raspberry kiss

Юноши, наконец-то, нашли время для совместного просмотра фильма, в маленьком деревянном домике на окраине, который был окружен зеленым лесом. Этот дом, когда-то передали Минхо его родители, а сами уехали в другой город. И теперь, это место, стало их излюбленным островком спокойствия с бесконечно потрескивающим камином вечерами. Ли полностью излюбовал этот дом, поэтому сразу же перевез сюда своих четвероногих братьев, которые тоже стали скрашивать их вечера. Дори, в особенности сильно, любил чудить и грызть пальцы Джисона, пока Минхо пытался бурачать на своих младших и учить манерам. Все это конечно же было бесполезно, потому что самый младший, все равно продолжал чудить с Джисоном, пока тот, заливисто смеялся на его проделки. Смех Джисона всегда по особенному звучал и ощущался для Минхо. Он отзывался в душе, словно самый сладкий мед, звонкий ручей, ранним весенним утром, он связывал все лёгкие в влюбленный узел. Глаза — бесконечный маленький звездопад, который прятался за веками, когда Хан закрывал глаза, в порыве смеха. Лицо — оно всегда было самым особенным для него. Он мягкий, воздушный, его всегда хочется потрепать за щёчки и нежно гладить маленькую родинку на щеке. Которая выглядит как дополнение к прекрасной работе творца. Джисон всегда прятал свой смех в ладони, а Минхо всегда отрывал их, дабы вдоволь насладиться красотой по настоящему живого человека, в эти моменты. Джисон — маленькое счастье, воплощение невинности в человеческом обличии. Джисон — синоним к слову талант. Джисон — это самая теплая и трепетная любовь, которой только может владеть человек. От Джисона пахло ромашками и ранами на душе. Что сказать о Минхо, он — холодные вечера у камина. Минхо — серьезность намерений, тишина в голове и незаметная поддержка. Минхо — человек действий, приятные иголки под кожей, стальной взгляд и бесконечный Млечный путь спрятанный в карамельных глазах. Минхо — тишина, средь бесконечного хаоса в голове. От Минхо пахло дождливым лесом и мокрой землей.

      И если Джисон звезда, то Минхо — ночь, в которой эта звезда находила свое маленькое успокоение и могла сиять ярче, и дольше.

...

Джисон лежал на плече Минхо и аккуратно поглаживал мирно спящего Дуни, на его коленях. Пока остальные пушистые братья, облепили со всех сторон Ли, как бы напоминая о себе и ревниво прося большего внимания к своей персоне. Эту ночь, скрашивали их не только котята, но так же заботливо принесенные хёном фрукты и какая-то «очередная ванильная вата» (по словам Минхо) от Хана на экране ноутбука. Фильм не совсем был во вкусе Минхо, однако он никогда не мог отказать умоляющему парню, в очередной попытке привить любовь к данному жанру. Поэтому он покорно смотрел его и смешно комментировал каждое действие героев, от чего Джисон в шутку бил Минхо по плечу, заставляя котов рядом недовольно возмущаться. Самое прекрасное было для Ли в этих вечерах это то, что он мог аккуратно перебирать кудри на голове парня, от чего у Хана под кожей ощущалось огромное количество мурашек, которые устраивали настоящий забег по юноше, внутри беспорядочно клокотало сердце, а в глазах витал розовый дурман. — Ладно, хён, на этот раз ты победил, фильм действительно скучный, признаю! — аккуратно убирая голову с плеча, дабы заглянуть в излюбленные глаза, с постоянным спрятанным штилем в глубине. Минхо, натянув свою кошачью ухмылку и словно выдавая всем видом победную фразу «я же говорил», произносит. — Ах, правда, а мне показалось, что он достаточно интересный! — издеваясь, слегка представая корпусом. — Какой же вы язва, Ли Минхо, — дурашливо пихая в плечо, от чего Суни недовольно замяукал и спрыгнув с колен Хана, удалился в соседнюю комнату. — Ну вот, ты испугал моего Суни, теперь нужно перед ним извиняться, — наигранно дуясь и запрокидывая голову обратно на подушку. — Я обязательно куплю ему в следующий раз вкусностей и он меня простит, я ведь его любимчик, — парируя словесный удар. — Ты уже даже моих котов к себе присвоил, сумасшествие какое, продажный кот, — поднимаясь с кровати, — у меня есть кое что поинтереснее. Минхо подошёл к деревянной полке и аккуратно достал оттуда старую виниловую пластинку, успевшую уже покрыться пылью. На ней было выгравировано имя Френк Синатра, он вытащил винил из картонки и поставив ее в проигрыватель, плавно опустил иглу. Комната стала постепенно наполняться лёгким джазом с запахом ароматических свечей в приглушённой обстановке. — Оу, а вы ценитель джазовой музыки, господин Ли, — слегка улыбнувшись, — это же cheek to cheek? Ах, джаз ощущается так свежо, под него хочется только двигаться или спокойно распивать бокал вина, — обнимая себя за плечи, Хан мечтательно кладет голову на согнутые колени. — Иди сюда, нежный, — протягивает руку сидящему Хану. — Эй, прекрати меня так называть! — сквозь возмущенный маленький смешок. — Давай-давай, иначе я тебя покусаю, — Минхо аккуратно тянет Джисона на себя за руку и тот поддается ему, вставая ногами на пол. — Я совсем не умею двигаться, хён, — взволнованно. — Тебе не нужно подстраиваться под что-то, ты не должен уметь. Просто почувствуй мелодию своим телом, — невесомый поцелуй в лоб. Джисон подарил свою самую сверкающую улыбку и поддался движениям Минхо, переплетая их пальцы в замке, тот аккуратно двигал руками младшего в такт мелодии, как бы слегла направляя и тем самым стараясь раскрепостить юношу. Хан постепенно, под изящными пальцами напарника, стал расслабляться и поддаваться разливающийся мелодии по дому. Он настолько растворился в этом моменте, что не заметил, как Ли слегла отошёл от парня, когда они стали двигаться отдельно и с кошачьей ухмылкой наблюдал за неловкими, но настолько родными движениями Джисона. Его тень хаотично двигается по комнате, делая этот момент ещё более волшебным, она заполнила все пространство. Джисон и есть маленькое счастье. Когда мелодия завершилась, Хан распахнул свои глаза, в которых где-то на дне, спрятались звёзды, спряталась весна и целое ромашковое поле. Минхо всегда хотелось соскрести звезды со своей души и отдать их самолично, дабы их созвездия смогли переплестись, подарить все то, что он испытывает и образовать что-то новое. Джисон моментально перевел взгляд на стоящего у стены Минхо, чьи глаза были полностью черные, мрачность, схожая с темной пропастью, сродна Маринской Впадине. Зрачок полностью спрятал их за собой, эта тьма пугала и манила по своему, он был похож на черного кота, который аккуратно наблюдает за своим хозяином где-то в конце комнаты. Ли, заметив, что Хан зачарованно смотрит на него, оторвался от стены и молчаливо прошел к прикроватному столику, от чего Джисон напрягся немного больше, он не понимал, что хочет хён, но он доверял. Все нутро заставляло это делать, у него не было ни единой мысли об обратном, возможно это глупо, но инстинкт самосохранения не работал рядом с ним. Минхо, тем временем, аккуратно, своими маленькими тонкими пальцами, ухватил тарелочку с фруктами и грациозно направился к Джисону, смотря на него с кошачьей ухмылкой, которая таила за собой какой-то план, который созрел в его голове и был известен только ему. Подобравшись к Сони в плотную, Минхо быстро пролепетал. — Ты отлично двигаешься, чагия, — как бы делая акцент на последнем обращении, от чего зрачки Джисона расширились, а в душе стали щекотать крылатые насекомые, которые казалось бы, давно должны были лежать с переломанными крыльями, потому что жизнь дала много уроков. — С-спасибо? — прокашлялся, — а почему ты перестал танцевать? Тебе что-то не понравилось? Я ведь говорил, что не умею! — закусывая губы от волнения. — Эй, эй, тише, ты сейчас от волнения весь изведешься, спокойнее, я просто хотел посмотреть на тебя со стороны, очень хорошо, что ты смог расслабиться, недотепа, — щёлкнул по носу свободной рукой. — Как ты меня назвал... — легкий смешок с нотками возмущения, — ну, хен, это было обидно! — Зато ты улыбнулся и я знаю, что тебя это не задело, ты когда обижаешься, у тебя мило надуваются щеки и морщится лоб, а в глазах читается все негодование, — победно закинул себе в рот малину и стал ее жевать. Джисону и сказать особо нечего на это, потому что за годы их скитаний по душам друг друга, абсолютно точно можно сказать, что они знают все шрамы, которые заботливо перевязывают маленькими узелками и клеят самые дурацкие пластыри. Они успели пройти не мало испытаний, высунуть не мало иголок из своих душ вместе. Судьба сплела их нитями и не даст разрушить это. Врать не получится. — Не хочешь взять у меня малину своими губами? — совершенно буднично произнес Минхо, вкладывая ее между своих губ. — Извини? — подумав (надеявшись), что послышалось, однако у Минхо были свои планы. — Малину будешь? С моих губ? — без доли сомнения и нотки волнения, с чистейшей уверенностью в своих словах. Произнося медленно и практически по слогам. — Минхо-хен? Вы перегрелись? Вас аромат свечей одурманил? Или Вы плохо спали? — пытаясь найти хоть один веский аргумент, который сможет оправдать это странное поведение. — Ты от волнения опять перешел на Вы, будто бы никогда не целовался со мной, а еще и храбрым... — Буду, — прервав на сказанном. Ли, сам того не ожидая и немного пожалев о своем вопросе кивнул в ответ. Потому что отступают только неуверенные и те, кто действительно не хотел этого. «Что этот парень с ним вытворяет? И почему он? — скользкая мысль в затуманенном разуме». Но кто-то нажал на педаль газа и не дает права жать по тормозам. Поэтому нужно играть до конца в свою же игру, ставя на кон все фишки all in, блефовать уже не получится. Сделав шаг к Джисону вплотную, Минхо взял малину из миски, которая покоялась у него в руке и вложил ее между своих губ. В его глазах Хан заметил легкий азарт и маленьких чертиков, обычно, это не сулило ничего хорошего. Но эти чертики были излюбленные, потому что чертики в глазах Джисона тоже жаждали этой маленькой игры парней. Они стерли эту неловкую грань между ними уже давно. Дальше только совместное падение в любой вид пропасти, главное чтобы вместе, рука об руку, связанные глупыми клятвами и ранами. В тьму не страшно падать, если эту тьму зовут Минхо, потому что она имеет свой покой и не пугает, как любая другая, эта тьма заботливо обволакивает каждую клетку тела и дарит то, что ты давно искал в человеке. Джисон закрывает глаза и медленно тянется к губам Ли. Однако в считанные миллиметры от его губ, он несмело останавливается, как бы давая себе момент обдумать это, понять, что же он все таки вытворяет. Но Ли полностью овладел его разумом и заставил чужих чертиков, плясать под его дудку, сам того не подозревая, вызывая дурман своим присутствием, словно опиум. Джисон был по настоящему околдован им. Младший решился все таки на этот промысел и аккуратно, раскрыв свои пересохшие и покусанные от волнения губы, протянул к чужим, вылавливая эту чертову малину, которая послужила картой и тем самым тузом в их маленькой игре на безумие, без тормозов. Минхо, решив, что игра слишком быстро заканчивается, а адреналин ударил по голове новой силой. Аккуратно обхватил Сони за талию и притянул к себе ближе, сжав серую толстовку сзади, от чего у младшего свело все внутренности, а глаза непроизвольно распахнулись, заметив на лице хёна победную ухмылку и огоньки. По комнате словно кто-то запустил самый невероятный фейерверк, отчего невооруженным глазом, можно было заметить рассыпавшиеся искры в пространстве, которые норовили сжечь все вокруг дотла. Капкан захлопнулся, а пазл сложился, нашов свою недостающую частицу. Сони положил руку на плечо старшего и поддался этому порыву самой искрящейся любви, от которой все внутри распускалось и не давало шанса на то, чтобы все это прервать на корню. Это дурманило голову, как никотин, заставляя хотеть ощутить это в своих легких все больше и больше, как самый настоящий наркотик. Губы Минхо были мягкими и слегка пухлыми, а Джисона все покусанные от излишней тревоги и нервированности, от чего поцелуй стал с металлическим привкусом крови, от не совсем зажитых ран и малины. Рука, которая была на талии, стала постепенно сильнее сжиматься, как бы обозначая свою территорию и показывая, что на него можно положиться, под его руками можно быть слабым. Из второй руки шумно выпала миска с фруктами, от чего по комнате раздался пластиковый удар тарелки об пол, пугая остальных котов в комнате. Ли не давил на него, он давал младшему возможность закончить их игру, он давал шанс избежать этого, потому что последнее, что он хотел в своей жизни, это испугать или как-то навредить парню, он был самым дорогим человеком в его жизни. Никто из них не хотел переступать грань куда-то больше, они оба ценили границы друг друг и никто не имел право перешагивать их, потому что это самый главный запрет в их отношениях, они уважали выбор друг друга. Но как же они оба не хотели, чтобы эта игра закончилась именно сейчас, когда внутри плавились все органы, от образовавшегося пожара и хотелось наконец сыграть по-крупному, показывая друг-другу свою слабость, привязанность. Кислород начал постепенно заканчиваться, от чего ноги стали подкашиваться, а совесть била по головам обоим, потому что нельзя иди дальше, точно не сегодня. Минхо, который и затеял эту игру, отстранился первым, от чего услышал немного разочарованный вздох Хана и помутневший взгляд распахнутых глаз. Старший прижался ко лбу Хана и умиротворенно закрыл глаза, слушая свое клокочущееся сердце и треск камина где-то за спиной. Джисон, витая где-то в прострации, совершенно не веря себе, решился опустить руку с плеча и приобнять Минхо за талию так же прикрывая глаза, стараясь выровнять свое сбившееся дыхание. Безумие овладело ими. Любовь, такая тихая, но такая большая, чистая и настоящая, была рассыпана по комнате, заполняющая все пространство комнаты. Мужчины стояли прижавшись к друг другу долгое время, пока Джисон не решил оторваться, чтобы нежно и с особым трепетом, прикоснуться лица хёна. Аккуратно кончиками пальцев касался каждой линии, выводя своеобразные узоры: лоб, нос, щека, скулы, уголки губ. Завороженно следя за собственными жестами. Он не верил в его существование. Минхо словно был слеплен талантливым скульптором, его черты лица были по истине очаровательными и совсем не реальными. Не может быть у человека такое пропорциональное лицо и иметь настолько острые черты. Он остановился на крыле носа у своей самой любимой родинке. Внутри росло самое большое тепло, его хотелось куда-то излить, излить в нежном, трепетном касании к мужчине. Суни, который успел за это время вернуться в комнату, недовольно прервал этот момент и выпрашивая внимания от хозяина, невесомо дотронулся лапой до его ноги. Минхо, оторвавшись от Джисона и улыбнувшись ему напоследок, наклонился к коту и взял его на ручки, от чего тот, мило стал ворчать. — Ты, маленький хрюшка, тоже соскучился по мне? Какой же ты ревнивец, — аккуратно целуя в нос, под заливистый смех Джисона.

...

Неловкие касания, трепет, тихие словечки, которые порой могут быть сказаны не впопад, вечера вдвоем, совместные танцы под дождем или где-то в помещении и тихие звуки джаза, глупые фразы, смех, коты — из этого всего и даже больше, состояла их любовь, которая грела их души и заботливо обволакивала вечерами вдвоем, оставляя приятное послевкусие.