Starlight

Губы обхватывают цветную трубочку, по которой поднимается тихими волнами медовый латте. Взгляд отрывается от очередного надоедливого видео — кто-то из сотрудников уронил горячие щипцы. Он переводит взгляд на отражение, уставившееся из глубины мутной поверхности. Давно было пора привести в порядок его гримерную, но сил как не бывало. А желания? Было ли у него желание делать хоть что-то? Каждое утро начиналось с одной единственной мысли: «Зачем я так рано проснулся, какова моя цель на день, что я получу если проживу этот день?» Деньги? Он никогда не был скрягой. Для комфортного существования хватало даже и трети месячной зарплаты. Ему никогда не хотелось большего. Продюсер часто ругал именно из-за этого качества. Что же… Аль-Хайтам не стремился быть лучшим из лучших, главное не проигрывать на фоне других, всё же общая цель не должна страдать из-за одной его прихоти. Туман в зеленых глазах перестал быть чем-то сверхъестественным, головные боли усиливались, а вот желание от них избавиться заканчивалось таблеткой обезболивающего и словами: «Я в порядке». Сообщение о предстоящем сеансе с психиатром так и осталось не прочитанным. Это не то, в чем так нуждается его психика и здоровье. Снова макияж, пафосные костюмы, крики взволнованных фанатов и разгневанного стаффа. Всё стало так обыденно… И утомляюще. Под ногами скользкие из-за недавнего дождя ступеньки, рядом уже сильно уставший Чжун ли. Ризли тихо ругается, пытаясь натянуть куртку хоть чуточку приличнее, только Итто кажется по настоящему счастливым      Каждый концерт для него — душа, которую он сам наполняет своей энергией и яркой улыбкой. Аль- Хайтам не хотел признавать этого мнения большинства, но сдался. Итто единственный, кто искренне любит свою работу и фанатов. Зал гудит, весь стадион заливает синий цвет. Куки заботливо поправляет микрофон Итто, в шутку называя себя не менеджером, а личной нянькой великовозрастного айдола. Свет прожектора ослепляет, на огромном экране вновь высвечивается название тура. Шоу начинается.       Аль-Хайтам уже и не помнит тот день, когда ему поставили диагноз —депрессия. Походы к специалистам ничего нового не сообщали, но пытались утешить, всё временно, всё проходит. Как и его интерес к своей работе и Хайтам… Завидует. Завидует младшим трейни, которые готовы рвать землю, выкладываться на 200 процентов и жить лишь мечтой.            Взрослые люди почему-то быстро забывают о своих мечтах, но фокус быстро меняется, когда ты понимаешь, что не всем трейни компания готова оплачивать обучение, да и гонорар хочется получать сразу, а не после двух лет рабских условий. Его вновь ждет огромная сцена, уставленная различными баррикадами, Хайтаму кажется, что его карьера певца может быстро превратиться в цирковую. Но фанаты регулярно требуют новое, фанаты как периодически разряженный телефон, уставая на работе, они смело могут прийти на концерт любимой группы и отдохнуть, забыть о проблемах и невзгодах. Любимые айдолы споют и станцуют только для тебя, будут говорить о том, что для них важен каждый. Маркетинг, да и только. Эту черту своей карьеры Аль-Хайтам считал самой, что ни на есть, лживой. Половина музыкальной индустрии Тейвата давно строится на акциях компаний, музыка больше не проявление творческого полета души, это бизнес. — Старлайт! — Чжун ли знакомым движением собирает всех вокруг себя. Группа по привычке вытягивает руки вперёд, но жест этот никому более не кажется знакомым. Для привычной звёзды не хватает ещё одной изящной руки… Сердце сжимается от воспоминаний… Его старший друг покончил с собой из-за волны негатива, обрушившегося на него из-за раскрытых публике отношений. Фанаты, коих такими и назвать стыдно заваливали соц сети сообщениями с одним и тем же хэштэгом: #аятопредалстарлайт ************** В этот же день на шоукейсе для продвижения их нового альбома несчастные случаи происходили один за другим. На стенах гримёрной были развешены плакаты группы, а лицо Аято подверглось пыткам, стены украшал извечный хэштэг. Менеджер поспешил отвести группу в более безопасное место. Уже тогда Хайтама не покидала тревога — на сегодня неприятности не закончились. Аято сохранял невозмутимость и лишь крепче сжимал его руку. — Ты зря переживаешь, — снова эта мягкая улыбка, уже родные морщинки у глаз и бесконечная тоска, скрытая плотным слоем макияжа и терпения. — Я уверен, на большее они не смогут пойти, иначе шоу придется менять охрану. — Аято… Ты ведь сам не веришь в то, о чем сейчас говоришь! — голос срывается, он больше не контролирует себя. — Ты не понимаешь какого масштаба достигли эти люди, нам нужно подать в суд, потребовать, чтобы этих людей пытали также как и они тебя… — И что тогда будет? — Аято снова берет его руку в свою, мягко убирает поступившую в уголках глаз влагу. — Мы сами знали на что шли, мы знали какого-это: быть в свете софитов, петь душой, приносить радость. Мы знали, что своим решением обрекаем себя на медленную смерть. Я и образ Аято, которого привыкли видеть фанаты не имеем ничего общего. Но видимо пришло время снова сменить маску —       Аято напряжённо выдыхает и чувствует, что ломается, чувствует насколько сильно режут слова давние раны, чувствует, что выход остался только один… И долгожданная свобода наступит мгновенно. ********** Записи полицейского архива Инадзумы Камисато Аято — уроженец Инадзумы, ныне житель сумеру был найден в своей квартире мертвым. Причина смерти не установлена. На столе почивший оставил три записки: для сестры, для команды менеджеров, и для старлайт. Допрос подозреваемых завершён, новых зацепок не найдено. Дело закрыто. ******** — Сегодня день Рождение Аято — негромко произносит Ризли, — и, давайте почтим его памятью с достоинством. Я уверен, что он смог обрести ту свободу, о которой мечтал. Мы не можем его разочаровать!        Занавес поднимается, свет софитов режет глаза, но шоу должно продолжаться! Они исполняют одну песню за другой, движения отточенные настолько, что вливаются в мышцы как нежный сироп. Толпа вновь поражается их синхронном. Фотография на память, слезы, улыбки на лицах стольких людей. И время подходит к концу. Чжун ли, как лидер берет слово и напоминает о дне рождении Аято… Слезы сдержать не получилось, Хайтама трясёт, ноги резко обретают тяжесть и он понимает, что проваливается куда-то глубоко… ******* — Очнулся наконец — Хайтам разлепляет глаза, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд. Вокруг только светлые стены, а на столике возле кровати таблетки и кувшин с водой. Разум потихоньку проясняется, он забыл о таблетках, вот что и спровоцировало тревожность. — Тигнари, что. что ты.делаешь? , — голос всё ещё хриплый, голова кружится от любого движения, но знакомые люди вызывают тихий восторг и лёгкую вспышку доверие. Его здоровье точно будет в порядке. -Спасаю тебя и твоё здоровье, ты упал в обморок прямо во время концерта, не приходил в себя два часа. Может объяснишь мне, что это было? , — Тигнари помогает Хайтаму приподняться на локтях, его всё ещё одолевает сильная жажда и пустота — У Аято сегодня был бы 25 день рождение и… не сумел сдержать себя. — В любом случае на сегодня моя работа окончена, тебя уже ждут., — дверь в палату нетерпеливо распахивается, в проеме появляется знакомая фигура… — Привет, Хайтам. Поворот головы на 45 градусов это не должно быть так сложно, не должно быть так больно, но почему его жизнь вновь наполняется людьми о которых хочется забыть... Забыть, чтобы не испытывать смертельную тоску, выгрызающую глотку и сердце от осознания, что как раньше уже не будет. Кавех перед ним всё такой же жизнерадостный как в период стажировки. Карьера после отсеивания из предебютного состава группы пошла в гору. Теперь он успешный в индустрии солист, покоривший сердца поклонников чувственными балладами и лирическими композициями. Единственное, что было ново для него в Кавехе – усталость просачивающаяся через все фибры широкой души. Или же это жалость к его положению. В любом случае сейчас снова придется делать вид успешного и популярного певца, давать интервью... Но почему если раньше они были близки... — Галлюцинации должны были закончиться ещё 15 минут назад.