Тот, чьи глаза подобны океану, пусть они и карие

      Небо вечернего Дерри окрасилось в нежно-алые цвета, а уходящие к горизонту лучи огромного светила оповещали о скором наступлении сумерек и конце очередного жаркого дня.       Только начало июня, а жара настала так давно, что успела надоесть жителям небольшого городка, так что с наступлением вечера улицы продувал прохладный ветерок и становилось легче дышать.       Люди выползали из своих домов словно улитки из панцирей посидеть на лавочке или прогуляться, наслаждаясь долгожданной прохладой. От них не отличались два парня, сидящие на крыше большого дома одного из них.       Уроки закончились, и они, наконец, могли полноценно проводить всё своё свободное время вдвоём. Иногда вспоминая о своих друзьях, конечно.       Ричи всматривался в темнеющий горизонт, наслаждаясь дующим ветерком. Он развевал его кудрявые пряди, заставляя часто убирать их с глаз. Эдди же заворожённо наблюдал за этим процессом, из раза в раз восхищаясь красотой своего парня. — Рич, — тихо вымолвил Каспбрак, сам не понимая зачем открыл рот и что сейчас должно из него выйти. Тозиер же в ответ лишь повернул голову лицом к возлюбленному, взмахнув своими кудрями. Этим действием он заставил астматика сидеть с приоткрытым ртом от восторга. — Ты… Очень красивый, — прошептал Эдди, наконец закрыв рот. Ничто не смущало его говорить такие вещи, ведь это было чистой правдой.       Возможно другие покрутили бы у виска со словами: « Кому вообще нравятся очкарики?», но тогда Каспбрак бы ввязался в драку несмотя на своё воспитание. — Да ну? — ухмыльнулся Тозиер, хотя внутри него бушевали волны эмоций от услышанного. Он чертовски сильно боялся сейчас покраснеть, ведь Эдвард бы сразу понял, что ему приятно слышать это от него. Только от него. — Даже красивей твоей мамашки? Она секс скажи? — Ричи, я серьёзно, — вздохнул Эдди, борясь с желанием втащить парню и одновременно броситься на него с поцелуями. Как он ещё не расстался с ним после его дурацких шуток?       Стоило давно оборвать с ним все связи, но это не давало сделать острое чувство в груди. Любовь? Да, он чертовски сильно любил этого Ричи-придурка-балабола-Тозиера. Любовь требует жертв и плевать, что эта фраза звучит совершенно не так. — Так и я серьёзно, Эдс! Аппетитней женщины я не видел! — Ричи понимал, что делает хуже. Он всё прекрасно понимал, но продолжал нести всякую ересь. — Да ты можешь хоть когда-то быть серьёзным? Я тебе тут комплимент сделать пытаюсь, а ты опять всё к моей маме сводишь, — Каспбрак говорил спокойно, не желая устраивать какие-либо истерики, ведь это Ричи. Он всегда такой. Астматик встал с насиженного места, собираясь уходить. — На что мы вообще встречаемся, если даже поговорить нормально не можем? — бросил он и тут же пожалел. Ричи всегда шутил, и Эдди это никогда сильно не задевало, тогда с чего бы сейчас обижаться на очередную глупую шутку парня? — Блин, Эдди, погоди, — сорвался с места Тозиер. Он взял парня за запястье нежным прикосновением, зная какая хрупкая его кожа, на которой от любого прикосновения может появиться синяк.       Поправив очки, кареглазый заглянул прямо в глаза возлюбленного. — Я не хотел тебя обидеть, просто… Когда я волнуюсь, я начинаю нести всякую хрень. — В таком случае ты волнуешься всю жизнь, Рич, — прыснул Каспбрак, забыв об обиде. Как можно обижаться, когда на тебя смотрит он. Тот, чьи глаза подобны океану, пусть они и карие. В них читалась бесконечная любовь, и Эдди просто не мог таить обиду, тут же тая, как мороженое в чёртов жаркий июньский день в Дерри. — Я… Раньше я шутил в твою сторону только чтобы привлечь твоё внимание, — признался Ричард, опуская взгляд на свои конверсы. Их подарил Эдди. — У тебя неплохо получалось, — хмыкнул Эдвард. — Что изменилось с наступлением твоего шестнадцатилетия? — Ты ответил мне взаимностью, — лицо Тозиера украсила теплая улыбка. Он вспонил тот момент, когда руки тряслись так сильно, что всё выпадало, а сердце стучало будто было готово вырваться наружу. Он признался Эдди в чувствах и получил взаимную любовь в ответ. — Что до шуток… Я стал шутить только когда не знаю что сказать. Ты сделал мне комплимент, а я как последний урод стал шутить про твою мать, хотя мог ответить тебе тем же. На самом деле мне тяжело принять комплименты, потому что раньше мне никто их не делал. — И только? Дело в этом? — поднял брови Каспбрак, подходя на два шага ближе, почти вплотную. — Мог бы сказать раньше, я бы тебя так ими завалил, что ты перестал бы бояться их получать, — улыбнулся Эдвард, нежно, почти невесомо, касаясь губами его щеки. — Идем спать? — предложил Ричи, на что Каспбрак согласно кивнул. Вернувшись в комнату Тозиера, двое улеглись в мягкую постель. Ричард обнял своего парня, поглаживая другой рукой его кудрявые волосы. Он лежал некоторое время, наблюдая как его чудо засыпает рядом и благодаря вселенную, что он ему достался. — Я люблю тебя, Эдди, — тихо прошептал он, но недостаточно чтобы не услышать. Это его первое серьёзное признание, до этого они ограничивались лишь фразой « Ты мне нравишься». Парню не хватало духу, чтобы признаться Эдди в этом, а сейчас он как последний трус говорит это пока тот спит. — И я тебя, Рич, — тихо произнёс Каспбрак, поднимая лицо для долгого поцелуя.