Ревность

Дыхание Блица резко стало гораздо более шумным и учащённым. Красные зрачки его глаз сузились, точно у дикой кошки, приготовившейся к незамедлительному прыжку, а грудь, вернее то, что было внутри неё, болезненно стиснуло невидимыми, но хорошо ощутимыми клешнями раскалённого металла. Вечеринка Веросики была в самом разгаре. Бывшие любовники беса отплясывали на танцполе, точно в последний раз, в том числе и Столас, на удивление выглядевший довольно счастливым впервые за последние дни. Одним словом, всё было очень даже хорошо. Было ровно до того момента, пока Демон Гоэтии не засосал какую-то тварь… Вернее, не так, это какая-то тварь засосала мгновенно опешившего принца, внаглую опрокинув его на свою руку и пропихнув в чужой рот свой длиннющий язык. Напористо, уверенно. Но что зацепило краснолицего больше всего, так это то, что принц с охотой ответил на этот поцелуй, хотя ещё пару дней назад отчаянно вопил, как сильно любит Блица и как без ответных чувств не представляет своего существования в аду. — Ах ты ж ебучий, сраный кобель-птицекрад!!! — бес яростно вцепился руками в перила балкона, между которыми находился. Да, разумеется, именно он был тем, кто подтолкнул Столаса выйти на танцпол с этим рогатым уёбком, однако… кто ж знал, что простой танец мог зайти так далеко? Кто ж знал, что он вообще мог куда-то зайти? А главное… кто знал, что поцелуй Демона Гоэтии с кем-то другим пробудит в краснолицем столько эмоций? — Блиц, — до сих пор лишь неподвижно сидящая на полу рядом с бесом Веросика подтянула одну ногу к груди для того, чтобы встать. — Я думаю, если ты хочешь меняться, начать следует с фразы: «Я рад за него, надеюсь, ему сегодня перепадёт», — вместо того, чтобы продолжать собственную мысль, суккубиха внезапно сунула в руки виновника торжества тарелку с кусочком «праздничного» торта, решительно двинувшись от него прямиком к сцене. Слов больше не последовало, хотя они бы и навряд ли смогли сделать что-то в данной ситуации. И пусть тусовочный зал не остался в тишине, ведь спустя несколько секунд его уже заполнила песня демоницы, приятная и ободряющая многих мелодия показалась Блицу настолько угнетающей, что он стремительно двинулся прочь. Песня сопровождала плотнее закутавшегося в простыню беса вплоть до самого выхода на улицу, а когда, наконец, перестала терроризировать его слух за пределами клуба, точно насмешка полилась из динамика заведённой машины, невольно вынудив краснолицего уронить голову на руль. Сложно… всё в упрощённом стиле жизни Блица резко стало так непривычно-напряжно и сложно, что само собой принялось подталкивать беса на мысли самого разного характера. А ведь раньше такого не было. Раньше его совсем не волновали проливаемые по нему слёзы других, и тщетные попытки бывших любовников пробудить в нём хоть какие-то ответные чувства, но в случае со Столасом… По-хорошему, краснолицему и правда следовало бы послушаться совета Веросики и порадоваться тому, что пернатый демон, наконец, смог переключиться с него на кого-то ещё, но… было ли всё из-за того, что не кто иной, как сам принц подарил ему пропуск в мир людей, не попросив при этом ничего взамен, или же из-за того, что сам краснолицый, не замечая того, умудрился проникнуться и привязаться к своему вынужденному любовнику, но, думая о случившемся на танцполе поцелуе, Блиц опрелелённо не мог выдавить из себя даже капли радости. Он уже давно уехал от клуба, давно миновал привычный маршрут дороги, и давно стоял в машине под окнами своей квартиры, но тем не менее с каждой новой секундой чувствовал, как его не отпускали, а лишь сильнее охватывали злость, агрессия и какое-то странное, не ведомое прежде ощущение. — Да ебись оно всё конём! — в конечном итоге не выдержавший собственного напряжения краснолицый вновь продавил ногой педаль газа, устремившись на грузовике в очередное, хорошо знакомое ему место. *** — Столас! Эй… Столас, мать твою, открой эту ебанную дверь!!! — несмотря на то, что проникать в поместье принца через окно давно стало для беса некого рода ритуалом, перспектива залезть в чужую спальню, обнаружив там хозяина дома в объятиях другого обмудка, виделась краснолицему далеко не самым радостным событием, из-за чего он, впервые за долгое время, решил ознаменовать своё появление не падением с балкона, а громким стуком в дверь. — Блять! Открывай, говорю, не то я… — Блиц? — сонное лицо, оказавшегося перед бесом Демона Гоэтии, в один миг лишилось остатков ещё недавно присутствующего на нём опьянения. — Ты чего так кричишь? Я же спал… — С кем спал? С ним?! — С ним? — бровь так и не проснувшегося до конца принца неспешно приподнялась на лбу своего обладателя в ожидании пояснений. — Ой, вот только не надо этих изумлённых морганий глазами, ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю! — поскольку вместо того самого понимания во взгляде Столаса прочиталось лишь ещё большее смятение, Блиц всё же решил пояснить. — Я о том тестостероновом инкубе с вечеринки Веросики, который бесцеремонно полез к тебе в рот своим языком посреди танцпола! Он с тобой? Он здесь?! — Он оставил мне свой номер и уехал, а потом уже и я вернулся домой один. — Один? — бес недоверчиво просунул голову за двери чужих владений, точно намереваясь застукать там укромно притаившегося инкуба. — Почему? А как же все те твои хиханьки и хаханьки рядом с ним? — Он довольно удачно пошутил парочку раз, разумеется я… — Решил позволить ему овладеть твоим ртом, а вместе с ним и… — Блиц, — Столас прервал речь собеседника, категорично выставив перед ним свою руку. — Зачем ты снова пришёл ко мне? Я ведь уже несколько раз сказал, что меня перестал интересовать один только секс. Я начал хотеть любви. И раз уж я осознал это, с чего бы мне было отдаваться первому встречному? — Ну-у, — краснолицый растерянно почесал затылок. — С того, что он красавчик, а ты был встельку пьян? — Как видишь, я был пьян не настолько, — принц будто бы оскорблённо скрестил руки на груди. — Кстати, ты всё ещё не ответил мне, зачем пришёл? — Я… — бес нервно переступил с одной ноги на другую несколько раз. — Хороший вопрос! Видишь ли, мне кажется… — Что? — Кажется, что… — Ну, что? — Нгх! Я испытал крайне странное чувство, вот что! — не выдержав, выпалил краснолицый на одном дыхании, тотчас ощутив, как к его щекам прилила краска нехарактерного стыда. — Странное чувство? — голос Столаса в один миг стал менее наседающим. — А-а-а! — Блиц вцепился пальцами в собственные рога, замотав головой из стороны в сторону. — Такого раньше никогда не было, но когда я увидел, как ты целуешься с кем-то другим… когда я понял, что ты можешь улыбаться в присутствии другого… в общем, эта фигня захлестнула меня с ног до головы и… и вот я здесь! — Блиц, — впервые вместо растерянного изумления в интонации Демона Гоэтии отчётливо прозвучали довольные нотки. — Ты что, приревновал меня к другому? — Приревновал? Я… ЧЕГО-О??? Да я… я… — распалённый негодованием бес всё же отпустил свои рога, неожиданно-смиренно выдохнув куда-то в сторону. — Да, приревновал… и что? Что с того, я спрашиваю?! И чего ты так широко лыбишься, смешно тебе? — Нет, не смешно, просто… — Столас облокотился плечом на дверной косяк, с умилением окинув заметно смущённого собеседника взглядом. — Просто я рад. — Рад? — Конечно, ведь если верить твоим словам, получается, не только я испытываю к тебе нечто большее, чем простое физическое влечение? — Ну, получается… — на автомате согласился краснолицый, мгновенно принявшись мотать руками в знак запоздалого оправдания. — Вернее, не знаю! Это сложно… мне нужно время! Ты же готовился к тому, чтобы вывалить на меня свои чувства? Ох, я на сто блядских процентов уверен в том, что ты пиздец как долго готовился! А вот у меня не было времени на подготовку. Ни секунды! Я привык к тому, что всё было просто, мне нравилось, что всё было просто! Но ты внезапно решил всё усложнить, и я испугался, подумал, да пошло оно на хуй, пусть кто-то другой разгребает это дерьмо, однако… — говоривший помедлил, кое-как удержав себя от желания садануть кулаком по массивной двери. — Когда я увидел, как это дерьмо стал разгребать кто-то другой, мне почему-то страшно захотелось вскрыть этому кому-то его ублюдскую глотку! Ой, бля-я… короче, я конкретно запизделся. Ну, давай уже, смейся над тем, какой я идиот: сам сказал, что похуй, сам приебенился под утро, сам рассказываю тебе всё это, ну, вот такой вот я самостоятельный, блять… — Блиц, — отреагировавший на чужие слова внезапным опусканием на корточки и трепетным объятием собеседника Столас в одну секунду пробудил в краснолицем столько подавленных ранее эмоций, что непроизвольно подтолкнул беса обнять себя в ответ. — Прости меня. Знаешь, я ведь только сейчас понял, что всё это время был сосредоточен лишь на собственных переживаниях. «Я так люблю его, так страдаю, а он…», с ума сойти, а ведь я и правда совсем не думал о том, что чувствуешь именно ты… — А я… — бес никак не хотел разжимать руки, крепко сжимающие спину, некогда раздражающего его принца. — Я определённо чувствую что-то по отношению к тебе, Столас. И да, обещаю, когда-нибудь я обязательно найду в себе силы сказать это, просто… дай мне немного времени. — Хорошо. Конечно! Конечно я… — И не сосись больше ни с кем другим! Иначе я, блять, реально не отвечаю за последствия. Да чё ты ржёшь всё? Я серьёзно! — Ничего, просто… — улыбающийся как последний идиот Демон Гоэтии сильнее стиснул собеседника в объятиях. — Кажется, я всё-таки услышал от тебя то, что так сильно хотел…