Обычный рабочий день в понедельник (но это "Umbrella")

Единый живой организм, который представляет из себя лабораторный комплекс, постоянно находится в движении. Даже если внешне это совсем незаметно: как правило, это всего лишь означало повышенный уровень занятости работников. Ровное гудение датчиков на стенах прерывает только стук двух пар ботинок по полу. И скачущий, нетерпеливый голос одного из их обладателя. —Прости, что не рассказал о проекте раньше, — Биркин увещевает, таща его за собой по коридору, — У меня не было уверенности, что сработает. Но оно сработало! Если дальше всё пойдёт как надо, это будет невероятный прорыв в области микробиологии, ты просто подумай... —Я до сих пор нахожусь в неведении, что этот твой проект из себя представляет. Вескер едва поспевает за коллегой. Несмотря на разницу в росте почти в полголовы, из-за которой он передвигался значительно быстрее, его товарищ имел тенденцию ускоряться в моменты своего крайнего возбуждения. Очень сильно ускоряться. Одержимый исследованиями, Биркин нёсся по коридорам так, будто от этого зависела его жизнь. Его и непосредственно Альберта, которого за руку волокли следом. Последний уже даже не сопротивляется. Не видит смысла. —Это совершенно новый штамм, полученный из ДНК "Прародителя". Он просто невероятен, вот увидишь... Я провёл несколько тестов, результаты более чем удовлетворительные. Стопроцентная регенерация, бесполое размножение, способность восстанавливать мёртвые клетки даже после полного некроза ткани - и это даже, мать его, не предел! Интонации его напарника звучат совершенно восторженно. Пугающе отчасти, но Альберт привык. Его таким не напугать. —Интригует, — Вескер решает не уточнять, где и каким образом планируется использовать это открытие. Ответа ему все равно никто не даст. Прибавив шаг, он усмехается себе под нос. Поправляет лабораторный халат и бросает ироничный взгляд искоса: Уильяма совершенно не интересовало, кто, как и зачем будет использовать его изобретения. Целиком поглощенный одной лишь наукой, он полностью отдавал себя только достижению результата; но Альберт всегда был довольно прагматичен. Альберт мог видеть потенциал там, где другие идиоты могли разглядеть лишь кучку молекул, и в этом смысле его друг был отличным напарником. Вполне вероятно, именно поэтому он еще с ним общается. Биркин выгодно отличался от всех прочих идиотов - даже Маркус из отцов-основателей "Umbrella", чёрт бы его побрал (Вескер его просто ненавидел) - но даже он это признавал. Не зря, в принципе. Во всём, однако, есть свои подводные камни. Конкретно с Биркиным их было даже слишком много. Вескер прячет скептическую гримасу за зевком. Где-то глубоко в подсознании изворотливым паразитом копошится червячок странного, нехорошего предчувствия. Чтобы отвлечься, он мажет взглядом по рядам одинаково застеклённых камер с образцами исследований внутри. Большинство из них круглосуточно находились в стазисе во избежание остановки жизненно важных показателей: Альберт лично инструктировал каждого своего подчинённого, чтобы доза препарата была отмерена с точностью до миллиграмма. Ему не нужны эксцессы. Во многом потому, что достать подходящие образцы для исследований стоило невероятных затрат - как финансовых, так и персональных; разумеется, если делать ставку на качество, а не количество. С этими мыслями Альберт поворачивается к напарнику: —Что насчет генетического материала? Очередной бездомный? — его не интересуют особо личностные характеристики объекта, но он спрашивает из чистой вежливости. И чтобы поддержать энтузиазм приятеля. Тот ведет плечом: —Почти. Жигало, но без венерического букета. Не самый плохой образец. Видел бы, какой у него гладкий гиппокамп... Уильям усмехается себе под нос, развеселённый собственной шуткой. Впрочем, когда они доходят до пункта назначения, улыбка чуть меркнет, сменившись нахмуренными бровями. Любопытно, почему. Внимательно разглядывая абсолютно пустую камеру, Вескер приподнимает брови: —Тебе наконец удалось добиться стопроцентной молекулярной мимикрии ДНК с окружающей средой? Впечатляет. —Э-э-э... Вообще-то, не совсем. Мой эксперимент раньше был вполне себе виден. Биркин задумчиво осматривает помещение, пока Альберт переваривает услышанное. —То есть, — он медленно поворачивает голову в его сторону, в некотором замешательстве потирая дужку тёмных очков, — Ты хочешь сказать... Что где-то в пределах лабораторий бродит элемент, который имеет способность к саморазмножению и регенерации? В пределах лабораторий, полных реагентов и потенциальных образцов BOW? Ты ведь это хотел сказать, Уильям? Биркин мнётся. —Ну... Изначально нет. Но планы, похоже, поменялись. Мы же вирусологи, Ал. Издержки специальности, сам знаешь. Вескер молча смотрит на него. За все свои двадцать четыре года жизни Альберт так и не сумел понять, как его нынешний коллега смог так далеко продвинуться по по карьерной лестнице. Нет, разумеется, язык не поворачивался назвать бездарностью одного из самых одаренных выпускников интерната "Umbrella" - но по скромному мнению Вескера, проблем от него было куда больше, чем пользы. Взять хотя бы тот случай, когда в самом начале их совместной работы он положил в общий холодильник один из своих реагентов. При этом совершенно забыв упомянуть, насколько, чёрт возьми, он токсичен. Поправляя сползающие дужки очков, Альберт морщится: он всеми силами старался избегать воспоминаний о травмирующих событиях. Особенно, связанных с Биркиным. Тот между тем трясёт его за плечо, отчего-то воодушевленный: —О. Погляди, кстати, вот и он! Слегка напоминает смесь человека и семейства моржовых, я бы отметил. Альберт резко оборачивается. И замирает. Это определенно было что-то новое. Его тяжело удивить в принципе... Но Уиллу это удалось. Снова. Существо на противоположном конце коридора огромно. Не настолько, чтобы вызвать ужас, но достаточно, чтобы скривиться. Почти в десять футов ростом ("RW-233-CVG", — шепчет себе под нос Биркин; очевидно, наименование), оно целиком покрыто шипообразными наростами. С искренним любопытством Вескер вглядывается в то, как опухоли на брюшной полости, то спадая, то вновь набухая, периодически выплескивают со своей поверхности струйки гноя. А струпья в верхней части туловища (там, где раньше была шея), по его предварительным оценкам, являлись новообразованием из лимфоузлов и части щитовидной железы. Правой, может быть. Он бы рассматривал экземпляр еще больше, если бы не длинное щупальце, непонятно откуда вылезшее из твари. Альберт предполагает, из того, что раньше было крестцовым отделом позвоночника - почему именно из него, он не знает. И мысленно делает себе пометку изучить этот вопрос подробнее, в уединении собственной лаборатории. Но точно не сейчас. Потому что щупальце вдруг резко метнулось им навстречу, смахивая на пути шкафы и лабораторное оборудование. Вескер приходит в себя первым. Подтащив ближе Биркина, он хватает его за шею и швыряет к ближайшей стене, а после сам прижимается к ней всем телом. Из горла непроизвольно вырывается сиплое: —Блядь! Вескер обычно не сквернословил на рабочем месте, однако в этот раз считал себя полностью вправе. —Красавец, правда? В голосе его товарища звучит неподдельная гордость. Чрезвычайно собой довольный, он рассматривает из-за угла, куда его насильно затащили, своё творение. А Вескер в это время впивается ему в лицо взглядом: —Что оно делает здесь? Вне карантинной зоны?! Биркин не отрывает глаз от чудовища. И хладнокровно пожимает плечами: —Я полагаю, пытается вырваться наружу. У Альберта дергается нижнее веко. Выглянув осторожно из-за угла, он всматривается в ярко освещенный коридор, в попытке высмотреть уязвимые места. Образец "RW-233-CVG" походил вовсе не на смесь человека с ластоногим, Вескер понятия не имеет, с чего взялось такое сравнение. Он и на полноценный образец биооружия-то не походил. Даже спустя столько лет знакомства Уильям не перестаёт его удивлять; в каком конкретно ключе, правда, он так и не понял. Тварь моргает в их сторону парой десятков налитых кровью глаз на месте грудной клетки, и Вескер вновь спешит укрыться за своим углом. Рука, стикивающая чужое предплечье, совсем немного затекает от напряжения. Тон Биркина лучится самодовольством, когда тот негромко объясняет: —Я назвал основной реагент G-вирусом. Он немного недоработан, но я практически уверен: еще несколько десятков тестов, и он превзойдет по функционалу даже "Предка"... Не говоря уже о Т-штамме. А потом, с раздражением: —Хотя бы это должно утереть нос этой самодовольной сучке. Добилась полевых испытаний "Прародителя" и думает, будто самая умная. Сучка. Пропустив мимо ушей нападки на Алексию (и забыв даже на минуту о сбежавшем BOW), Альберт удивлённо глядит на него: —Мы уже испытываем T-вирус на людях? Так рано? —Не мы, — ему отвечают, — Европейский отдел. Им дали полный карт-бланш на тесты, несмотря на то, что девяносто девять процентов объектов умирает в первые же полчаса. Биоматериал высылают со всех концов света. Но даже это не значит, что это какое-то особое достижение! —Хм. Вескер хочет уточнить что-то еще, но его прерывают: огромное щупальце опускается ровно на то место, где они укрывались секунду назад, и Альберт еле-еле успевает увернуться от следующего удара. Краем глаза он видит Биркина, ужом заползающего куда-то под лабораторный столик. Зря, потому что столик тоже оказывается смолот в труху атакой подопытного. Времени на размышления о благополучии коллеги у него, впрочем, нет - тварь уже отвлеклась от первоначальной цели, и теперь метит в его сторону. Зарычав, Вескер отскакивает подальше. Наблюдает за Биркиным, который скомканной кучкой валяется в углу, и молча размышляет о дальнейших действиях. Как назло, в голову ничего не лезло: может быть, дело было в недельном недосыпе. А может - в извивающемся отростке, который полз по направлению к нему. В этот самый момент простенькую раскладушку в кармане разрывает трель звонка; разумеется, времени лучше просто не найти. Он даже не сомневался. Даже не глядя на экран, Вескер вдавливает пальцем кнопку ответа: —Миссис Биркин, — он рычит в трубку, прижимаясь спиной к какому-то шкафчику, — С прискорбием вынужден сообщить, что ваш муж - идиот! По ту сторону провода раздаётся скучающий зевок. —Я знаю. Слава богу, Шерри унаследовала интеллект матери. Альберт, зайдёшь послезавтра на ужин? В конце концов, ты друг семьи. После недолгого молчания раздаётся вздох: —У нас других друзей, в принципе, и нет. Не принимай на свой счёт. Вескер шипит, пытаясь увернуться от запущенного в него письменного стола, и хмыкает. —Я сейчас немного занят, но с удовольствием поразмышляю над твоим предложением позже. Есть вероятность, что твоя дочь сегодня лишится отца... Абсолютно бесполезный, сотовый швыряется о стену. Отправляясь вслед за ним от чудовищной силы удара щупальца, он проклинает каждый миг своей жизни, который привел его к этому моменту. Каждый. Чёртов. Миг. "Привет... Тут вроде свободно. Можно?.." С презрительной гримасой Альберт поднимает глаза. Ему казалось, что поставленный на соседнее место портфель ясно давал понять, что ему безразличны новые знакомства и взаимодействие с людьми в принципе. В свои неполные восемь он уже успел устать, взбеситься и разочароваться в никчёмности своего окружения. Но его вещи на стуле уже решительно сдвигают в сторону. Прежде, чем Альберт успел отойти от подобной наглости, на это место приземляется тощая, будто недокормленная тушка. Которая рассказывает, упоённо сверкая глазёнками, что во время опыта заметил сам мистер Спенсер, после чего забрал его у мамы с папой и привёз сюда. Что за опыт? — тараторит вошедший, и сам же себе отвечает: экстирпация лягушек-близнецов для выявления идентичных хромосом, которые потом можно будет использовать для изучения мутационных процессов. В следующую секунду перед лицом у Альберта маячит раскрытая ладонь. "Я Уильям. Для друзей можно Уилл." Вопреки первоначальному желанию сломать лучевую кость, Вескер дружелюбно растягивает губы. Если у новичка были связи со Спенсером, возможно, знакомство не такое уж бесполезное. Сам он видел сэра Спенсера только один раз: когда его ребёнком привезли в поместье, сообщив, что теперь это его новый дом. Пользы от этого намного, он всё равно мало что помнит. Может быть, общение с придурком прольёт хоть намного света на загадочную личность. По-прежнему улыбаясь, он пожимает протянутую руку: "Альберт." ...конкретно сейчас он точно проклял всё на свете, что вообще открыл тогда рот. Никакие связи, хоть со Спенсером, хоть с вице-президентом, не стоили того, что ему приходилось переживать на протяжении всего знакомства. Это был форменный кошмар. Просто сейчас он осознал это в полной мере. У Уильяма Биркина был великолепнейший, просто превосходный интеллектуальный потенциал - и за всё время обучения он в этом убедился лично; на экзаменах они оба с попеременным отрывом дышали друг другу в спину. Вот только именно это в основном становилось причиной ситуаций подобной той, в которой они находились сейчас. Вескер всегда старался метафорически поглядывать по сторонам, чтобы его не спихнули в пропасть или еще куда похуже... Но у Биркина постоянно находились планы иного толка. Если назвать так скорость экспресс-поезда, с которой он мчался к цели, сшибая все на своём пути. В том числе и Альберта. На данный момент Вескера посещает сильное желание снять солнцезащитные очки и помассировать веки. Жаль только, перед глазами слишком плывёт, чтобы сделать хотя бы что-то - поэтому он просто стоит и смотрит, как его друга собираются разорвать на куски. Прискорбно. Но допустить этого он не может. Да и не хочет, если уж на то пошло. Уперевшись ему ладонью в грудь, он с силой толкает Уилла в сторону, не заботясь о потенциальных травмах. Переломы, в отличие от удушья щупальцами, пережить можно. Биркин вообще должен благодарить кого только придётся, что Альберт был крепче чисто физически - если бы он не отлетел сейчас спиной в шкаф, отброшенный мощным ударом, его грудная клетка была бы уже насажена на штатив от капельницы. А Вескера иногда посещало нестерпимое желание сделать это лично, не перекладывая ответственность на вышедшие из под контроля эксперименты. Может быть, когда-нибудь он так и сделает. Может быть. Если выживет. Образец G-вируса приближается вплотную, пока он всё ещё трясет головой, пытаясь оправиться от предыдущего швыряния о твёрдую поверхность. А уже в следующую секунду шея оказывается сжата в тисках чужых конечностей. В глазах темнеет, и дело даже не в солнечных очках: их все равно минуту назад сбросило с его лица ударом. Тщетно царапая пальцами горло в попытке сбросить с себя липкую массу, он лишь сильнее запутывается в отростках. Он не уверен, но ему кажется, что свет в конце тоннеля все же существует. Хотя вполне вероятно, он просто перепутал со вспышкой лабораторной лампы, которая открылась взору в тот самый момент, когда тварь свалилась с него на пол. Заинтересованный таким поворотом событий, Альберт тщательно фокусирует взгляд; не слишком тщательно, но в достаточной степени, чтобы разглядеть стоящего неподалёку товарища. Задыхаясь, Биркин держится рукой за стену. В свободной ладони Альберт видит у него полупустой шприц. —Вирус на данный момент... Нестабилен, — Уилл хрипит, проследив направление его взгляда, — Я подготовил... На случай... Непредвиденных осложнений. Механизм подачи, правда, стоит сделать удобней... В виде газа, может быть. Я этим займусь. Окончательно выдохшись, он сползает по стенке на пол. Совсем рядом с бесформенной кучей, лишь отдаленно напоминающей человека. И, видимо, теперь уже бывший образец "RW-233-CVG". А Альберт в это время переводит дух. Никогда. Вескер абсолютно, совершенно точно уверен, что никогда не приблизится с этого момента ни к чему, у чего наличествуют щупальца. Даже к каракатицам. И к кальмарам тоже. Он раньше любил морепродукты - волокна в них куда полезнее, чем пища растительного и молочного происхождения - но сегодняшний инцидент заставил его пересмотреть приоритеты. Штуки со сраными щупальцами отвратительны. Он не подойдет к ним на пушечный выстрел. Может быть, в будущем он переведёт свой рацион на стейки.

***

Позже, полчаса спустя, они сидят в кабинете Биркина. Поскольку рабочее место Вескера, как холодно сообщает последний, было разрушено инновационной техникой биооружия. Может быть, Биркину жаль. Может быть, ему плевать. Альберт все равно не разбирает ничего за бормотанием, доносящимся из дальнего угла. Куда, собственно, и заполз его коллега. —Потрясающий эффект. Поразительно. Есть несколько реакций, о которых мы даже не догадывались, — Уилл бурчит себе под нос, спешно делая на рабочем компьютере заметки, — Повышенная устойчивость к физическому урону, сверхчуствительное обоняние... А, кстати. Вот. Держи. Вроде даже не треснули. Не переставая стучать одной рукой по клавишам, второй он кидает Вескеру его солнцезащитные очки. Он единственный знал о светочувствительности Альберта, а также о том, насколько сильно ударяло по его самочувствию отсутствие заветных стёкол. Хотя это было не то чтобы тайной - Вескер не понимал, каким нужно быть идиотом, чтобы об этом не догадаться. Может быть, остальная команда сотрудников думала, что он носит темные линзы круглосуточно - даже в чёртов туман! - эпатажности ради. Альберт не хочет их разубеждать. Поблагодарив его кивком головы, Вескер возвращает очки на законное место. А потом обращает взгляд на Биркина. Холодный, пустой и жестокий взгляд. И ждёт. Только спустя несколько минут Уильям замечает столь пристальное к себе внимание. И вроде пытается даже оправдаться: —Да ладно. Всё же обошлось - подумаешь, непредвиденные осложнения. Риски на то и являются рисками, что происходят нечасто... Когда такое вообще было? Взгляд Альберта становится втрое скептичнее и примерно на пятнадцать градусов холоднее. Жаль, за тёмным стеклом не видно. Закидывая ногу на ногу в чужом кресле, он едко протягивает: —Дай подумать... На первом курсе Академии, когда нам было восемь, ты испытал на щенке директора штамм бешенства. Потом ты вколол птицам из живого уголка "Delta-V", из-за чего они истребили всех дворовых кошек в округе. В пятнадцать тебе взбрело в голову, что будет невероятным прорывом в науке скрестить шиншиллу с риновирусом - нас едва не размозжило взрывом. Потому что, напоминаю, доза препарата имеет значение, если исследователь не хочет, чтобы его подопытного разорвало изнутри... После шестнадцати ты работал над проектом по "принудительной вакцинации полярных медведей в условиях вечной мерзлоты", и зачем-то вписал туда и мое имя тоже. И это всё ещё до конца обучения, Уилл. Мне продолжать? Альберт мрачно поднимает бровь. Его приятеля, правда, это совсем не впечатляет, и тот ухмыляется ему насмешливым оскалом: —Доктор Вескер... Наука требует жертв, — Биркин передёргивает плечами, — Неважно, чьих. Пока Вескер не успел вставить свои ядовитые пять копеек, он добавляет: —И вообще. Я тоже могу вспомнить, как ты в свои четырнадцать отрезал кому-то скальп. И кто потом развлекал тебя беседами под дверью, когда тебя в наказание заперли в подсобке? Ну? Кто? Альберт морщится. —Это было всего однажды. Люди очень редко понимают, когда стоит заткнуться. И если развлечением ты называешь монолог о том, как ты перезаражал выводок цыплят Эболой, - у меня плохие новости. Я мог бы прекрасно обойтись без этого. —Неблагодарный ты сукин сын, — вздыхает Уильям. На этой ноте в кабинете повисает умиротворенное молчание. Чуть подуспокоившись, Вескер переводит налитые кровью глаза с лица товарища на его рабочий стол в углу - куча кружек, замызганные какой-то дрянью отчёты и зефир. Ничего нового. Всё ровно то же, что и было в школе, без разницы, сколько бы его приятелю там ни было лет. Стабильность - признак мастерства. Вслед за бардаком взгляд падает на их совместное фото: немного помятое и с залитое с краю чем-то, напоминающим кофе, но хотя бы целое. Застекленное и в рамочке. Даже удивительно, что Уилл так бережно сохранил что-то, не относящееся к его непосредственной работе. Что-то, что было похоже на снимок из выпускного класса Академии... Вескер обыкновенно терпеть не мог улыбаться по команде - но в тот раз Биркин с кривой усмешкой наклонился к нему. А после сказал то, от чего на лице у Альберта сама собой расплылась широкая, невероятно довольная улыбка. "Мы справились. Теория в прошлом, Ал. Они могут катиться к чёрту... Теперь мы можем заняться настоящими испытаниями всех наших проектов." Именно в этот момент щёлкнула камера, навсегда запечатлев рядом двух самых одаренных выпускников интерната со счастливыми выражениями на лицах. Оба с сардоническими, весёлыми ухмылками: совсем как тогда, когда они вместе убивали Маркуса. "Самое время умереть, доктор", — хмыкает Альберт. "А я, пожалуй, позабочусь о ваших исследованиях", — смеётся Уилл. Вместе они хлопают друг друга по ладоням - и этот их жест хорошо выполненной работы в принципе был последним, что успел запечатлеть старый ублюдок перед смертью. Хорошее время было, с ностальгией вспоминает Вескер. Подростковый период - самый лучший период в жизни человека, по его мнению. Все ещё глядя на фото, он цокает языком. Уильям и правда был прекрасным товарищем... Если бы из-за него не страдало его потенциальное жизненное благополучие. Моргнув, Альберт вырывается из размышлений. Тянется с хрустом, до боли в спине, как большой сытый кот. Поглядывает внимательно на коллегу, а после привлекает его внимание ленивым окликом: —Кстати. Всё забываю сказать... Я тут последнюю неделю. Руководство переводит меня на новую должность. Уилл отрывается от сэндвича с курицей, который усиленно жевал после экстремальной встряски. И с удивлением скашивает на него глаза: —Ты переведён? Куда? Он не сразу отвечает. Рассматривает сперва новые выпуски журналов на столе, посвященные исследованию РНК сумчатых в неблагоприятной среде обитания. Приподняв бровь, Альберт наконец ведёт плечом: —Сначала в вооружённые силы США. Потом меня перенаправят в Раккун-сити, близ Арклейских лабораторий, в качестве агента S.T.A.R.S под прикрытием. Им нужен свой человек в полиции. —Меняешь докторскую степень на военную, значит? Жаль. Без тебя будет не так интересно... — Биркин вздыхает, — Я буду скучать. Оторвавшись от созерцания журналов, Вескер останавливает на нём долгий, мрачный взгляд. Костяшки пальцев все еще зудят от удара об пол. А шею продолжают сжимать фантомные щупальца... Вескера передергивает, после чего он наконец бросает: —А я - нет. Почему-то у него присутствует сильное подозрение, что его не слышат. Вдохновленный, Биркин вещает что-то о том, как пошлёт ему на новое рабочее место фото с новыми результатами G-вируса. Еще фотографии жены и дочери, разумеется - но фотоотчёт вируса важнее. Его он запечатает в отдельный файлик, чтоб ни дай бог не помялось. Лениво улыбаясь ему с другого конца кабинета, Вескер думает, что в его отсутствие ублюдка наверняка прикончат - не федералы, так он сам себя. Ему это, в общем-то, безразлично; однако он не может не почувствовать укол сожаления при мысли о том, что столь выдающийся ум рано или поздно будет безвозвратно утрачен. Впрочем - лучше уж Биркин, чем он. Перед уходом надо будет забрать у него копии документов, содержащих информацию об их совместно разработанном проекте, прикидывает Альберт. Мёртвому они все равно ни к чему. Все-таки дружба, с какой-то стороны, определенно не самая бесполезная вещь на свете.