ешь пока не остыло

— Кавех! Шеф зовет тебя! На кухне царил неуправляемый хаос: сковородки безостановочно шипели, разбрызгивая масло по недавно вымытой кафельной плите — стюарты только и успевали, что бегать за тряпками; острые ножи беспощадно царапали разделочные доски, а посуда гремела в руках официантов. А шеф, как всегда, был чем-то недоволен. — Я занят, Тао. У нас перегрузка, чего ему сейчас приспичило? — блондин закатывает глаза, продолжая торопливо разделывать мясо, — Пусть лучше удостоит чести явиться на кухню и помочь. — Не в моих полномочиях, — девушка пожимает плечами, забирая новый заказ у официанта, — Столик 37 – фуагра в клюквенном соусе! Но советую тебе прислушаться, если не хочешь лишиться премии. Эти слова словно острой рыбьей косточкой по горлу. Отрезвляли и мотивировали встать и поперхнуться. — Сайно, замени меня. — Так точно, су-шеф.

***

— Вызывали? — Кавех неторопливо открыл дверь кабинета шефа, не дожидаясь разрешения после стука, и с каменным лицом встал около стола внушительных размеров. И зачем ему только такой? — Ага, — Аль-Хайтам был одним из немногих, кто мог вывести из себя блондина одним лишь своим видом и манерами, ведь даже будучи младше этот выскочка в кожаном кресле не удосужился поднять взгляд на своего работника, которого сам же и побеспокоил, — Привезли форель. Сходи к поставщикам. — Вы шутите? — мог поклясться, что почувствовал как несколько тысяч его нервных клеток сейчас просто перегорели и превратились в пепел. — А похоже? — Я су-шеф. Для этой работы у вас есть стюарты, — явно было больно произносить такие очевидные вещи, зная, что младший просто-напросто издевается над ним. — Я в курсе. Бумаги на столе, — голос его звучал все еще непринужденно и без намека на сожаление. — Мне нужно доделать сте– — Сайно этим займется. Чертов Аль-Хайтам ощущался Кавехом, как недоваренная паста, прогнивший картофель и испорченное молоко — от всего этого нос воротило в точности, как и от него. — Так точно, шеф, — сквозь скрежет зубов и режущую улыбку произносит Кавех, выходя из душного кабинета. — Воды? — на выходе его тут же встречает Ху Тао, обеспокоенная очередным посещением блондина к местному извергу. — Саке.

***

— Хорошо поработали сегодня. Это был сумасшедший день, — Сайно, воодушевленный приятным окончанием тяжелого дня, бегал по кухне, раздавая всем оставшиеся куски вишневого пирога, — Еще и перевалило. Кухня блестела как новая после трехчасовой изнурительной уборки. Стафф собирался домой. Время на часах резало глаза — они снова работали сверхурочно. — Кавех? Все хорошо? Ты задумался, – Тао, уже переодевшись в повседневную одежду, стояла с ключами от склада в руках, обеспокоенно смотря на парня, что все еще был в спецформе. — Ох, извини, — блондин опешил, заметив, что ребята уже собрались, ожидая его у выхода, — Идите без меня. Я сам закрою кухню. — Уверен, что хочешь отнести ключи шефу сам? — Справлюсь. Тао кидает кривую улыбку, укладывая ключи в мозолистую ладонь и оставляя поцелуй на щеке Кавеха. — Удачно добраться домой. Кавех с улыбкой машет удаляющимся коллегам, вновь возвращаясь в неприятную реальность, где от его формы пахнет корицей, а пальцы ноют из-за множественных порезов. Он ненавидит корицу. А пластыри забыл дома. Осмотрев кухню и кинув пару взглядов на кабинет шефа, он приглушил свет, оставляя включенными пару ламп над столом и плитой. Аль-Хайтам наверняка занят разработкой нового меню, так что заметить чье-то тихое присутствие не должен. Блондин осторожно достает свой кусок пирога, еще долго сверля его взглядом и анализируя. Сложно думать обо всем и сразу, делая виновником недоеденный кусок теста. Голод овладевал разумом, так и прося съесть все, что окажется на его пути. Было бы не так афористично, не будь эта мысль буквальной. — Надеюсь, ты не оставишь это просто так. Будучи охваченным потоком мыслей, Кавех не заметил, как шеф оказался возле склада со скрещенными на груди руками. И он был недоволен. Ничего нового. — О чем вы? — старший тут же закрыл контейнер с пирогом, откладывая его в собственную сумку и судорожно собирая вещи, — Я уже ухожу. — Как ты можешь работать поваром, страдая булимией? Кавех замирает с сумкой в руке, переставая дышать и моргать. Отчего-то ноги парализовало, а телом овладел страх обернуться и посмотреть Аль-Хайтаму в глаза. Его поймали. Раздели. Напугали. — Откуда вы… Узнали? — Сложно не заметить странное поведение собственного су-шефа. — Вы уволите меня? — Я не говорил этого. Кавех выпускает из рук помятую форму, чувствуя как из глаз льются обжигающие слезы, медленно падающие на белую ткань. Он все еще стоит спиной к шефу, боясь показать собственную слабость перед тем, кого старался обыграть и обойти. Казалось, что тошнота подступает к горлу слишком не вовремя. — Я… Поймите, эта работа – мое все. Я обещаю, что этот факт никак не скажется на блюдах и работе в коллективе. Пожалуйста– — Кавех. Аль-Хайтам появился позади слишком неожиданно, тяжелой ладонью поглаживая дрожащую спину блондина. Слова его не звучали издевательски, а действия не казались грубыми, как раньше. — Я не за тем тебе это сказал. Меня не особо волнует работа, с которой ты отлично справляешься. Кавех спешно вытирает слезы рукавом свитера, стоило ему ощутить настойчивые руки шефа, что хотели повернуть его лицом к себе. Но казалось, что сейчас он заплачет сильнее прежнего: взгляд Хайтама словно проходил насквозь. И с каждой минутой старший ощущал себя все более раздетым перед ним. Нет. Такого не должно быть. — Не смотрите на меня с жалостью. Я в порядке. Впредь буду осторожнее. — Кавех, я не– Младший не успел договорить, как вдруг блондин сорвался с места с сумкой, оставив ключи от склада на столе вместе с горьким послевкусием диалога. Кавех неправильно все понял.

***

— Ты случаем не знаешь что с шефом сегодня? — Сайно под шумок в разгаре готовки успевал приставать ко всему стаффу со своими расспросами. До жути любопытный старший повар добрался и до измученного Кавеха. — О чем ты? — А ты взгляни, — парень бросает взгляд в сторону вытяжки, заставляя Кавеха поднять глаза и встретиться с глазами шефа. Аль-Хайтам на кухне. Чистит овощи. Сам. При этом пристально наблюдая за действиями блондина. Кавех опешил, замирая с ножом в руках и отчего-то краснея. — Эй, Кавех, прием! — Сайно щелкает пальцами перед лицом су-шефа, приводя его в чувства, — Да вы сегодня оба странные какие-то. Белокурый хмыкает, наконец возвращаясь к собственной работе и оставляя поваров в покое. Правда сердцу Кавеха от этого спокойнее не стало. — Кавех, попробуй, — из ниоткуда теперь взялась и Тао, тыча половником с супом в лицо. От него пахло слишком пряно. Тошнит. Кавех уже преодолел сегодняшний порог, не успев опустошить желудок из-за загруженности, — Кажется, или соли не хватает. — Тао, я– — Дай сюда. Половник с раздражающим рецепторы запахом исчезает из виду, но раздражающий глаз фактор тут же заменяет его. Аль-Хайтам кусает за металл половника, пробуя изготовленную Ху Тао стряпню вместо Кавеха и морщится. — Тут не только соли, а вкуса не хватает. Переделай. Возьми вместо картофеля батат. И сельдерей добавь. Девушка уставилась с выпученными глазами на шефа, не совсем понимая, что сейчас произошло. — Шеф, с вами все хорошо? — весь стафф с удивлением смотрел на парня, ставя в замешательство и самого Хайтама. — Чего вылупились? У вас времени много? За работу. — Есть, шеф! Работники тут же разбежались на круги своя, пока Кавех продолжал смотреть на Аль-Хайтама снизу вверх, словно сейчас он казался таким маленьким перед ним. Это была забота? Вредность? Личные счеты? Голова кружится от такого количества мыслей. — Тебе нужно личное приглашение? — младший наконец разорвал неловкую паузу между ними. — Да. То есть нет, шеф. И чего это он заикается.

***

Очередной изнуряющий день закончился. Кавех облегченно вздохнул, ощущая невозможную тяжесть в животе и осознавая, что он от нее вскоре избавится. Предупредив Сайно, что он отойдет в уборную ненадолго, блондин захватил с собой пару салфеток и, убедившись, что за ним никто не идет, направился в туалет. Ему не доставало огромной радости лишать себя прелестей дорогой и изысканной кухни в процессе готовки, пока ребята наводили порядок на кухне. За это ему было больше всего стыдно. Два пальца в рот — и вся французская кухня сливалась в канализацию. — Попробуй отвлечься от тошноты. Неожиданно знакомый ледяной голос окатил его с головы до ног, заставляя вздрогнуть и обернуться. Он даже не успел положить пальцы на язык. — Шеф, что вы здесь дел– — Я читал, что булимия – болезнь психосоматическая. Значит, если ты отвлечешься от тошноты, то станет легче? Голос Хайтама звучал слишком наивно. Словно он надеялся, что сказанное им – правда. Кавех сглотнул застрявший в горле ком, не переставая наблюдать за взволнованным лицом шефа. Он не понимает его действий и слов. Он в принципе не понимает его. — Зачем вы это делаете? — Я люблю читать. — Я не про это. Зачем вы делаете это для меня? Недолго думая, лицо Аль-Хайтама из взволнованного превратилось в привычное всем: нечитаемое, серьезное и устрашающее. — Разве это не очевидно? — Что должно быть очевидным? Шеф приглушенно вздыхает и прикрывает глаза, доставая из кармана формы маленький пакетик с вишневым джемом. Кавех с интересом и непониманием наблюдает за тем, как Хайтам вскрывает его и выдавливает себе на язык красную подтаявшую жидкость. — Это не лучшее место для трапезы, ше– Кавех не успевает договорить, ощущая на собственном языке непривычную сладость, от которой крутило живот. Нет. Не из-за тошноты. Это явно что-то другое. Аль-Хайтам неосторожно хватает старшего за подбородок, углубляя… Поцелуй? Можно ли назвать это поцелуем? Да и как вообще это называть? Губы липкие, сладкие. С подбородка течет слюна вместе с джемом. Это и правда отвлекает. Казалось бы, этого достаточно. И сейчас все закончится. Но Хайтам почему-то все ближе прижимается, теперь и вовсе не вишневым вкусом делясь, а Кавеха пробуя на вкус. Тяжелая дверь кабинки захлопывается за шефом, скрывая их от чужих нежданных глаз. Кавех краем уха слышит как Тигнари с Ризли обсуждают сегодняшние косяки официантов, пока Аль-Хайтам безжалостно кусает его губы, прижимая к стене. Страшно, что услышат. Приятно, что целуют. Вкусно, потому что сладко. Слишком много эмоций и среди них не осталось той противной, что была минутами ранее. Блондин чувствует, как что-то под ребрами стучит. Сердце, вроде. И живот крутит. Не от тошноты. Помогает. Это помогает. Наконец до Кавеха доходит, что былая тошнота и тяжесть в животе отступают, уступая дорогу возбуждению и желанию прижаться к шефу ближе, чем есть. Он пальцами зарывается в серебристые волосы младшего, вжимаясь грудью к груди и целуя все настойчивее. — Кстати, куда шеф с Кавехом пропали? — Не видел. Аль-Хайтам бросает невольную ухмылку прямо в поцелуй, ощущая абсурдность ситуации, но не прекращая также абсурдно целовать су-шефа, руками исследуя точеное тело, замотанное в форму. К его большому сожалению. Кавех наконец отстраняется, глубоко дыша и облизывая собственные сладкие губы. Он смотрит словно сквозь туман из-под подрагивающих ресниц, пытаясь хоть что-то промолвить. Но чужая горячая рука на бедре отвлекает. — Легче? — глупый и неуместный вопрос вылетает из уст Хайтама, но блондину он был нужен, как никогда. Кавех кивает, краснея от осознания произошедшего и поправляя растрепанные волосы. — Легче.