». Прогулки не позже 9, частная школа. Все номера телефонов знакомых и друзей в обязательном порядке должны были быть у нее, дальше нашего участка не выходить. В общем то, не жизнь, а тюрьма. Сиди в своей золотой клетке, «наслаждайся жизнью». Мои социальные навыки были почти на нуле. Я знакомилась только с людьми со «своего сорта», могла общаться исключительно с ними. Все могло бы продолжаться так и далее, но жизнь поделилась на до и после. Папин бизнес сильно прогорел, его партнеры сделали подставную схему, с помощью которой все деньги были потеряны, а мой папа отправился в места не больно отдалённые... Мать была в упадке сил, её накрыла сильнейшая депрессия. Даже не уверена полностью, от потери ли близкого, или от осознания того, что ей впервые придется взяться за голову, начав работать. Без красного словца - она не самый приятный человек, которого вы можете знать. Проще сказать - мерзкая личность. И как настолько прекрасный человек, как мой отец, мог выбрать её? Переезд оказался очень мучительным и тусклым занятием. Я не видела ничего приятного, лишь истерики моей матери, словно сошедшей с ума. Мы тащили множество чемоданов в незнакомый город. По правде сказать, я тоже очень любила наряжаться и ухаживать за собой. Приводить свои каштановые кудри в порядок, заботиться о белоснежной коже. Но больше всего мне нравилось часами разглядывать свое лицо, а в особенности - небесно-голубые глаза. Чем же еще было заниматься в полном одиночестве? Новая квартира выглядела не очень перспективно. Заплесневелые стены, потускневшие лампы, мрачные цвета и оттенки. Все пахло старостью и сыростью. Хотелось сбежать отсюда с криком. Да уж, это не то, чего ожидаешь после 2 этажного шикарного дома с собственным садом. Если теперь все было настолько тучно и печально, почему же я чувствовала аромат свободы?..