Шаги через поцелуи

***

— Я люблю тебя. Глаз дергается. Я прикрываю веки и тяжело вздыхаю, не имея возможности взять себя в руки. Ногти плотно впиваются в мягкие ладони, оставляя на коже фиолетово-красные полумесяцы, а закусанная губа продолжает дрожать даже тогда, когда мне приходится сжать её сильнее, до вспышки боли. Шен стоит напротив. Его высокая фигура, облаченная в привычное пальто, выглядела почти ссутулившейся. Почти, потому что он никогда не показывал свои эмоции. Не имел права. Руки привычно спрятаны в карманы. Черные волосы резво прыгали на ветру, переплетая локоны друг с другом. Сорвавшаяся с губ минуту назад фраза повисла в воздухе, и мы оба молчали. Он — думал, что сказать, я — ждала, что он ответит. Мне бы закончить всё это. Развернуться и уйти, чтобы оставить его одного. Чтобы спрятать в себе все «неправильное» и «непривычное», но я продолжаю стоять. Ноги из последних сил держутся тут. Шен тяжело вздыхает. Выпрямляется, все ещё не глядя на моё лицо, и я не выдерживаю — два шага назад, разворот, и ветер уже свестит в моих ушах от быстрого бега, но не остужает пылающее лицо. Сбегать же так по-взрослому, да, Нова? Я оказываюсь в комнате. По дороге до чёртиков пугаю Хорхе и Оникса, но не останавливаюсь. Вместо этого громко хлопаю дверью и оседаю на пол, закрывая уши ладонями. Зачем? Зачем я это сделала? Зачем решила пойти дальше? Острые колени упираются в твёрдый бетонный пол, но даже дискомфорт бы не поднял меня сейчас. Больно было в другом месте. Во мне бушует ураган эмоций, шторм надоедливых сомнений, которые щупальцами приближались к голове, закидывая в них всё больше и больше ненужных мыслей. Одна из них — Церковь. Недостойная, эгоистичная слуга. Это все я. Все про меня. А он? Чернокнижник, Другой, революционер. Именно так. Что между нами может быть? Что между нами скоро будет? Я испускаю тяжёлый вздох и склоняю голову над ледяным полом, касаясь его разгоряченным лбом. Руками сжимаю большую тёмную рубашку на груди и хочу скорее забыть сегодняшний день. Забыться в принципе. Мне хватает пятидесяти семи секунд, чтобы взять себя в руки хотя бы внешне. Ещё шесть на то, чтобы встать. Пять — чтобы дойти до кровати. Небрежно откинув обувь в разные концы комнаты, я забираюсь под одеяло. Без него резко становится холодно. Настолько, что аж зуб на зуб не ложится. Я дышу глубоко. Прячусь с головой и перекатываюсь на бок. Собираюсь в позу эмбриона и мысленно пытаюсь шутить по поводу того, что думаю о таких словах в собственном состоянии. Глаза закрыть не получается, хотя и без того темно. Одеяло не просвечивает. Когда подушка под щекой стала влажной, мне уже было всё равно. Содрогнувшись сильнее, я пыталась утешить себя словами: — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо… Не помогало. Наоборот — слёз стало больше. В первый день пришлось выплакать их все.

***

На второй день стало легче. Из-за того, что голова болела, я не могла нормально соображать, а уж идею о том, чтобы видеться с чернокнижником, и вовсе удалось оставить позади. Приводя себя в порядок, мне хотелось просто уйти. Сбежать. Как крыса, коей и приходилось являться. Быть может, именно из-за этого он промолчал… Пришлось тряхнуть головой, чтобы выкинуть мысли. Замазать покрасневшую кожу вокруг глаз и такие же синяки. Самой от себя стало противно от того, как я отреагировала. Только ли из-за Шена это было? Удалось несколько раз натянуть улыбку собственному отражению в зеркале, чтобы убедиться, что все хорошо. Скатавшийся в небрежный комок тон косметики был быстро приведён в нормальный вид. Пустые глаза, к сожалению, скрыть не получилось. Подходя к двери, я снова была ловчей времени — девушкой, которая обязана дойти до цели. Избегать Шена было сложно, но не невозможно. При каждой попытке встретиться глазами я делала вид, что была увлечена чем-то другим, хотя втайне хотела смотреть на него. Не просто смотреть — желать. И, со стыдом к самой себе, представлять его обнаженным, игривым и смущающимся… Каждый раз, если выпадал случай завести разговор, приходилось глазами умолять Хорхе помочь, а если его не было — выкручиваться самой. Получалось. На третий и четвёртый день ростки злости проросли в груди, и решили, что им нужно ругать Шена из-за его молчания. Искали минусы. Пытались убедить и себя, и меня в том, что маг далеко не идеален. Пятый день казался самым сложным — неоспоримое парное задание для каждого из нас. При сборе вещей мне хотелось спрятаться под землю и огрызаться, потому что Шен вызвался быть сопровождающим. И даже тогда, когда моя небольшая ручная кладь была готова, он взял её сам, ничего не произнося. Возмущаться было стыдно. Злиться — сложно, но я продолжала. Назло себе. Аэропорт кишил людьми. Наши скрытые иллюзией лица не привлекали внимания, а мои спрятанные под тёмными линзами глаза и вовсе успокаивали. Ни он, ни я не начинали разговор. Молчали, набрав в рот воды, и просто занимались своими делами. Я отходила в уборную, чтобы созвониться с Ренато, а чернокнижник продолжал наблюдать за людьми, которые сновали по помещению в поисках нужных им мест. Мне нравилось наблюдать за ним издалека: все такой же хмурый, отстраненный — он был со мной. Ехал, пусть даже и на задание. Пришлось закусить губу и резко уйти вбок, когда он посмотрел в мою сторону. Мысль сразу всплыла в голове: наверняка заметил… Я дрожала. Дрожь моя не проходила по одному щелчку, но мне удавалось усмирять её болью физической. Внутренняя сторона щеки в очередной раз была прикусана. За ней — снова агрессия. Посадка на наш самолёт объявилась через две минуты.

***

Шен уснул. Я сидела рядом с ним словно на иголках, боясь шелохнуться. Тряслась от каждого удара сердца, глядя в иллюминатор. Но, когда поняла, что он уже спал, слегка нервно выдохнула. Злость куда-то ушла, будто взяла перерыв. Неправильно было так реагировать. Нельзя. А что я могла? Вот именно — ничего. Я потянула на себя взятый заранее плед, когда заметила, как Шен сильнее запахнулся в пальто. В своё излюбленное пальто… Тряхнула головой. Неосознанно, но быстро подняла на него взгляд и тут же замерла, разглядывая лицо: слегка приплюснутый и с лёгкой горбинкой, красивый нос; шрам над верхней губой; ровно подстриженная щетина; появившиеся от усталости мешки под глазами, спрятавшиеся среди азиатского разреза глаз. Мои руки взялись за край пледа и медленно, почти незаметно потянули его в сторону чернокнижника. Накрыли его ноги. Нервно поправили перед тем, как Шен шевельнулся. Через секунду я уже вернулась на место, отворачиваясь к иллюминатору и прикрывая глаза. Самолёт несильно тряхнуло на турбулентности. Я почти пискнула, от неожиданности переваливаясь на бок из-за неудобного положения и расстегнутого ремня. Маг моментально поймал меня. Положил руку на талию и прижался к подлокотнику ближе, раскрыв глаза. Смотрел прямо в душу, пока его ладонь обжигала кожу через одежду. Пока голова моя начинала кружиться от того, что происходило. Он кинул раздраженный взгляд на разделявший нас предмет и вернулся ко мне. Моё шокированное лицо чётко объясняло состояние. Ладонь Шена скользнула по рёбрам, заставив меня громко втянуть воздух носом и тут же отвернуться от него. Кожа покрылась мурашками, когда я услышала долгожданный шепот над ухом: — Ты ненавидишь меня? Волосы встали дыбом. Я снова посмотрела на него, едва не влетая в лицо чернокнижника. Замерла, широко раскрыв глаза. — Почему? — Потому что избегаешь. Игнорируешь. Боишься. — Не боюсь. — А остальное? Молчала. Остальное было правдой, и Шен знал причину. Он, кажется, всё дал понять. Только вот его рука до сих пор скользила вверх и вниз, как и кадык, когда я обратила внимание на шею в попытке спрятаться от взгляда. Как же мешал этот подлокотник… Мне пришлось отодвинуться. Пришлось оставить все неспешные ласки, лишь бы не забыться прямо тут. Шен пустил. Мы вновь молчали. Только в этот раз вопросов оказалось куда больше. Мне лишь удалось прошептать тихое: — Это ты будешь ненавидеть меня… Шен не отреагировал.

***

По прилете мы вышли из самолёта с беспокойством в сердце. Забрали свой небольшой багаж и ушли к стоянке. Когда я увидела машину чернокнижника, искренне удивилась: — Когда вы успели? Шен пожал плечами и спокойно ответил: — Ещё две недели назад. Планировали заранее, что на такси будет слишком опасно и дорого. Кивнула. Подойдя ближе, запихнула багаж на заднее сиденье. Почувствовала запах чистого салона и ненадолго зависла. Уловила нотки кедровой смолы и имбиря, едва слышно вбирая его носом. Я почти пулей вылетела обратно и, отвернувшись от чернокнижника, хлопнула себя по щекам. Надеялась, что он не заметил. — Садись. — спокойно проговорил Шен. Пришлось спокойно кивнуть. Забравшись на переднее сиденье, нервно хрустнула пальцами. Темнело. Рядом так же хлопнула дверь. Я проводила взглядом татуированные руки чернокнижника, которые вытягивали ремень безопасности. Понаблюдала за выделяющимися венами, появившимися на коже. Нервно сглотнула и только потом подняла взгляд на самого Шена. Он смотрел на меня в ответ, слегка качнув головой. Вопросительно выгнул бровь. — Пристегнешься? Пришлось несколько раз хлопнуть глазами, прежде чем я смогла отвернуться и вытянуть ремень, слегка дрожащими руками перекидывая его через себя. Сжимая челюсть с такой силой, что она в любой момент готова была хрустнуть, я чувствовала, как мой мозг всячески отрицал любое взаимодействие с чернокнижником. Машина тронулась. Ехали плавно и неспеша. Каждой частичкой души мне хотелось задать Шену кучу вопросов, но молчание казалось самым подходящим в этой ситуации. Тёмная дорога освещалась редкими фонарями. Мелькали лучи, кругом подсвечивая асфальт под собой. Мысли заполонили голову. Хотелось бежать от них, но они были привязаны к шее и душили всякий раз, когда я пыталась тянуться вперёд. Перед глазами мелькала Церковь. Бароне, Ренато, детство. После них — Союз Сожжения. И снова лица каждого, кто был там. Я задержала воспоминания на Шене и сердце вновь больно кольнуло. Настолько, что пришлось неосознанно поморщиться, слегка скатываясь вниз по сиденью. Прикрыла глаза. Ковырнула невидимую грязь под ногтем и попыталась вздремнуть. Не получилось. Ехать по глухой части оказалось тем еще испытанием. Мы не знали, в какой момент выйдем в людное место. Словно по закону всех самых отвратительных ужасов, машина резко толкнулась и заглохла, заставив меня распахнуть веки. — В чём дело? — Твою мать… Чернокнижник повернул ключ один раз, затем второй, но машина не поддавалась. Тогда, раздраженный всем, он вышел, громко хлопнув дверью. Прошел вперед и открыл капот, проверяя там что-то. Сквозь стекло слышались приглушенные ругательства. Я занервничала. Завертела головой по сторонам, замечая безлюдное место. Испуганно прикусила губу: неизвестность и темнота были самым главным страхом. Пришлось с нажимом провести по лицу ладонями, прежде чем отстегнуться и выйти к магу. На улице было тепло, но дрожь от подкравшегося страха разъедала лёгкие и холодила внутренности. — Что случилось? — тихим шёпотом спросила я, обхватывая себя руками. Шен резко закрыл капот и отряхнул ладони, поворачиваясь ко мне. Невозмутимо произнёс: — При перевозке повредили что-то. В темноте пока не понимаю ничего. Нервный смешок получился слишком громким. Темнота вокруг становилась гуще, а неизвестность в лесу пугала. — Нова, — спокойно обратился ко мне чернокнижник. — Иди в машину, сам справлюсь. Я позвоню людям, которые смогут нас забрать. Я хотела ответить что-то едкое, но лишь кивнула, обхватывая себя руками. Почувствовала слабый ветер и на автомате пошла к задней двери, забираясь туда. Порывшись в сумках, нашла плед, заботливо сложенный нам в дорогу Хорхе. Накинула его на плечи. Наблюдая за тем, как Шен ходит из стороны в сторону, разговаривая с кем-то, мне стало тревожно. Вместе, посреди дороги, в поломанной машине, неизвестно когда сумевшие бы выбраться. Еще и после моего признания. После того, как меня влекло к нему не только душой, но и телом, и я представляла кучу вариантов исхода нашего…приключения. После моей странной ненависти к нему. Шен закончил, тяжело вздыхая. От его эмоционально разговора не осталось ни следа. Вместо этого он убрал телефон в карман и пошёл к задней двери, открывая её. — Давай сумки, в багажник уберу. Поправив плед на плечах, я быстро собрала их, двигая ближе к себе. Помогла Шену забрать все, мимолетно касаясь его пальцев. Заметила, как он дрогнул, когда ногти мои слегка царапнули кожу. — Живой? — Да. Голос показался мне потерянным. Закусив губу, я кинула на лицо мага быстрый взгляд, и стушевалась, когда поняла, что он неотрывно смотрит на меня. — Темноты боишься? — уже спокойно спросил маг, заставив меня тяжело сглотнуть. — Боюсь того, что скрыто в ней. — честно признала я. Шен кивнул. Подхватив сумки, ушёл к багажнику, резво закидывая их туда. Сжимая руками плед, мне хотелось прикрыть глаза и поджать к себе ноги, что я и сделала, предварительно сняв обувь. Устало вздохнула. Голова кружилась. Я глубоко дышала, пытаясь унять резко начавшуюся дрожь. Почувствовала, как немели пальцы ног и рук. Как задергалась нижняя губа от волнения. Когда на соседнее сиденье сели, мне не удалось поднять голову. Вместо этого казалось, будто спина моя ссутулилась сильнее, скрывая меня от мира. Накатывала истерика, которую невозможно было взять под контроль. Я корила себя за неё, но тело говорило мне, что теперь власть явно не в моих руках. Слишком уж долго терпела… На моё колено неожиданно положили ладонь и слабо сжали. Пришлось вздрогнуть. Поднять голову вверх, вперив взгляд в чернокнижника, который сидел непозволительно близко. Смотрел по-особенному пристально. Почти задыхаясь, сначала я сделала слабую попытку отшатнуться, а после, дав волю эмоциям, прошипела: — Почему ты промолчал? Почему не ответил? Шен поджал губы. Хватка на колене стала сильнее, и я почувствовала, как ядовитыми лепестками расползаются по моему сердцу корни ярости и гнева. Он заметил это. Не отодвинулся, но тоже нахмурился. Я же двинулась навстречу сама, всё так же негодуя, потому что видела то, что он пытался скрыть. — Ты злишься на меня. — Какой ты догадливый. — выплескивая яд, шептала едва ли не в лицо. — Знаешь причину? — В том, что я промолчал тогда. — Нет, Шен. — я вздрогнула, когда его ладонь сместилась на бедро, заставляя меня убрать ноги вниз. — Причина в том, что ты до сих пор молчишь, и я не знаю, как себя чувствовать. То ты отстраняешься, игнорируешь, то проявляешь заботу, волнуешься. Что мне делать предлагаешь? Чернокнижник закатывает глаза. Привычный тяжёлый вздох вырывается из его горла, и я не сдерживаю истерического смешка. Резко двигаюсь назад. Вжимаюсь в другой конец салона и укутываю себя в плед, однако Шен стремительно смахивает его, снова двигаясь ближе. Не понимая, как именно, но он поворачивает меня спиной к двери, закидывая ноги на сиденье. Садится на мои колени, не прекращая смотреть в глаза. Лопатки больно впиваются в неровную поверхность позади, а я лишь злобно смотрю на него дальше, думая, что сказать. Он делает всё сам: — Перестань вести себя так, будто все беды из-за меня. Я молчу, потому что жду, когда ты примешь сторону, ловчая. Мои глаза широко распахиваются. Ровно как и рот, который пытается вымолвить хотя бы одно слово. Шен продолжает: — Привязалась ко мне и меня привязала. Все перевернула, но осталась там, с ними. С Церковью. Он ядовито улыбнулся, замечая на моем лице растерянности. — Думала, не знаем? За дурачков водила нас? Мурашки покрывали кожу. Что нужно было говорить в таком случае? Отрицать свою вину? Попытаться оправдаться? Я отвела взгляд, но он требовательно вернул зрительный контакт обратно, взяв меня за подбородок. Наклонился ближе. — На чьей ты стороне, Нова? Громко сглотнув, ощутила, как становлюсь совсем маленькими человеком под напором его взгляда. — Я не знаю… Честный шепот пронзил меня насквозь. Раньше я была уверена, что останусь верна Церкви. Сейчас же…не понимала, что делать. Шен хищно прищурился. Склонился ближе, опаляя дыханием мой рот. Я потерялась в пространстве, когда почувствовала его так близко. Когда, раскрыв глаза шире, смотрела, как он ухмыляется. Терялась между желанием близости и чувством страха. Моё тело окаменело, когда его губы лишь немного мазнули по моим во время того, что он говорил: — Тогда и я не знаю, люблю ли тебя. — Нет, ты знаешь. — страдальчески шептала я. — Иначе зачем позволил приблизиться к тебе? Зачем делаешь всё…это? Многозначительная пауза послужила ответом на вопрос. Затем Шен рвано выдохнул, сталкивая нас лбами. — Перефразирую: я не отрицаю своих чувств к тебе, но не хочу быть со шпионкой. — Я оставлю на себе клеймо шпионки даже если откажусь. — Вот именно: только клеймо. Думаешь, мне будет до него дело? Я не выдержала. Дернулась вперёд, поймав его губы своими, но Шен тут же отодвинулся, слезая с моих коленей. Смотрел на меня туманными, рассеянными глазами. Переводил взгляд на мои губы, и я снова рывком потянулась к нему, обнимая за шею. Оставила поцелуй, слушая тихое ругательство. После — ладони на бёдрах и язык, скользнувший внутрь рта. Я целовала его отчаянно, яростно и гневно. Вкладывала в поцелуй каждую частичку своего существа. Раскрывала губы, не сдерживая долгожданный стон. Вытягивалась, нелепо пересаживаясь ему на колени, несколько раз ударяясь лодыжками о сиденье впереди. Оттягивала нижнюю губу и ладонями припадала к почти обнаженному торсу, лишь на секунду задумываясь о том, что руны не работают. Шен был жадным. Он хотел этого даже больше моего. Пылал от желания, сжимая мою талию руками. Поднимался к груди, обходя её до безобразия медленно. Касался шеи и слегка сдавливал, чтобы усилить напор чувств. Его тело было под моей властью и покорно следовало каждому движению. Но когда разгоряченная шершавая ладонь залезла под штаны, я задохнулась, резко выгибаясь в спине. Именно в этот момент он отстранился, а вдалеке показались фары машин. Маг почти отлепил меня от своего тела. Посадил на сиденье, поправляя взлахмоченные волосы. Постарался придать своему внешнему виду серьёзность, но тяжёлое дыхание, распахнутая ещё больше рубашка и красные щеки с расфокусированным взглядом делали своё. Шен прокашлялся и открыл дверь, выходя на улицу. Холодный воздух тут же проник в салон, и я поняла, насколько сильную ошибку совершила, находясь рядом с ним… Насколько сильную ошибку совершили мы вдвоём. Менять что-то было поздно.

***

Заселение в дом закончилось быстро: заранее приобретённая комната выглядела просторной, и на двоих тут было достаточно места. Я молча прошла в гостиную, оставив свои вещи в коридоре. Сглотнула тяжёлый ком в горле и ускорила шаг, проходя мимо Шена, который прекращал разговор с Веспер. Они всё знали. Пока я питала ложные надежды в удачности плана Отца, Союз Сожжения уже знал, кем я была на самом деле. Можно ли было винить их за то, что они обманывали меня так же, как и я? Использовали для своих целей. Я их понимала. Испытывала непередаваемое чувство вины за то, что правда была на ладони, но мне приходилось мило улыбаться им. А теперь… Что делать теперь? Мои руки сжались в кулак. Я не смотрела в сторону Шена, прекрасно понимая, что он обозначил свою позицию, связанную со мной. Вместо этого ушла на кухню, наливая себе стакан воды. Тяжёлый вздох пронёсся по помещению. Запустив руки в волосы, мне нестерпимо хотелось просто остановить весь этот поток пока что непонятных эмоций. Принять всё как есть. Пустить по течению. Я залпом осушила стакан и вернула его в раковину. Затем снова посмотрела в гостиную, где стоял Шен, и с удивлением обнаружила, что чернокнижника там не было. Пальцы потерли переносицу. Желание выпить с каждым разом возрастало все больше и больше, но это были лишь мысли. Я прошла обратно. Тенью кралась к ванне, надеясь не наткнуться на Шена. И как только у меня получалось делать это в Гнезде? Погрузившись в мысли, растерла лицо и зашла в ванную комнату, быстро умываясь. Ладонями уперлась о белоснежную раковину, глядя на себя через зеркало. До невозможности жутко выглядела. Никакой бы макияж не помог скрыть это. Я сложила губы в тонкую полоску и прикрыла глаза, считая до пяти. Успокаивала себя и свои нервы. Зачем-то вспомнила поцелуй. Зачем-то включила Присутствие, чтобы отмотать время назад, глядя на нас двоих. Мурашки покрыли моё тело. Каждое касание особо сильно опечаталось в моей голове, и, пересматривая, я лишь сильнее убеждалась в том, что это не просто поцелуй на эмоциях. Да и сам Шен, думаю, понимал это. Вынырнув из воспоминаний, я вздрогнула, через зеркало замечая позади себя чернокнижника. Злобно откинула сырые волосы назад и прохрипела: — Следил? — Явно не так, как ты минутой ранее. Он тоже язвил. Защищался или это было обычное отношение ко мне — я не понимала. Но видела в его взгляде надменность, за которой скрывалось что-то большее. — Ванна нужна? — надломившийся голос раздражал. Нужно было брать себя в руки. — Сейчас уйду. Я дернула полотенце с крючка и промакнула им лицо. В этот же момент почувствовала, как Шен оказался сзади. Как его губы обжигающим холодом коснулись шеи. — Какого черта ты творишь, чернокнижник? — шипела я. Не отвечая, он продолжал дальше. А я не могла оторвать взгляд от зеркала, в котором видела нас двоих в такой обстановке. Он не делал ничего такого. Просто покрывал поцелуями шею, а это уже заставило меня выгибаться в спине и прикрывать глаза. — Я ненавижу тебя, черт возьми… — Так сильно, что буквально сама целовала меня час назад? Я прикусила язык. После поцелуев стало холодно, а маг отстранился, чтобы уйти. Раздражало. Все раздражало… Развернувшись, я схватилась за рукав его пальто, поворачивая обратно. Поймала ворот рубашки в кулак и встала на носочки. — Ждёшь от меня ответа? Я, блять, ненавижу тебя так же сильно, как люблю. Шен тоже склонился ниже. Горящими голубым глазами смотрел пристально и ядовито выбрасывал: — Не кажется ли тебе, что ненавидеть тебя должен я? — А я запрещаю, что ли? Он резко наступил, от неожиданности заставив меня попятиться. Посадил на раковину, впиваясь в губы в моментальном поцелуе, полном и отвращения, и желания, и ещё чего-то. И я отвечала на поцелуй так же. Кусала его губу, оттягивала, до ненависти пыталась показать, насколько сильно мы разные. Насколько далеки наши судьбы. Очередной рывок, раздражённое касание к шее, но такие чувственные сплетения языком и горевшие красным щеки. Переходящее во что-то эфемерное касание, лёгкий стон и попытка быть ближе. Он отстранился быстро. Резко провел большим пальцем по губам, не сдерживая смешка. Я первый раз видела, чтобы Шен загорался настолько яркими рунами. — Будь по твоему, ловчая, — проговорил он. — Считай меня хоть убийцей, если желаешь, но пока ты будешь отвечать на мои поцелуи вот так, я каждый раз буду спрашивать про твою сторону. Он вышел из ванны, громко хлопнув дверью. А я коснулась своих губ, прикрывая глаза, и протяжённо выдохнула. Месяц обещал быть интересным.

***

В один из таких вечеров я не вернулась домой. Задание оказалось куда тяжелее, чем мы планировали. Разговор с Веспер теперь казался слишком натянутым, а каждая мотивирующая фраза звучала как ложь. Руки с нажимом провели по лицу, смахивая усталость. Трава под ногами казалась слишком холодной. Уходящее солнце оставляло после себя розовые полосы заката, за которыми пришлось наблюдать, погрузившись в свои мысли. Голова болела. Присев на траву, я поджала к себе ноги и испустила долгий, тяжёлый вздох. Прикрыла глаза, утыкаясь ими в колени. Эта часть парка скрывала меня от людей, но голоса их всё равно долетали до ушей. И мне было так обидно за то, что они радовались… Люди позволяли себе прогулки без страха быть пойманными, позволяли спокойно ходить в парк, купить мороженое, устраивать вечеринки на природе. А я не разрешала себе быть ни с теми, ни с Другими. Мои мысли вышли наружу. Нашептывали самой себе в надежде, что единственный человек, который мог бы помочь, услышит их: — Пап, действительно ли это правильно — уничтожать их? Уничтожать меня… Мои ладони закрыли уши. Больше не хотелось слышать ни радость, ни крики счастья, ни-че-го… Голова налилась свинцом. Боль доставляла дискомфорт, но попытки подавить её оказались провальными… Телефон зазвонил, заставляя меня отвлечься. Почти нехотя пришлось посмотреть на экран, замечая имя чернокнижника, выделенное скобочкой с улыбкой. Палец завис над кнопкой «принять», но, подумав пару секунд, я отключила звонок, поставив телефон на беззвучный. Его видеть не хотелось совсем. Слышать — тоже. Вместо этого мне захотелось отдохнуть. Лечь на траву и раскинуть руки в стороны, глядя на постепенно темнеющее небо. Когда я сделала это, стало слегка легче. Экран телефона светится ещё некоторое время, прежде чем потух совсем. Я не думала о переживаниях Шена. О том, что он может беспокоиться за меня. Именно как за человека, а не как за цель. Боль в висках раздавалась с новой силой. Рана на губе напоминала о поцелуях, и я правда желала получать их, потому что меня влекло к Шену. Но я не хотела такие поцелуи: с ненавистью, яростью, гневом и злобой. С попыткой показать, что мы — враги. Тёмное небо скрыто мои настоящие эмоции. Позволило раствориться в нём и дать волю режущим чувствам. Позволило спросить: «Почему я?» Ответа не было. Как и слёз, которые пропали ещё в ту ночь, когда я призналась Шену в любви. В ту ночь, когда поделила свою жизнь на «до» и «после». Я закрыла глаза. Пальцы сжали траву и выдернули парочку от переполнявших эмоций. После — тишина. Оглушающая настолько, что мне стало тревожно. И снова мысли: из темноты вот-вот должен был выйти кто-то, кто навсегда закончит мою жизнь… Когда стемнело полностью, а на небе показались яркие звезды, я открыла глаза, глубоко вздыхая. И ни одна эмоция не отразилась на моём предательском лице… Отвлекли от разглядывания неба шаркающие, спешные шаги с левой стороны. Приняв сидящее положение, мне удалось разглядеть во тьме высокий силуэт, нервно надвигающийся на меня. В голове пронеслась куча вариантов того, где моё тело нашли в окровавленной луже с распоротым животом. Или отсутствующими глазами. Или ещё чего-то… Однако, приглядевшись, я почти облегчённо вздохнула: это был Шен. Заметив меня, он встал в ступор. В темноте нельзя было различить его эмоции, но по тому, как зажглись руны, мне стало ясно, что довольным маг явно не был. Он снова сорвался с места, в два шага преодолев расстояние между нами. Сел рядом, и я невзначай поймала его пальто, чтобы то не коснулось земли. Приподняла, пока Шен держался за мои плечи, глядя в глаза. — Запачкаешь. Трава сырая. — оправдывалась я, боясь отвести взгляд. — Ты серьёзно? — вибрирующе произнёс он. Сжал плечи сильнее. — Тебе телефон для чего, Нова? — Не отчитывай меня. Я не хотела брать трубку. Он плотно сжал губы и отпустил плечи, отодвигаясь подальше. Мой сгоревший от эмоций взгляд был потухшим и не выражал ничего. Я не хотела, чтобы кто-то меня видел. Но Шен всё снова испортил. — Испугался, что с тобой что-то случилось, глупая. — искренне твердил маг. От его ответа я иронично рассмеялась, вновь откидываясь на траву. — Испугался, что что-то случилось со мной или с тем, кто должен привести вас к победе? Шен замолчал. Сначала мне показалось, что он не знал, что ответить. От этого хотелось снова смеяться, но уже горечно. Однако, когда я подняла на него глаза, он смотрел в ответ на меня, и во взгляде его было слишком много шока, чтобы я могла проигнорировать это. — Я не права? — Нет. Но ты хочешь думать, что права, Нова. — он нервно ухмыльнулся, тут же поднимаясь на ноги. Я — за ним. — Ты хочешь доказать, что каждый использовал тебя. И я тоже. — Разве это не так? Разве это не очевидно, Шен? По тому, как ты относишься ко мне. По тому, что вы знали всё, и до сих пор ждёте до последнего, когда я сдамся. Когда я начну защищать вас. Он кинул на меня взгляд, полный злобы. Отшатнулся назад, словно от удара, и развернулся, стремительно уходя из парка. И я снова шла за ним… — Перестань бегать! Перестань, черт возьми! Ты не жертва, Шен, ты — кретин! Не видишь ничего. Не хочешь слышать. — А ты жертва?! Его громкий крик заставил меня остановиться. Сам же он повернулся, чтобы снова посмотреть в мои глаза. Чтобы я вновь увидела в его зрачках боль. Гнев, внутри которого скрывалось что-то большее. Молчание настигло нас врасплох. Крик давно затих, но всё ещё эхом разлетался в ушах. Когда Шен заговорил вновь, голос его был отстраненным: — Ты пришла в Гнездо и вступила в Союз, чтобы предать каждого, Нова. Рассказывала всю информацию про наши успехи. Делала так, чтобы нас прижали. Я сглотнула тяжёлый ком в горле. Сжала руки в кулак. — Ты ведь не глупая, должна понимать, что нас бы не отпустили просто так. — он ядовито усмехнулся. — Знала, что всех должны были убить. Мучительно. Страшно. Ты бы спокойно ела, а Веспер кричала в агонии. Люсьена бы сожгли при свете солнца. Я и Хорхе висели бы в петле и дергали ногами ровно до тех самых пор, пока у нас не сломались шеи. Оникса бы избили, превращая в животную форму, и заставили проживать последние минуты его жизни с усыпляющии раствором внутри тела, пока его кошачья форма не окоченела бы до конца. Он не жалел. Говорил так, как действительно могло быть. Бил в грудь, разбивал сердце. И я не знала, что можно было говорить. — И я не понимаю, почему до последнего жду от тебя какого-то ответа. — Потому что любишь… — Я не знаю. Шен снова развернулся. Его силуэт отдалялся от меня, и с каждым новым шагом я чувствовала, как теряла его ещё больше. Мои руки сжались в кулак. До боли закусив губу, я раскрыла старую рану. Двинулась вперёд неуверенно. Перекрыла кислороду путь своим страхом, но повторяла себе: «Если он уйдёт — это конец…» И Шен уходил. Мои ноги ускорялись сами. Сначала в быстрый шаг, после — в бег. Я догоняла его, даже если и ненавидела. Потому что он был прав. Потому что из-за меня им всем грозила смерть. Из-за миссии, к которой меня готовили с детства. Мои руки сжались вокруг его талии. Лицо уткнулось в спину, пока Шен замирал, ругаясь на мои ладони, которые коснулись горящих рун. Боль была моментальной, но закончилась быстро. Шепот мой стал надрывистым: — Я знаю. Я знаю, что поступила как тварь, Шен. Знаю, что из-за меня вы можете погибнуть. Знаю, что предала тебя. — ладони легли на грудь. Мне было необходимо чувствовать, как билось его сердце. — Но меня всю жизнь к этому готовили. Я не знаю, как по другому. Я не умею по другому, Шен. Хочу, но не умею. Боюсь, но не могу. Он молчал. Сильнее сжимая его тело в объятьях, я чувствовала, как боялась потерять его. Их всех… — Дай мне время, прошу тебя… Мне нужно решиться. Мне нужно понять, что делать дальше, просто не отталкивай меня. Медленно развернувшись ко мне лицом, чернокнижник подцепил пальцем мой подбородок и поднял на себя. Я жмурилась, не желая показывать своих эмоций. Боялась увидеть осуждение. — Открой глаза, Нова. Отрицательно мотнула головой, но Шен настаивал. — Открой. Его горячие пальцы согревали холодную кожу. Мысли тянулись к нему яркой прорезью непонятных чувств. И я шла навстречу, распахнув глаза. Его лицо было в десяти сантиметрах от меня. Он выглядел так же печально, не думая скрывать боль. Мягким движением оглаживал подушечкой пальца кожу и неспешно начинал: — Сделай правильный выбор, пожалуйста. Потому что я уже ошибся, когда влюбился в тебя. Его грубые губы легли на мои, и все слова, сказанные ранее, остались за пределами этого купола из чувств. Из этих касаний и вздохов. Из страха потерять и быть потерянным. Мы прижимались друг к другу близко, но вместо долгожданного поцелуя ощущали тревогу. Касались плеч, волос и лица, запоминая каждую деталь. Боялись потерять друг друга и больше никогда не найти. Я обняла его за шею, чувствуя влагу на чужих щеках. Целовала его со всем страхом и тревогой. Со смесью боли и обещания, которое может не сбыться. Это был тихий поцелуй для каждого из нас, но лишь внешне. Внутри был ураган и крик. Буря, смерч, торнадо, лавина — то, что приходилось держать, чтобы сначала решить, что будет дальше. Он целовал оставленный собою укус на губе, извиняясь за него, а затем снова склонял голову вбок, чтобы углубить поцелуй. И мне так хотелось сказать ему о том, что я чувствую, но слов не хватало, а дыхание, потерявшееся в тревоге и страхе, уже сбивалось. Но осознание подкралось быстро: Я любила его. Я любила его больше, чем ненавидела…

***

Шен не отстранился, как и обещал. Вместо этого целовал меня забвенно почти каждую свободную минуту, когда нам удавалось быть наедине. Оставлял на припухлых губах нежные укусы и привкус миндаля с мятой. И в каждой ситуации все начиналось с одной и той же фразы: — Я до сих пор не знаю, люблю ли тебя. Он не скрывал чувств ко мне, но не признавал их в открытую. И всякий раз, слушая очередное «я не знаю», ноги мои дрожали. Трепыхалось сердце, терялись мысли. Чувства к нему разгорались сильнее, а желание быть ближе — больше. Хотя, признаться, на заданиях маг менялся до неузнаваемости. Выполнял все чётко, складывал по полочкам каждую догадку, и говорил о серьёзных вещах. Внимательно, чтобы и я могла запомнить. Чтобы помогала ему и Союзу. Три недели пришлось много думать о цели. О том, чего же я хочу, к чему тянусь. И, как бы мне не казалось в самом начале, Шен не давил. Он ждал. Он хотел, чтобы я выбрала сторону, но никогда не требовал от меня сделать это быстрее. Понимал, что это слишком тяжёлый выбор. Листая альбом с фотографиями, глядя на счастливые лица ребят из Гнезда, я кончиками пальцев очерчивала улыбки каждого, в особенности задерживаясь на редкой, но от того не менее любимой ухмылке чернокнижника. Поначалу раздражающие, игры в поцелуи стали любимыми. Просыпаясь, мне каждый раз было интересно, каким же он будет сегодня. И Шен всегда удивлял. Его частые поцелуи вызывали трепет. Его брошенные в мою сторону двусмысленные фразы заставляли щеки пылать. Редкие улыбки были встречены восхищенным взглядом. Я не могла без него. Я больше не хотела, потому что знала, что за слепой ненавистью друг к другу, что была в самом начале этого путешествия, было что-то большее. Затем долго думала. Пока Шена не было в доме, позволяла себе громко ругаться на весь мир. На себя — в особенности. Но сегодня нужно было решить всё. Солнечное утро билось в окно, объявляя о начале нового дня, однако я даже не ложилась спать. Сидела около спящего Шена, убирая локон его волос за ухо. Склонилась, чтобы поцеловать в лоб, и только после поднялась. Вышла на балкон, глубоко вдыхая утренний мороз. Поправила съехавшую ночнушку и покрылась легкими мурашками от предвкушения. Держала в руках телефон и смотрела вдаль, пытаясь увидеть где-то там, за горизонтом, ответы. Их не было… Я тяжело вздохнула. Не думая, нажала на кнопку вызова, прислоняя телефон к уху. Длинные гудки заглушали удары моего сердца, которое желало пробиться из-под рёбер. Когда трубку на том конце провода сняли, мне уже не хотелось говорить, но я услышала вежливое: — Нова? Вы в порядке? Священник сразу же почувствовал мое волнение. Всегда святой, доброжелательный даже к Другим, он понимал, что что-то произошло. По тому, что я не звонила почти месяц, тем более. — Ренато…— обратилась я к нему по имени, сжимая телефон сильнее. Оперлась одной рукой о перила и рвано выдохнула. — Я больше не могу, простите. Мужчина молчал. Мне не приходилось напрягаться, чтобы услышать, как он поднялся с места. Как качнулся крест на его шее, случайно ударяясь о деревянную скамью. Он заговорил только через сорок семь отсчитанных мною секунд. Голос его был осторожным, но предупреждающим: — Его Высокопреосвященство знает? — Нет. Я решила позвонить сначала вам. С ним мы…должны поговорить отдельно. Я впервые услышала брань в голосе Святого Отца, отчего невольно вздрогнула. Однако, когда он снова открыл рот, наверняка перекрестившись перед этим, голос его звучал ровно: — Не говорите ему. Я сам. — Ренато, вы о чём вообще? Я ведь отказываюсь, а не вы… — Он убьёт вас быстрее, чем вы признаетесь в своей верности Союзу. Мы оба замолкли. Я нахмурилась, потирая переносицу пальцами. Священник продолжал: — Точно ли вы уверены, Нова? — Более чем. У меня тут…семья. — Смотрите за тем, чтобы семья не всадила вам нож в спину. Любая. Мне захотелось лечь под одеяло и сбежать от этого мира. От тайн. От того, что кто-то, помимо меня, тоже может что-то скрывать. Но приходилось стоять тут и решать проблемы мира. Собственные ошибки. — Я поняла вас, Ренато. — Будьте осторожны, Нова. Я помолюсь за вас. — Я Другая. — Мне всё равно. Он отключился. Моё сердце делало бешеные кульбиты и возвращалось обратно, но никак не смогло усидеть на месте. Я убрала телефон в карман и зажмурилась. Ноги подкосились, отчего пришлось ухватиться уже двумя руками за перила, жадно глотая воздух ртом. От напряжения на лбу вздулись вены. В уголках глаз показались слезы либо от страха, либо от того, что это ещё не конец. Я знала, что разговор с Ренато лишь часть того, что предстояло дальше. Знала, что Бароне убьёт меня при любом удобном случае, но сделает это все так, будто ему очень жаль. Шен вошёл на балкон тихо, видимо, проснувшись от моего разговора. Кожа ощутила, как он коснулся моих боков и потянул на себя. И, борясь с порывом бросить всех и вся, я кинулась к нему в объятья, крепко сжимая. Вложила в этот жест всю свою любовь. Страх за совершенное и желание идти дальше. Одно было ясно точно: он нужен мне. Я с ним, я с Союзом. Теперь окончательно. — Только попробуй сейчас сказать, что не знаешь, любишь ли ты меня. — дрожащим, злобным голосом произносила я, едва ли не срываясь на истерику. — Клянусь, лично тебя травами Хорхе напичкаю… Беззвучно рассмеявшись, маг отодвинулся назад, чтобы взять в свои ладони моё лицо. Наклонился, оставив трепетный поцелуй на лбу, и я замерла. Он не впервые целовал меня так нежно, но впервые спокойно. Как целовал бы, если бы мы были обычной парой. — Кого ты выбрала, Нова? — слегка сиплым ото сна, но проникновенным голосом спросил он. И я наконец ответила: — Союз. Тебя… Наклонившись к моим губам, Шен впился в них в долгожданном, счастливом поцелуе. Таким, от которого я плавилась в его руках. Тонула в объятьях. Совсем ребяческим, мягким, робким в своей мере. Я прикрыла глаза, положив руки на его сильные плечи. От облегчения выдохнула, открыв рот, и почувствовала язык. Теперь было нежное оттягивание губ и совсем не пошлое касание к телу. Секундные перерывы перед новым поцелуем. Моё смущённое лицо от непонимания того, как реагировать теперь на такого Шена. Но он решал все сам. Оторвался, чтобы прошептать уверенное, но долгожданное: — Люблю тебя. И я вздрогнула, грудью ощущая его бешеный ритм сердце. Смотрела в эти серьёзные темные глаза, замечая в них весь смысл данных слов. То, какое значение он им давал… Это было не просто «Люблю тебя». Это — отдача сердца и души. Попытка благодарности и нежных, трепетных чувств. То, что он давно не испытывал… Мои холодные ладони коснулись его лица, теперь официально позволяя себе бродить по его щетине и засматриваться на каждую особенность тела. На каждый шрам, родинку, татуировку. На того, кого я официально могла назвать своим мужчиной. Большой палец коснулся шрама над верхней губой, с особой лаской обводя неровную линию. И вновь мне удалось так явно рассмотреть смущение Шена. Того, кто каждую минуту свободного времени целовал меня совершенно разными способами. Того, кто на людях казался суровее всех. Того, кто теперь трепетно держал меня в объятьях, ластившись под руки. Его пальцы смахнули мои слезы, которые я не заметила. Губы с особой заботой коснулись солёной дорожки, и от такой нежности моё сердце разбивалось на части, теряя всякий контроль над мыслями. — Ненавидишь ли ты меня теперь? — Нет. Никогда. Улыбнувшись слегка вымученно, я поднялась на носочках, чтобы задержать поцелуй на каждой его щеке. Руки Шена стискивали меня ещё ближе, и он забавно хмурился, когда кончик моего носа утыкался в скулу. — Ты колючий. — с прищуром сказала я. — Неправда. — Твоя борода с тобой поспорит. Маг закатил глаза, но шутку оценил. Пощекотал мои бока, вызывая смех, и снова поцеловал. Через неделю уезжали.

***

Пейзажи сменяли друг друга, и я слабо зевала, стараясь не уснуть, чтобы подольше держаться в этом моменте. Пальто Шена грело плечи, а сам он, закатав рукава белой рубашки, спокойно вёл машину, изредка поворачивая голову в мою сторону. Я ловила его взгляд и дарила такой же — полный любви. Ехать на машине обратно было хорошим решением, потому что, как после выяснилось, из-за пасмурной погоды рейсы задерживали аж на четыре часа. Не то, чтобы это было критично для нас, но предлог для того, чтобы ехать вдвоём домой был очень хорошим… Когда Шен свернул на поворот, спускающий нас к морю, я удивлённо посмотрела на него. — А зачем сюда? — Ты когда ела в последний раз? Хлопнув глазами пару раз, пришлось порыться в памяти, чтобы понять, когда же это было. Повозившись на месте, я выдала неуверенное: — Утром...? Шен тяжело вздохнул и выгнул бровь, кидая на меня многозначительный взгляд. Затем снова посмотрел на дорогу и подъехал к ровному месту, окружённому кустами впереди. — Горе ты моё. К щекам поступил румянец. Губы расплылись в улыбке, пока я смотрела на чернокнижника, который доставал ключ зажигания. — Ладно хоть додумался перед дорогой приготовить еду. — ворчал он. Мне нравилось смотреть за ним. Отстегнув ремень, я медленно стянула с себя пальто, убирая его назад. Потянулась. — Потом будет плохо и придётся пичкать тебя херней Хорхе. — Шен. Мой ласковый голос и лёгкая улыбка вызвали у чернокнижника неоднозначные эмоции, но больше всего было видно смущение. Оно вновь удивило и придало щепотку храбрости. Дотянувшись до его ладони, я сплела наши пальцы. — Почему не включаешь руны? — спокойно поинтересовалась я. — Потому что с тобой. Больно делать не хочу. Он удобнее перехватил мою руку и сжал крепче, отводя взгляд в сторону. Спрятал робость за рассматриванием пейзажа. Я тоже смотрела на море, не имея силы оторваться от него. Замечала, как плещут волны от пасмурной погоды, как несутся ветра, шелестя деревьями. А затем перевела взгляд на Шена, глядя на его профиль. На то, как размеренно поднималась и опускалась его грудь. Как лицо его, уже давно носившее суровую маску, было спокойным. Как лунный свет обнимал моего чернокнижника, и тот по благоговейному принимал эти объятья. Я подняла наши сплетённые пальцы, привлекая внимание. Коснулась огрубевшей мужской кожи невесомым поцелуем. Шен не встал в ступор. Вместо этого выпустил свою руку, чтобы наклониться ко мне и поймать губами поцелуй. Смелый, открытый. Быстрый. Такой, о котором не думаешь, когда хочешь поцеловать. Просто делаешь… Он был разным со мной. Делал то, что раньше не мог или забыл. Терял голову, задыхаясь от чувств, а я позволяла себе любить его так сильно, как никогда до этого. Мои ладони легли на его шею. Коробка передач мешала двигаться нормально, и мы одновременно шипели на неё. Или на себя. Неважно… Мой язык скользнул внутрь его рта, и напор Шена стал сильнее. Он дотянулся одной рукой до затылка, а второй блуждающе двигался по бедру, вызывая дрожь в моем теле. Затем вдруг отстранился, оставляя после себя холод. Я вновь потянулась вперёд, не желая прекращать, но Шен поймал меня, опаляя горячим дыханием шею: — Сначала еда. — Ты можешь думать о еде сейчас? Ладонь опустилась на выделившийся бугорок на штанах, и Шен зажмурился, всё ещё удерживая меня. — Мать твою… Коснувшись губами шею, маг неосознанно толкнулся вперёд, заставив меня двинуть рукой вверх. Он был податливее, чем я думала… — Ты мучил меня как минимум месяц наяву и кучу времени во снах, Шен. Я не хочу ждать. — Думаешь, ты не мучила? — хрипло произнёс он. Проведя языком по мочке уха, он вызвал мои первые мурашки. Затем желанно прошептал: — Тут будет неудобно. Покорно согласившись, я быстро вышла из машины, как и Шен. Но не успела сделать и шага, как он пошёл в мою сторону и сразу же впился в губы. Я непривычно громко втянула воздух ртом, едва ли не заваливаясь назад. Уперлась в заднюю дверцу авто и позволила ему открыть её, чтобы он мог уложить меня внутрь маленького пространства. Пальто его вновь оказалось закинуто на кресло впереди, пока я двигалась выше, часто поднимая и опуская грудь. Он залез следом, захлопнув дверь. Заблокировал машину и нетерпеливо стянул с себя рубашку. Только от одного вида такого Шена, — сексуального, желанного и полностью раскрепощенного, — я теряла голову. — Место, конечно, выбрала… — Ты ещё в прошлый раз хотел что-то сделать тут. — пылая от желания, говорила я с азартом и смешком. — Не я, а ты. Шен ухмыльнулся и наклонился над моим лицом, грязно целуя в губы. Скинул ботинки с нас обоих, а затем сжал ладонью мою грудь, вызывая стон. Цепляясь за ручку двери, мне нетерпелось почувствовать его. Заметивший это чернокнижник сел и потянул меня к себе на колени, утягивая вверх мою кофту. Обнажённая кожа тут же сгорела от касаний и поцелуев, и мне оставалось только держаться за плечи мага, чувствуя, как он справляется с бюстгальтером. Надавив на них руками, я повалила его на сиденье, снимая лиф. Смущение оставила позади ровно в тот момент, когда поймала его восхищенный, соблазнительный взгляд. Его пальцы сжали соски, и я откинула голову назад, хватаясь за спинку сиденья позади себя. Шен пускал слабые разряды тока, специально подразнивая. Слушал мои тихие мольбы, а сам дышал через рот, чтобы оттянуть этот момент на подольше. Когда его руки сместились на талию, вдоволь наигравшись с моей грудью, я невольно дернулась к нему ближе, покрывая поцелуями шею. Он громко втянул воздух носом, расставив ноги шире, чтобы я могла коснуться его. Ремень поддался даже быстрее, чем я думала. Брюки оказались спущены, и я проникла под нижнее белье чернокнижника, лаская его прямо так. Он не давал вставить ни слова, сплетая наши языки с пущим рвением. Сам едва ли не сорвал с меня штаны и нижнее белье, заставляя приподняться, чтобы было удобнее избавиться от них. Одежда оказалась разбросана по всей машине. Пальцы Шена уже кружили вокруг моих складок, прикасаясь к клитору, и я забвенно стонала, поднимаясь и опускаясь так, чтобы они хотя бы немного входили внутрь. Он ловил мой взгляд и всякий раз твердил одно и то же прямо в губы: — Голову кружишь… Несколько пальцев вошли в меня. Я вытянулась от наслаждения, вынимая руку из-под его штанов. Поставила ладони на плечи мага и склонила голову вниз, наблюдая только за тем, как пропадают внутри моего лона пальцы всякий раз, когда я принимала их в себя. Он двигал ими смело: разводил в разные стороны, касаясь стенок, затем снова толкался внутрь, сгибая в крючок. И я погибла от этого наслаждения, закусывая губу до капли алой крови, которую он слизал языком, натирая мой пах, чтобы увеличить напряжение. Зарывшись в его волосы, я сжимала их и оттягивала назад, на что Шен игриво прикусывал мою губу, оставляя шлепки на бедре, чтобы спустить меня на землю. Но он знал, что это только раззадорит меня. Когда его пальцы вышли, утягивая за собой нити моей естественной смазки, я потянула вниз его нижнее бельё и уже свободно провела рукой по всей длине налитого члена, чувствуя свое пылающее лицо. Подняла голову вверх, сталкиваясь взглядом с магом, который медленно облизывал те самые пальцы, ничуть не смущаясь. Маленькое пространство в машине мешало полностью насладиться друг другом. Я была уверена, что Шен придумывал кучу всего, что мы могли бы делать не только тут. И мне было слишком сладостно от мысли, что он желал этого не меньше меня. Я забрала его пальцы себе, вульгарно облизывая фаланги, и чернокнижник замер, завороженно наблюдая за этим. Когда моя свободная рука опустилась на его член, плавно двигаясь вверх и вниз, он издал свой первый тихий стон, полностью заставляя меня отключиться. Мы были начисто обнажены и заперты в машине, лаская друг друга на заднем сиденье. Шептали друг другу самые грязные непристойности и ловили ртом стоны, возбуждаясь ещё сильнее. Его спортивное тело не спаслось от моих рук. От того, как жадно я исследовала каждую частичку его кожи, начиная от тату и заканчивая дорожкой волос на нижней части живота. Ногти неспешно щекотали шею чернокнижника, пока он сам сидел с закрытыми глазами, сжимая мои ягодицы. Я подвинулась ещё ближе, утонув в его объятьях. Тогда, довольно уткнувшись в мою скулу носом, он глубоко вздохнул. Неожиданно заговорил таким ласковым и полным любви голосом: — Спасибо, что выбрала меня. Он спустился поцелуями к ключицам и плечам. Задержался на родинках и веснушках, пока я утопала в его нежности. Обняв меня одной рукой за талию, наклонился вбок, найдя свои брюки. Быстро вынул из кармана серебряную упаковку. Я не смогла сдержать смешка: — Значит, ходишь с этим всегда и везде? — После нашего приключения в машине решил, что лучше будет перестраховаться. — ухмылялся он, раскрывая упаковку. — Не прогадал. При виде чернокнижника не хотелось стесняться и отворачиваться. Только быть как можно ближе. — И тебе спокойно продали? Даже не назначили противопоказания в силу возраста? — наигранно широко распахнула я веки, получая шлепок по бедру. Рассмеялась. Шен закатил глаза, полностью подготавливаясь. Откинул пустую упаковку в сторону и прикусил мою шею, превращая смех в стон. Затем оторвался, игриво сообщая: — Мне пока рано противопоказания выписывать. — Так уж и рано? Он снова прикусил мою шею, заставляя откинуть голову вбок. Приподнял меня под бедра, и я долгожданно замерла, глядя в его глаза. — Проверим? — прохрипел он. — Проверим. — таким же голосом ответила я. Я раздвинула ноги шире, насколько позволяли возможности. Почувствовала, как Шен пристроился, прикрывая глаза. Как плавно опустил меня на себя, очень медленно заполняя внутри. Внизу живота заныло, затрепыхало, а слюна моментально пропала изо рта. Все кружилось. Мои поджатые губы и сведенные к переносице брови говорили о лёгком дискомфорте, который успокаивали родные ладони, поглаживая ягодицы круговыми движениями. Руки легли по обе стороны от чернокнижника, сжимая кожаное сиденье пальцами. Сбившееся дыхание говорило о том, что мы перешли всю возможную черту, и обратно уже невозможно было повернуть… Никто бы из нас не позволил сделать это. Шен провел пальцами по слипшимся тёмным локонам на моём лбу, смахивая назад. Я чувствовала, как он пульсировал, как желал, но ждал, пока я дам добро. — Ты действительно невероятна… — Как и ты… Первый толчок заставил нас обоих зажмурить глаза и тихо охнуть, вспоминая забытые ощущения. Моё движение вверх, от которого он рвано вздохнул, затем резкий спуск вниз, и красные пятна на бёдрах от его пальцев. Шен помогал. Придерживая ягодицы, поднимал их, и до естественного чётко опускал в нужную точку, заставив меня издать первый за всё это время сдерживаемый громкий стон. Именно в тот момент я дала Шену добро на то, чтобы он двигался дальше. И маг, оторвавшись от спинки кресла, вжал меня в свою грудь, продолжая чётко поднимать и опускать обратно, пока я подстраивалась под его руки и движения, всякий раз откидывая голову назад, когда он толкался и гортанно произносил моё имя. Мои ногти оставили на его спине почти кровавые борозды, когда Шен до невозможности быстро вызывал толчки, вбиваясь до упора. Изредка менял положение, что было неудобно сделать, будучи в таком месте. Он скользил по стенкам и бился в комок нервов с лихой мощностью. Позволял мне брать инициативу, и, когда я двигалась сама, добавлял пальцы, усиливая ощущения, от которых стоны превращались в крики, а затем и в сиплые хрипы. Крыша машины мешала в полной мере подниматься, раздражая нас обоих до такой степени, что, казалось, назло ей мы ускорялись до белых мушек перед глазами. Затем я падала на грудь Шена, двигая только бёдрами. Его поначалу тихие стоны превратились в развязные слова и едва ли не рыки. Маленькие разряды тока дразнили меня на то, чтобы оставлять по его телу поцелуи и яркие засосы, и он, не уступая, делая всё то же самое. Шен выходил из меня с хлюпающим звуком, когда чувствовал кульминацию, потому что дразнил чётко и явно. На всякое моё возмущение специально пускал легкий ток, заставляя вздрагивать. Когда же я слегка успокаивалась, снова насаживал меня на себя, и с каждый разом я молила его о том, чтобы он не прекращал. Мои ладони касались уже всего, до чего удавалось дотянуться — оголенное тело Шена; кожаное сиденье позади, расцарапанное ногтями; стекло около нас, запотевшее от жара и оставившее на себе мой опечатки. Шлепки бёдер увеличивали желание. Моя грудь была искусана и зализана со всех сторон, каждая веснушка зацелована, а ключицы и шея покрыты явными яркими засосами. От его хватки оставались синяки, которые он потом наверняка будет обрабатывать и нежно оглаживать, извиняясь за них, но сейчас Шен лишь сильнее толкался в меня, находя губы своими, чтобы сплести языки, исследуя каждую часть рта. Губы опухли. Я приближалась теперь к настоящему концу, в последний момент хватая Шена за волосы, сильно сжимая его вокруг себя. Выгнулась, подставляя ему грудь, и он провел по соску языком, заставив меня взорваться в немом крике. Спустя десяток толчков Шен закончил следом, напрягая все мышцы тела. Удовлетворенно простонал в самое ухо, и я, задержавшись для очередного поцелуя, осторожно слеза с него, падая в объятья. Слушала его быстрое сердцебиение и наш общий мандраж. Лишь спустя почти минуту молчания почувствовала, как его дыхание постепенно приходило в норму. Как пальцы медленно пересчитывали каждый мой позвонок. — Всё хорошо? — прошептал он. Не поднимая головы, я только кивнула. Внизу живота до сих пор пульсировало и слегка тянуло, но это были лучшие ощущения из тех, что приходилось испытывать. Глаза закрывались. Мне не пришлось просыпаться, чтобы понять, что Шен укладывал меня на ипровизированную постель. Как заботливо натянул на меня пальто. Но, когда я проснулась спустя почти час, он продолжал сидеть рядом, полностью одетый. Устроил мою голову на своих бёдрах и задумчиво смотрел в окно, не замечая моего пробуждения. Его привычный запах кедровой смолы и имбиря заставили меня глубоко вздохнуть, побуждая Шена отвлечься. Он посмотрел в мои глаза и улыбнулся, поправляя уже не пальто, а плед на моем обнаженном теле, несмотря на то, что в салоне было тепло от включённого отопления. — Выспалась? — Немного. Его голос был ласковым. И вновь я заметила, что он никогда не говорил так ни с кем, кроме меня. Не касался так нежно, не искал взгляда настолько часто… — Как ты? — А ты? Неловкий разговор после близости заставил пустить смешок и меня, и его. Я подняла ладонь, огладив щеку мага. Колючая щетина была для меня мягче всего… Шен накрыл мою ладонь своей и улыбнулся, прижимаясь к ней сильнее. — Мне хорошо. — честно призналась я. — И мне. — так же ответил маг. Он обхватил меня за талию и усадил рядом, быстро выскакивая из машины. Только сейчас удалось заметить дождь за окном и достаточно сильно испортившуюся погоду. Когда Шен вернулся обратно, я честно пыталась сдержать смех, но не получилось. — Всё же решил накормить? — А ты думала, я обманываю? — подхватил он настроение. — Это вообще должно было быть первостепенно. А ты меня снова в заложники взяла. — Будто тебе это не нравится. — Я так не говорил. Двинувшись к нему ближе, я положила голову к нему на плечо и взяла из корзины термос с горячим улуном, пока Шен доставал отваренный рис с мясом и овощами, подогревая его своим огнём. Закидывая в рот миндаль, я одобрительно покачала головой. — Удобно и эффективно. — И эффектно. Помню, в детстве, когда не было возможности в походе разогреть еду, за мной сестра бегала как за спасением, а я ж вредный был. Зато какое шоу после устраивал, ты бы видела. Приняв из рук тарелку с едой, я слушала его истории и пыталась сдержать смешок всякий раз, когда он упоминал о своей вредности и упертости. Шен положил голову на мою, так же отпивая чай из одного термоса. Незаметно коснулся моего мизинца своим и сплёл их вместе, отводя взгляд. Мне было слишком хорошо, чтобы считать это мгновенье правдой. От робости Шена, который совсем недавно занимался со мной любовью, я млела и прижималась к нему сильнее. — Ты знал, что ты невероятно мило смущаешься? Шен подавился чаем, но я быстро отстранилась, чтобы похлопать его по спине, широко раскрыв глаза. — Ты чего? Он покачал головой, отодвигая от себя термос, чтобы прокашляться нормально. Лишь потом заговорил почти ровно: — Не ожидал… Я смахнула поступившую слезу с уголка его глаза и оставила ладонь на щеке, оглаживая её большим пальцем. — Ожидай. Я буду говорить об этом часто. Маг поймал мои губы в быстром поцелуе, затем коснулся их ещё несколько раз, уловив мою улыбку. — Хм. Нужно было больше соли делать. — Не-ет, так очень хорошо. Подцепив ногами свою одежду, я быстро привела себя в порядок, пока Шен скользил по мне взглядом, изредка касаясь оставленных им синяков, укусов и засосов пальцами. На что-то приходилось шипеть, а что-то не чувствовалось. — Приедем домой — обработаем. Сильно болит? — Пока нет. — честно сказала я, поправляя кофту на талии. — Немного совсем. — Попрошу у Хорхе хорошую мазь. Маг убрал все продукты обратно и поставил корзинку позади нас. Щекотнул мои бока, вызывая мурашки, и вышел из машины, пересаживаясь вперёд. Я за ним. Доехали уже спокойно.

***

Разговор с Веспер был тяжёлый. Полный осуждения, презрения. Полный жалости на мою историю про детство и всё, что было, а так же полный сочувствия за то, что обещал сделать со мной кардинал при встрече. Пусть даже и со слов Ренато. Веспер хмурила брови и лениво потягивала дорогой алкоголь из бокала, глядя на моё лицо, которое покрылось румянцем из-за стыда, что я испытала. Немного промолчала, прежде чем выдать: — Мы хотели отказаться от тебя после того, как вы с Шеном приедете. — В каком смысле… «отказаться»? — В прямом. Выставить вон и забыть о тебе, как о страшном кошмаре. Она вновь сделала глоток, морщась от высокого градуса. Щелкнула языком и слегка скривилась. Тут же взяла себя в руки. — Я бы сделала это раньше, но Шен настоял, чтобы мы дали тебе шанс. — Что он говорил? — тихо спросила я, застыв от ожидания. Веспер пожала плечами. Поставила стакан на деревянный стол и поднялась с места, подходя к окну. Сложила руки на груди и лениво бросила: — Просто попросил шанс. — ведьма почти беззвучно буркнула: — Будто для себя просил. Она посмотрела на меня и выгнула бровь, всё ещё обращаясь ко мне со сталью в голосе: — Я слежу за тобой, Нова. И даю тебе последнюю попытку ради Шена. Не ради тебя. — Хотя бы так… — Иди. Я кивнула головой, но не подняла взгляд. Пристыженно развернулась и попятилась к двери, выходя из кабинета. Как только Веспер осталась позади, нервно выдохнула и запустила руку в волосы, быстро направляясь по коридору вперёд, пока не наткнулась на Хорхе, который встретил меня с привычной дружелюбной улыбкой. — Нова! Как ты? Всё хорошо прошло? — Тоже ведь знаешь, да? — грустно ухмыльнулась я. Травник только уныло кивнул. — Да. Всё хорошо. Я с вами. Он крепко обнял меня, искренне радуясь моему положению. Мне же удалось только тихо рассмеяться, похлапывая его по плечам. Когда Хорхе отстранился, мы оба улыбнулись друг другу. — Ищешь кого-то? — Шена. Нужно рассказать ему. — Он на крыше, недавно видел. — травник хитро прищурился. — Вы вместе? Ну, в смысле, пара? Я закрыла лицо руками и быстро кивнула пару раз. Хорхе присвистнул. — Ну наконец-то. Ладно, всё, не отвлекаю! Убежав на кухню, он оставил меня стоять с красными щеками и глупой улыбкой. Не одна я ждала нашего с Шеном тандема… Тряхнув головой, я уже быстрее направилась на крышу, перепрыгивая через ступеньку, чтобы наконец увидеть мага. Толкнула массивную дверь, выходя наружу. Затем проморгалась, привыкая к солнечному свету, и только после увидела чернокнижника, который стоял около края, глядя на дневной Рим. Услышав открывшуюся дверь, он повернулся назад, разглядывая мой силуэт. Тут же задал вопрос: — Ну как? Волновался. По голосу и взгляду было видно, отчего я невольно улыбнулась, испытывая к нему ещё больше нежных чувств. — Всё хорошо. — Хорошо… Мы оба двинулись друг другу навстречу. Сначала медленные, шаги переросли в быстрый темп, и уже приближаясь, я заметила, как он раскрыл руки, ожидая меня. Объятья получились крепкими и счастливыми. Шен прижал меня к себе, целуя в макушку, и слабо покачивал, прикрыв глаза. Я зарывалась лицом в его ключицу и легко вздыхала, чувствуя, как по лицу расползлась улыбка. — Ты умница. Замечательная, потрясающая умница. Я подняла на него голову, касаясь его кончиками носа своим. Шутливо произнесла: — Повтори. Шен закатил глаза, но тоже улыбнулся. Прошептал прямо в самые губы: — Моя замечательная, потрясающая умница. Моя ловчая времени. Я прижалась к нему ближе, прикрывая глаза. Поймала его ладонь, сплетая наши пальцы. Коснувшись губ, искренне проговорила: — Мой чернокнижник. Самый прекрасный человек, которого я знаю. — Неправда. — Правда. Даже заступился за меня, хотя не знал, как я поступлю. Веспер рассказала. — Будто я мог иначе… Мои губы не встретили сопротивления, утопая в чувствах к Шену. Я целовала его так, как целовала бы каждый раз, когда видела улыбку на его лице. Каждый раз, когда он был бы рядом и просто смотрел на меня. Делала бы всё, чтобы его лицо озарялось счастьем. Он улыбался, и этот поцелуй означал, что мы преодолеем всё вместе. Потому что оба терпели слишком долго, скрывая свои чувства. Потому что оба страдали достаточно. И теперь мы имели право на счастье. Оторвавшись от его губ, я заглянула в глаза своего мужчины, замечая в них блеск. Провела пальцем по губам, склоняя голову на бок. — Я люблю тебя. Шен улыбнулся. Снова оставил на губах быстрый поцелуй и так же уверенно произнёс: — Я люблю тебя больше. Целовались долго.