Take This Lonely Heart

«Влюбиться — не значит любить:

влюбиться можно и ненавидя»

Ф.М. Достоевский

[Hollie Col — Let Yourself Down]       По какой-то неведомой причине мысли не переставали формироваться в голове, создавая добавочные действия к тем событиям, которые сейчас представали перед глазами. Привычная общая гостиная на первом этаже. Множество глаз, направленных в сторону двух людей. Тишина, своей напряжённостью заставляющая вжимать голову в плечи в попытках спрятаться от излишнего внимания. И всего лишь расслабившееся запястье, наконец лишившееся увесистой папки из распечаток с кучей текста, которую у неё благополучно забрал Бакуго.       Со стороны могло показаться, что в этой ситуации не было ничего странного. Всё в рамках приличия. Однако нахождение в общежитие весьма известного — особенно для первогодок — класса 2-А заставляло ощущать себя подобно единственному посетителю в совершенно пустом музее. Так странно и непривычно, что хотелось как можно быстрее ретироваться, лишь бы перестать чувствовать неосязаемую тишину.       Честно говоря, Мирей даже никогда не задумывалась о том, что окажется в этом месте. Не надеялась. Не рассчитывала. И уже успела бесчисленное количество раз проклясть виновника сего инцидента.       19:42       Так зайди. Сейчас спущусь.       Она изначально была готова к такому. Ещё в тот момент, когда увидела одно чёртово сообщение. Ещё на подходе к заветному невысокому зданию обдумала все возможные варианты развития событий, которые могли произойти после того, как ей пришлось бы переступить порог. Однако, того времени едва ли было достаточно хотя бы для ментальной подготовки к неизбежному, пока перед глазами продолжали всплывать картины предполагаемых событий. Мирей даже думать не хотела обо всех оставшихся аспектах, сквозь которые ей требовалось проходить, чувствуя себя едва ли не голой, пусть одежда по-прежнему находилась на ней.       — Это оно?       От неё не требовалось ничего сверхъестественного. Собраться с силами. Отдать нужные листы. Уйти. Не забыть попрощаться со старшими. Четыре чётких пункта с определённо заданной последовательностью, которые Мирей повторяла как мантру. Четыре пункта, напрочь исчезнувшие из головы в тот момент, когда она переступила порог. Четыре пункта, от которых осталось лишь цифра и панический сигнал мозга.       — Да.       Честно говоря, она никогда не думала, что у неё есть такая сторона. Странная. Незнакомая. Не думала, что с учётом её должности старосты класса 1–I вообще испытает подобное. А по итогу была вынуждена осознавать, что спина самого ненавистного ей человека среди всех присутствующих оказалась достаточно широкой, чтобы спрятаться от излишнего внимания. Или перед. Он ведь стоял к ней лицом, а соответственно это вряд ли имело право называться спиной… или всё же да.       Мысли так странно путались в собственной голове, что хотелось надеть капюшон от толстовки, сесть и притвориться предметом мебели. Или хотя бы пустотой. Чем-нибудь, лишь бы избавиться от всего спектра незнакомых ощущений, которые в нынешних реалиях скорее пугали, нежели заставляли задуматься об истоках. Быть в центре внимания определённо не сочеталось с её натурой. И нет, в ту секунду Мирей даже мысли не допустила, что Бакуго нарочно встал так, чтобы её не было видно. Хотя бы полностью. Или ради того, чтобы она не видела никого более. Она не могла утверждать точно, потому что попросту не знала, где скрывалась правда.       Почему-то все эти рассуждения казались излишне нереалистичными. Бакуго и хоть какая-то бескорыстная помощь? Проще было поверить, что злодей искупит свои грехи и станет героем, нежели в добродушие со стороны Кацуки. Особенно, когда он так расслабленно стоял перед ней в домашней одежде — если чёрные спортивные штаны и футболку вообще можно было назвать таковыми — пока его алые глаза бегло просматривали содержимое папки.       — Ты точно информацию для проекта собираешь?       — Нет, что ты. Там ещё пара тестов, ответы на которые я после солью твоим фанаткам. Мне ж совсем нечем больше заняться.       Она даже толком не понимала, когда успела дать своему мозгу команду о включении автопилота, чтобы иметь возможность отвечать с той тонной хладнокровного сарказма, которым в какой-то момент начала пользоваться при ответах на сообщения Бакуго. Хотя сейчас Мирей скорее проклинала эту выработавшуюся привычку, активировавшуюся быстрее попыток осмыслить сказанное. Он ведь находился не где-то далеко, а стоял меньше, чем в метре, удосужившись лишь на секунду поднять на неё взгляд, словно делая последнее молчаливое предупреждение. И почему-то именно сейчас оно действительно вызывало опасение, вынуждающее резко сменить тему.       — Ты не сказал им?       Ей по-прежнему было не по себе. Эти взгляды не пугали, но создать дискомфорт могли и без особых усилий. То ли проблема заключалась в излишнем благоговении перед учениками второго и третьего курса геройского факультета. То ли её собственное сознание достаточно сильно уважало этих студентов, чтобы не чувствовать себя в полной и беспрекословной безопасности. Мирей не знала точного ответа, и от этого становилось лишь тяжелее.       — А должен?       Бакуго медленно развернул голову в сторону диванов, вынудив саму Рейши слегка наклониться набок, чтобы выглянуть из-за второкурсника и столкнуться с той немой сценой, в одночасье образовавшейся в момент, когда девушка протянула Кацуки документы. Пусть по своей сути коллективное удивление длилось не больше нескольких секунд, почему-то самой Мирей непрестанно казалось, что из-за потока нескончаемых размышлений время тянулось в разы медленнее.       Особенно, когда немой ответ колом вонзился в недавно озвученный вопрос, невольно заставляя вспомнить прошедшие дни.       Рейши, ты точно уверена в своём решении?       Прежде она ни разу не пыталась прокрутить те странные дни последствий, образовавшиеся после подачи заявки со стороны дуэта. Но почему-то именно сейчас они лезли в голову, подобно защитной реакции.       Ведь её же предупреждали.       Конечно, они оказались далеко не самой удивительной командой для учителей, однако одним из самых неожиданных объединений — уж точно. Подача документов обернулась целой драматической сценой, где с каждым из учеников индивидуально говорили их классные руководители с ещё несколькими преподавателями в качестве свидетелей, чтобы выяснить, не было ли это решение сделано поспешно, как в случае с другими студентами.       Но, как ни странно, им всё же дали добро на совместную работу. Пусть и с никуда не исчезнувшими сомнениями даже во время вынесения вердикта.       За свои обещания всегда приходится платить, и то была единственная причина, почему Мирей так спокойно и безразлично отвечала на вопросы матери и классного руководителя о том, уверена ли она в своём выборе. Потому что даже сейчас продолжала сомневаться, потянет ли в одиночку такой проект. Но сдаться, толком не попробовав? Это слово могло предназначаться кому угодно, но явно не ей.       Тогда ей действительно казалось, что она могла осилить и не такое. Вот только сейчас… Нет, сейчас всё действительно было иначе. Даже когда она могла в любую секунду вновь спрятаться за Бакуго, чтобы не смотреть на ту немую картину, представшую перед глазами, в сознании вновь всплывали мысли, а верно ли она поступила. Пусть то решение являлось скорее следствием излишней эмоциональности и юношеского максимализма, оно до сих пор оставалось крайне сомнительным действом, от которого скорее хотелось откреститься, нежели продолжить следовать выбранному пути.       Особенно в ту секунду, когда одноклассники Кацуки активизировались, наконец, отойдя от шока самого неожиданного союза.       — Бакуго, ты вообще что творишь?       — Ты серьёзно из всех возможных вариантов выбрал Рейши?       — Если он тебя заставил, моргни два раза. Мы поможем.       Нескончаемые крики так яростно раздавили сознание, что секундное замешательство спасла лишь появившаяся перед глазами папка, скрывшая обзор и заставившая на несколько секунд впасть в ступор, пока мысли медленно переваривали произошедшее. Нескончаемый гул недовольных голосов. Действия Кацуки. Она ведь всё правильно поняла? Он попросту скрыл её глаза в ту же секунду, как его одноклассники оживились. Настолько молниеносно и с тем же бесцеремонным раздражением на лице.       Они были едва знакомы, но эта реакция заставила осознать кое-что действительно удивительное. То второе прозвище, которое он даровал ей, определённо взялось из-за периодического наглого поведения и сухой иронии в ответах на его сообщения. Иначе Мирей даже представить не могла, почему внезапно стала ещё и «мелкой язвой».       Впрочем, проигнорировать это и отступить после случившегося она не собиралась. Даже, если всерьёз хотела держать глаза открытыми до тех пор, пока те не устанут, чтобы показать, что всё в полном порядке. Ей даже не требовалось прилагать каких-то усилий. Просто в одну секунду плавно качнуть головой в его сторону. Встретиться с взглядом, полным недовольства и странных противоречивых эмоций. И без единого слова моргнуть два раза. Нарочно. Потому что в действительности он её заставил, не оставив выбора.       Даже, если более никто не видел. Даже, если по итогу ей пришлось лицезреть в секунду сменившееся недовольство на дикое негодование, готовое позволить бешеной псине сорваться. Даже, если от этого захотелось как можно быстрее ретироваться. Мирей продолжала стоять на том же месте, прекрасно зная, что он ничего ей не сделает. Потому что Бакуго Кацуки никогда бы не поднял руку на девушку. И они знали об этом оба.       Впрочем…       Промелькнувшая мысль заставила девушку выпрямиться, убрав руки за спину и крепко сжав их в кулаки. Как бы сильно она недолюбливала этого человека, они всё же находились в одной лодке, которую не особо-то хотелось топить, пока на горизонте не покажется берег. А терпеть вечное недовольство в течение всего учебного года со стороны одного из сильнейших учеников Юэй хотелось в последнюю очередь. Потому лишь раз.       — Всё, правда, в порядке. Не переживайте.       Она пообещала себе. Одна единственная поблажка и не более. Лишь бы утихомирить излишнее подозрение.       — Семпай всего лишь предложил мне сотрудничество, потому что мы вместе проходили стажировку у Бест Джинса, но решение всё равно оставалось за мной. И я не могла не согласиться на такую возможность поработать с одним из лучших учеников на геройском курсе.       Лёгкая улыбка, проступившая на губах. Сдержанный, но отчасти беззаботный тон, чтобы избавиться от нескончаемого давления со стороны Кацуки. Всё внимание, скрупулёзно направленное на остальных учеников геройского факультета, пока сознание отчаянно игнорировало попытки взрывоопасного второкурсника одним лишь взглядом просверлить в её черепе дыру.       И это сработало. Бакуго лишь недовольно цыкнул и отвёл взгляд, когда его одноклассники начали более-менее осознавать действительность. Всего лишь тяжело выдохнул, вновь развернувшись к Мирей, по-прежнему готовый прибить её на месте, но, по крайней мере, продолжающий сдерживать свои порывы. Пока давление на щеках от улыбки исчезало по мере приближения её взгляда обратно в сторону Бакуго, сознание в очередной раз подмечало исключительно для себя ещё один факт. Только по одному его вопросу можно было с лёгкостью понять, насколько в действительности он желал избавиться от неё.       — Когда тебе это надо?              Никогда — и то был единственный логичный ответ, который Мирей могла выдать с такой же беззаботностью, не имей она дело с тем, кому подобное говорить было просто-напросто противопоказано. Но сдержалась. Вопреки требованиям собственного мозга утихомирила вспышку негодования и попросту сосредоточилась на более важных аспектах. Сдержанность. Хладнокровие. И…       — Как можно скорее. Не завтра, конечно, но отдашь на следующей неделе, лишишь меня пары дней отдыха.       Месть? Нет. Громкое слово, появившееся в момент дикого негодования, сейчас мерцало слабее потухающих угольков. Всё было куда проще. Её месть началась бы с отказа сотрудничать и закончилась лицезрением его страданий во время работы со студентами, не успевшими распределиться на команды. Те же события, что происходили сейчас, больше напоминали хитрый план, построенный на импровизации и желании получить выгоду.       Мирей не хотела и не собиралась так просто прощать Бакуго за те слова, однако, прошедшие дни заставили её так много и так часто думать — особенно пока она составляла эти двадцать листов с необходимой информацией для проекта — что в какой-то момент мысли сами собой воспроизвели необходимый ответ.       — К концу этой верну.       — Хорошо.       Она не желала мести. Не хотела искупления за содеянное. Ей и не нужны были его извинения. Не требовалось слышать слова сожаления о сказанном. Часть её уже успела даже смириться с оскорбительными прозвищами, постепенно начиная полностью игнорировать их. Пусть по-прежнему это задевало, но уже не так больно и неприятно. Ей требовалось кое-что другое. Более поверхностное и простое.       — Тогда я пойду.       — Вали уже.       Она всего лишь хотела, чтобы он осознал одну простую истину: каким бы хорошим героем он не был, всё не крутилось исключительно вокруг его способностей. Именно такую цель Мирей по итогу поставила себе, прекрасно понимая, какой ад в действительности её поджидал. Впрочем, оказываться там одна и, там более, упрощать жизнь Великому Динамиту хотелось в последнюю очередь.       Всё же, изначально она была права: эта тема — виселица, на которую её заставили смотреть, чтобы через полгода торжественно казнить. Успокаивало лишь одно — на плаху шла не только она.

***

[MISSION — We Are Who We Are]       Стул отодвинулся, противно скрипнув от соприкосновения ножек с полом. Одно ленивое действие, вызванное нежеланием нормально отодвигать предмет мебели, теперь глухим звуком раздавалось в ушах. Однако, Бакуго даже не заострил на этом внимание, когда сел чуть поодаль от Мирей, молча разглядывая текст на экране ноутбука. Его было немного, особенно по сравнению с теми расчётами, которые взгляд успел заприметить в ежедневнике первокурсницы несколькими минутами ранее. Но даже так проделанная работа была колоссальной. Особенно за те четыре дня, которые они не видели друг друга.       — Ты вообще, что хочешь в проекте видеть?       Пусть по сравнению со своим прошлым визитом голос мелкой дурынды звучал спокойно и не предвзято — словно она реально интересовалась, а не пыталась доказать, что умеет пользоваться мозгом не только по праздникам — одного взгляда вполне хватало, чтобы подтвердить свою догадку. Всё это являлось исключительной игрой на публику, и её нервозность никуда не делась.       Да, девчонке действительно стоило отдать должное: умение скрывать истинные эмоции у неё было на достаточном уровне, чтобы создавать видимость отсутствия переживаний. Правда, ровно до тех пор, пока не посмотришь в её глаза, которые выдавали её с потрохами.       Конечно, они вполне могли выбрать другую локацию для занятий, где мелкая язва смогла бы чувствовать себя комфортнее, если бы не целый ряд нюансов, встающий поперёк горла каждый раз, когда шло обсуждение места для встреч. Не будь их ситуация настолько затруднительной, возможно, всё благополучно ограничилось школьной библиотекой или местами для отдыха студентов. Но расписание обоих так чертовски не совпадало, что среди всего имеющегося распорядка полноценной недели получилось найти лишь пару вечеров, когда каждый из них был предоставлен себе. Практически единственное время, и то полностью перешедшее во владение дерьмо-проекта и не менее отвратительного условия, что дурында не хотела делать его в одиночку.       — Это единственный вопрос, который появился у тебя за прошедшее время?       Хоть по сути это было их первое полноценное времяпрепровождение по случаю работы над проектом, оно едва ли касалось суммарного числа их встреч и нахождения первокурсницы в общей гостиной геройского факультета. Тем более с учётом того, что на этот раз поведение мелкой язвы больше напоминало поведение во время стажировки у Джинса, чем ту неуверенную мямлю, которой она предстала во время первого посещения общежития.       Он даже вспоминать не хотел ту сцену. Не хотел воспроизводить в своей голове ту картину с испуганным котёнком в главной роли. Старался не думать о том, как непроизвольно загородил дурынде обзор, лишь бы убрать то мерзкое выражение лица, которое совершенно ей не подходило. И определённо пытался не вспоминать ту мерзкую мысль, испортившую настроение на весь оставшийся вечер.       Да они же сожрут её.       Бакуго до сих пор не мог понять, почему вообще так подумал. Да, это было непроизвольно. Да, он ещё в тот момент заметил скопление удивлённых глаз, направленных на них из общей гостиной. Да, ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы сопоставить одно и другое, параллельно сразу выдав самый логичный вывод. Но сожрут? Её? Они? Вряд ли. И он ведь это так хорошо понимал, но почему-то в ту секунду больше опасался, что мелкая язва испугается ещё сильнее и впадет в ещё больший ступор, чем волновался о последствиях. Которые, впрочем, так и не проявились.       — Нет. У меня их сейчас столько, что проще составить список и переслать тебе. Можем и так сделать, но спросить лично — быстрее.       Она язвила, но сохраняла равнодушное спокойствие. Будто бы из кожи вон лезла в попытках доказать, что они сейчас не просто находились в одной лодке, но и были на равных. Что-то, среди тонны раздражительных аспектов в таком поведении первокурсницы, даже начинало забавлять и заставляло задуматься, насколько далеко простиралось столь ярко выраженное желание. Впрочем, собственное самолюбие довольно быстро заткнулось под давлением нежелания устраивать сцену. Да и плевать он хотел на попытки этой девчонки что-то доказать ему. Особенно, пока в его глазах она оставалась лишь мелкой тявкающей шавкой.       — Что именно ты имела в виду?       Правая рука опустилась на стол, продолжая сжимать и разжимать эспандер, что уже успело войти в привычку, на которую сам Кацуки едва ли обращал внимание.       — Пока мне в голову пришло два варианта: рассчитать необходимый бюджет с условием инфляции на тот год, когда ты соберёшься основывать своё «прекрасное» агентство или сделать это в реалиях нынешнего времени.       Но вот Мирей лишь единожды опустила свой взгляд ровно на две секунды, будто бы задавала немой вопрос, сможет ли Бакуго с такой травмой продолжать работать героем, а после снова смотрела куда-то в сторону. Никаких озвученных вопросов кроме тех, что касались проекта. Никакой попытки скрыть столь очевидный интерес, так и остающийся ментально висеть в воздухе. А он… он не собирался делать ей поблажки и давать понять, что видел достаточно лишь по её выражению лица.       — Первое.       Потому что это было его тайное преимущество над ней, которое не хотелось терять так рано и так просто.       — Хорошо.       Короткий кивок слился воедино со звуком пальцев, быстро набирающих текст на ноутбуке. Тихо. Ритмично. И настолько умиротворяюще, что в какой-то момент это начало успокаивать. Всё же, рабочее состояние Мирей было тем самым исключением, которое позволяло терпеть все её выходки. Пусть неохотно и с безудержным желанием ответить в своей привычной манере, но, по крайней мере, без вспыхивающей ярости, которая появлялась в обычное время. Правда… это длилось ровно до того момента, пока взгляд алых глаз не коснулся монитора, в ту же секунду вынудив пожалеть о собственных суждениях.       — «Решил усложнить мою жизнь по полной»? Ты сейчас это серьёзно?       Перепрочитанный кусок напечатанного текста заставил зубы стиснуться, словно в нескончаемых попытках прокусить глотку собственному недовольству. Лишь бы не сорваться. Ему всё ещё запрещали нервничать, а вспыхнувшее желание пустить всё куда подальше было настолько невыносимо сильное, что он скорее хотел отвесить мелкой дурынде подзатыльник, нежели вообще что-либо контролировать.       — Ты только что буквально заставил меня дополнительно изучить экономику Японии за несколько лет. Могу сказать только спасибо. Мне и так придётся на выходных просить парней приколотить ещё одну книжную полку, а с учётом твоих запросов, можно сразу просить о двух…       Пока мелкая идиотка продолжала говорить своим чертовски спокойным тоном, в упор не замечая его более суровое выражение лица, которое едва не предупреждало — а он мог поклясться, что оно всё прекрасно передавало и без лишних слов — о необходимости как можно скорее заткнуться. Нет. Это ведь надо было. Просто взять и настолько нагло сделать нечто подобное. Будто бы в этом не было ничего странного или опасного. Для неё опасного же!       — Мне тебе посочувствовать, что ли?       Рука сильно сжала эспандер, будто бы ладонь ничего не держала, пока мысли яростно пытались унять дикое негодование. Это ведь было так легко и просто. Всего один лёгкий удар, который сполна мог удовлетворить его кристаллически чистый гнев. И плевать на одноклассников, которые в стороне гостиной занимались своими делами. И плевать на их реакцию. Да плевать даже на последствия, которые лавиной могли обрушиться на него за поднятие руки на девушку.       — Да нет… можно было хотя бы предложить помочь.       — Я и так донёс все те книги. Во время урока. Чтобы никто из твоих одноклассников не узнал. Тебе мало?       Она ведь попросту прощупывала границы дозволенного. Нарочно делала всё, чтобы выводить его из себя. Так просто и очевидно, что Кацуки даже не требовалось подтверждения столь очевидного факта. Она перестраховывалась. Действовала со скрупулёзной осторожностью. Но продолжала бросаться этими тупыми фразочками в каждый удобный момент. Особенно тогда, когда он совершенно не ждал подобного.       — Это когда ты с практики ушёл, потому что ваша команда закончила?       — Это когда я с урока ушёл из-за твоего нытья.       Отчасти могло даже показаться, что мелкая язва полностью и без остатка была лишена инстинкта самосохранения, продолжая гнуть свою линию. Но даже по тем редким проблескам эмоциональности становились понятны её истинные намерения. Пока все старательно пытались не выводить его из себя лишний раз, дура с зонтом, наоборот, пыталась добиться обратного. Абсолютно готовая к последствиям. Готовая к неожиданным развитиям событий. Специально. Пока продолжала говорить всё тем же монотонным манером и лишь периодически смотреть на него. В упор не замечая даже самого очевидного.       — Или ты мог хотя бы на вопросы нормально ответить…       — А с ними-то что не так?       — Даже не знаю. Может быть, целый лист с возможными брендами для рекламы, который ты проигнорировал?       По руки прошёлся резкий импульс от ладони, в момент излишне сильно сжавшей эспандер. Он даже думать не хотел про ту мерзость, которую ещё на выходных увидел перед своими глазами, пока пролистывал все те двадцать страниц бесконечного опросного текста. Пусть мелкая дурында, очевидно, потратила предостаточно времени на его составление, но определённо подошла к работе больше со стороны издевательства, нежели с той же серьёзностью, с которой сейчас смотрела на него.       И хрен ведь прикопаешься.       — Я тебе не модель, чтобы светить лицом и тратить время, которое могу посвятить работе.       Он не хотел вспоминать то молниеносное желание выкинуть одну из страниц, промелькнувшее в его голове, когда увидел перед глазами полноценный список с возможной рекламой и комментариями буквально к каждой категории с несколькими пометками. Не хотел думать о том, что, несмотря на отсутствие хоть какого-то выбора с его стороны, удосужился просмотреть его полностью, с каждой новой строкой ощущая всё больше отвращения. И уж тем более он не хотел наблюдать за тем, как девчонка запустила пальцы в свои волосы, облокотившись локтями о край стола.       — Семпаааааааай, реклама приносит примерно шестьдесят процентов дохода агентству! Шестьдесят! Учитывая твою популярность уже сейчас, то там можно добиться цифры в восемьдесят! Ты хоть понимаешь, какие это суммы?!       — Я похож на меркантильного придурка, который ради денег готов пойти на всё?       Даже сейчас она непреклонно продолжала гнуть свою линию, считая себя правой во всём, что касалось геройской деятельности. Шестьдесят процентов? Восемьдесят процентов? Она действительно думала, что такие суммы вообще имели право на существование? Когда единственная задача героя — спасать гражданских и побеждать злодеев?       — Нет. Ты сейчас больше напоминаешь наивного школьника, который считает, что зарплата сотрудников падает с неба.       Глупый предрассудок бил по каждому нерву вместе и по-отдельности одновременно, вынуждая резко подняться со стула и сделать шаг в сторону девчонки, громко уронив обе руки на стол, всего лишь в паре сантиметрах от неё. Ему не послышалось? Нет. Не могло. Это была не его излюбленная игра слов. Это не было похоже на оговорку. Мелкая язва в действительности произнесла эти слова. Спокойно. Прекрасно отдавая отчёт сказанному. Просто выдала это длинное предложение своим ртом, после чего в очевидном недовольстве поджала нижнюю губу, но посмотрела в его сторону лишь в тот момент, когда он приблизился.       — Смерти захотела?       Тихая ярость глухим стуком в висках распространялась по всему телу. Это было его последнее предупреждение. Последняя ступень перед бездонным обрывом, куда он уже бесстрашно готовился прыгнуть. Пока его спокойствие медленно трещало по швам ещё с начала их разговора, почему-то лишь сейчас Кацуки отчётливо начинал слышать звук разбивающегося стекла, когда трещины доходили до границ терпения.       — Собираешься убивать, лучше сверни шею. Это самая быстрая смерть.       Пока чёртова девчонка продолжала говорить такой очевидный бред. С тем же серьёзным тоном. С той же непоколебимой интонацией. С тем же невозмутимым выражением лица. Будто бы это совершенно ничего не значило. Будто бы…       — Ага. Но перед этим ты почувствуешь боль, которая тебе покажется вечностью. Или ты считаешь, что смерть это быстро и безболезненно? Особенно, когда время вокруг замирает, а ощущения остаются. И ты находишься в этом состоянии так долго, что снова начинаешь хотеть жить.       Будто бы это были обычные слова. Со своим обычным блядским смыслом. И охренительно необычным посылом. Особенно, когда до мозга, наконец, дошёл звук собственного голоса и слишком раздражённый тон. Тихий и бешеный одновременно. Заставляющий собственной шкурой почувствовать его давление и удивиться. Но не выплюнутым словам. Нет. Не им.       — Э…       А ответной реакции. Той, которую он не ожидал увидеть. Потому что он не увидел совершенно ничего. Лишь ошеломлённую пустоту. Тихий гул голосов одноклассников и непробиваемое молчание между ними. Словно дурында чувствовала нечто подобное и прекрасно понимала, о чём он говорил.       Нет. Бакуго сам лишь спустя несколько секунд осознал, что в действительности выдал. Лишь после сказанного понял, с чем легче всего могли сопоставляться его слова. Она же… Мелкая язва ведь была его фанаткой. Пусть и недолго, но наверняка ведь знала. Слышала о том, что он чуть не погиб. И пусть всячески старалась морально опустить его прежде, сейчас почему-то смотрела совершенно иначе. По-другому. Не так. Не с тем обыденным безразличием.       В тот момент он даже не подозревал, что его догадка была верна лишь наполовину, когда вторая составляющая скрывалась в воспоминаниях из детства. Особенно, когда Мирей резко отвернула голову обратно к монитору, чуть вжав шею.       — Просто выбери хоть что-то, не вызывающее сильное отвращение. Я бы не советовала, если бы это не приносило большого дохода для агентства. Сам ведь наверняка знаешь, с какой скоростью расходились игрушки Всемогущего.       Даже, если это продлилось не так долго, внутри создалось странное ощущение, что дурында мысленно подняла белый флаг, когда заговорила тихим голосом, стирая ту злополучную фразу в файле их проекта на ноутбуке.       — Никаких игрушек. Мерзко только от одной мысли, что эти поехавшие фанатки начнут спать с ними.       — А хейтеры — втыкать иголки.       Обречённый вздох кольнул лёгкие, когда Бакуго упал обратно на стул, толком не успев принять мысль о своей победе. Его вопросительный взгляд вонзился в её снежно-голубые глаза быстрее заточенного ножа. Настолько, что дурында резко оторвалась от написания текста на ноутбуке и осторожно повернула голову в сторону второкурсника.       — Что? У популярности всегда есть две стороны.       Пусть её голос всё ещё звучал тихо, а каждая эмоция на лице едва ли не кричала, что она прекрасно помнила произошедшее меньше минуты назад, её язвительность никуда не исчезла. Совершенно. Словно… Нет. Всё же она действительно была невыносима.

***

[The Playground — Fight The End]       Они виделись всего лишь два дня в неделю. Исключительно по вечерам. Три или четыре часа совместной работы с разбором всего, что Мирей самостоятельно успевала написать в остальные дни. Несмотря на подготовку к перенесённому фестивалю и школьную деятельность, за прошедшие две недели они ни разу так и не перенесли время, не говоря уже об отмене запланированных встреч.       Просто это в действительности оказалось тяжело. Но не более. Настолько сильная нагрузка давила по мозгам, заставляя периодически ловить себя на мысли о пропуске утренних тренировок при звуке второго будильника. Правая рука снова начала ныть из-за вечерних репетиций перед запланированным концертом. Сознание каждый раз напоминало про существование заветной баночки с обезболивающими, которая уже трижды едва ли не оказывалась в мусорном ведре. Пусть порыв избавиться от соблазна горел ярче единственной свечи в тёмной комнате, каждый раз Бакуго благополучно возвращал лекарство на своё законное место. Просто на случай, если действительно понадобится. Не более того.       Потому что, даже несмотря на свою выдержку, лучше не становилось. Он держался исключительно благодаря стажировкам, хотя, даже те после всего случившегося напоминали продолжительные прогулки с отсутствием хоть чего-то занимательного. Никакого действа. Никаких преследований. Редкое предотвращение аварий и всё.       Однако, другие же справлялись. Пусть в их ситуации у каждого в команде имелось два или три ученика, которые по большей части разбирались самостоятельно, лишь изредка встречаясь с представителями геройского факультета, у него была исключительно Мирей. Да, она действительно оправдывала звание умнейшей среди всех первокурсников, но даже дурында в какой-то момент начала сдавать позиции.       С каждой их новой встречей она становилась всё тише. То ли от усталости. То ли от появившихся мешков под глазами, которые Бакуго заметил случайно, когда обратил внимание, что глаза мелкой язвы стали ярче. В разы ярче обычного или прежнего — он не был уверен. Не был уверен и в том, почему вообще приметил это, но больше удивляло то, что мозг и вовсе решил сохранить столь непримечательный факт в памяти.       — Ты вообще спишь?       Он даже толком не успел осознать, когда решил задать этот вопрос, пока провожал дурынду после очередной встречи. Пусть с полным отрицанием. Нежеланием вообще здесь находиться. Но так было правильнее. Не из-за того, что его одноклассники проехались по его мозгу ещё неделей ранее, выдав целую недовольную тираду на тему того, что бедная несчастная Рейши возвращается одна в своё общежитие после десяти. С ней ведь могло приключиться столько всего на одной из самых охраняемых территорий Японии, что поначалу Бакуго даже умудрился послать всё и вся с этой затеей. Попросту оно ему нахрен не сдалось и пофиг на последствия.       Однако…       — Часа три… иногда четыре, но я на выходных пытаюсь высыпаться.       Пусть днем в ноябре всё ещё стояла достаточно тёплая погода с периодическими дождями, ночи отличались достаточно заметным понижением температуры, что уже больше приводило к осознанию о приближающейся зиме. И именно это каждый раз вынуждало думать о том, что прежде вряд ли могло прийти в голову. Нет. Хуже. Челюсть каждый раз сжималась до бешеного импульса только от одной мысли, что эта ненормальная может упасть в обморок по дороге обратно и подохнуть на чёртовом холоде раньше, чем её спохватятся искать.       — Совсем головой поехала? Блять.       И вся проблема заключалась исключительно в этом. Не в том, что часы уже показывали половину одиннадцатого. Не в том, что с феноменальным везением дурынды она могла найти проблемы на свою задницу даже в те недолгие десять минут прогулки от одного общежития до другого. Не в том, что ему мусолили мозги одноклассники. Нет. Проще и яснее. Она могла пострадать. Погибнуть. Исчезнуть. Что угодно. Ему искренне было плевать. Она могла поступать, как заблагорассудится, но после того, как проект будет закончен. Не раньше.       — Значит так, ты сама сказала, что мы опережаем график, значит, ты прекращаешь делать этот проект круглосуточно и ложишься хотя бы в одиннадцать. Хотя бы. Поняла?       В его голосе не было ни капли жалости и сострадания. Ни тревоги. Ни беспокойства. Лишь сухое недовольство, подкрепленное сугубо логическими фактами.       — Всё в порядке.       Пока в ответ уши продолжало резать её холодное безразличие.       Честно говоря, отсутствие этой девушки избавило бы его от такого количества головной боли, что в какой-то момент Кацуки действительно задумался на эту тему. В этом ведь не было ничего критичного. Представить, что её нет. Вообразить, что те прошедшие недели всего лишь страшный сон. И осознать ту тонну проблем, которая следовала после её исчезновения. Будь то в прошлом, настоящем или будущем… до момента сдачи проекта.       Бакуго резко остановился, наблюдая, как, сделав ещё несколько шагов, мелкая дурында также замерла, неохотно развернувшись в его сторону.       — Ещё раз скажешь этот бред, и я начну вырубать тебя, чтобы спать начала больше шести часов в день. И поверь, никто мне и слова упрека не скажет.       Он не нуждался в ней. Не зависел от неё. Мелкая язва больше напоминала кость, застрявшую в горле и мешающую дышать, нежели что-то нормальное. Кость, которую он проглотил по собственной воле. По собственной воле решил работать с ней, с каждой новой встречей находя всё больше нюансов.       — Не делай вид, будто бы тебе не всё равно. Жутко становится.       Она раздражала его по поводу и без. Своим бесстрашным сарказмом, который постоянно был обращён исключительно в его сторону. Своим рабочим состоянием, в которое определённо не входило нормальное общение. Своим похуистичным отношением к собственному здоровью, вынуждающим каждый раз притаскивать ей горячий кофе, чтобы она не уснула прямо за столом. Оно скапливалось понемногу. Проявлялось новым пунктом с каждой новой встречей. И непременно побуждало отвесить дурынде подзатыльник. Хотя бы один. А лучше по одному за каждое действие. Нет. По два. Чтобы точно дошло, где и когда она поступала неправильно.       — Мне нахрен не сдался твой труп через месяц такой работы, на остальное вообще пофиг. Не успеваешь с фестивалем — переложи обязательства на других, в этом нет ничего критичного.       Но больше всего его раздражало другое. То, что он видел, но то, что никогда не было обращено в его сторону. Нет. Всё же было. Единожды. В день их встречи в кладовке и более никогда.       — Они не справятся.       Милая веселая улыбка с чуть приподнятыми уголками губ. Спокойный голос со странной лёгкой интонацией. Отсутствие хоть какого-то намёка на нежелание продолжать беседу и полная заинтересованность в разговоре. Она так быстро и собрано отвечала на вопросы его одноклассников, когда предоставлялся случай, а после ещё и умудрялась поддерживать беседу, что в какой-то момент это начало неистово нервировать.       — А ты попробуй. Удивишься.       Пока он видел одно и то же блядское безразличие. Пока слышал один и тот же монотонный голос с периодическими издевками и короткими ответами. Пока наблюдал за бессменным рабочим состоянием. Ему казалось, что этого было достаточно. Игнорировать. Иногда осаждать. И просто видеть колоссально проделанную работу. Его должно было устраивать всё, но каждый раз бешенство новой волной захлёстывало сознание, вызывая желание как можно быстрее вышвырнуть девчонку за порог своего общежития. И, желательно, пинком под зад.       — Удивлюсь наличию огромного количества проблем, которое последует после того, как я переложу обязанности?       — Удивишься тому, как люди начинают работать, когда у них нет другого выбора.       Даже сейчас, когда она смотрела на него с тем же холодным безразличием. Когда скрестила руки на груди, неохотно вынув их из карманов чёрной толстовки. Ничего не менялось. Бесила. Раздражала. Заставляла…       — Семпай, только не говори, что беспокоишься обо мне?       …беспокоиться, пока он продолжал вести бесполезный диалог, попутно размышляя о происходящем. Всё равно ведь не послушает.       — Головой тронулась, идиотка? Кто о тебе вообще беспокоиться будет?       Сознание так отчётливо слышало собственный голос, беспрекословно соглашаясь с каждым озвученным словом, что Кацуки даже не сразу умудрился поймать ту единственную неверную мысль, промелькнувшую в голове.       Почему его вообще волновало подобное? Нет. Стоп. Не послушает? А это важно? Он не беспокоился о ней. Ни разу. Просто её состояние отражалось на проекте, а это, в свою очередь, приводило к нестабильности его среднего балла за второй учебный год. Плевать он хотел на мелкую дурынду. На её мешки под глазами. Ему было всё равно на её усталость и монотонность. Всё это едва ли касалось его.       — Тогда прекращай нести весь этот бред.       И вот опять. Бред. Она снова делала это. Ничто другое. Ему ведь не показалось. Нет, не могло. Эта мелкая дура действительно выдала подобное. Попросту сказала что-то настолько необдуманное в адрес того, кому в последнюю очередь стоило говорить такое, и развернулась, двинувшись дальше. Так легкомысленно, что руки непроизвольно сжались, пока сознание рисовало шею девушки, стиснутую его ладонями.       Она переходила все границы дозволенного. Действовала на нервы. Вынуждала каждый раз неистово тушить пожар негодование в собственной душе. Оставляла за собой последнее слово, наивно полагая, что выиграла очередной раунд.       И это раздражало ещё больше.       Даже не её поведение. Не её отношение, а это.       То, что она считала своей заслугой, когда на деле оно было получено исключительно благодаря неистовой выдержке второкурсника. Не она побеждала, а он позволял это. Он закрывал глаза на это, лишь бы девчонка работала. Он позволял ей это, прекрасно осознавая, что мог в любой момент пресечь каждый её выпад. Абсолютно каждый.       Пусть непрестанно у него появлялось желание надавать мелкой язве тумаков за всё содеянное, он держался. Не ради себя и уж точно не ради неё. Он сделал выбор, за который собирался нести ответственность до самого конца. И даже то, что ещё недавно он считал жалостью по отношению к мелкой язве, теперь отчётливо сменилось другим названием. Это не было беспокойством, а всего лишь взращённым инстинктом героя, что должен помогать каждому нуждающемуся. Не более. Дурында попросту оказалась такой, но на самом деле…       Ему. Было. Искренне. Плевать. Что. С ней. Случится.       Впрочем, Бакуго так и не сдвинулся с места, пока входная дверь общежития класс 1-I не закрылась.