Lovely topaz

Лёгкий прохладный ветерок гулял по уже безлюдным улочкам города, сгоняя застоявшийся со дня раскалённый воздух. На Сеул опустилась ночь, и её темнота прерывалась лишь яркими вывесками да фонарями. Небо было невероятно чисто, и звёзды приветливо сверкали на нём. В редких окнах ещё горел свет, выявляя тех, кто ещё не уснул. Хонджун опёрся лбом о стекло своего окна, печально смотря на поднимающуюся луну. Он только что проснулся, хотя точнее было сказать открыл глаза спустя 30 минут бесполезных попыток уснуть. Даже на каникулах он не мог расслабиться, организм за первый семестр успел привыкнуть к бешеному ритму жизни, где на сон Ким отводил хотя бы ну пару часов в лучшем случае. Поэтому сейчас он сидит на подоконнике в своей комнате, раздумывая над небольшой ночной прогулкой, которая, возможно, помогла бы ему немного расслабиться. Взгляд парня опустился на окна дома напротив и начал искать определённое в надежде на горящий там хотя бы ночник. Улыбка сама появилась на лице, когда Хонджун нашёл нужное окно и увидел там двигающийся силуэт друга, существование которого заставляло парня чувствовать себя окрылённым. Ким стремительно взял телефон в руки и набрал нужный номер, со смешком подмечая, как силуэт в окне остановился, поднося, очевидно, телефон к уху. — Хонджун-а? — Ким закатил глаза от отсутствия уважительного обращения, но он уже привык. — Что-то случилось? — беспокойство в родном голосе заставило слегка улыбнуться, а бабочек в животе запорхать в очередной раз. — Ничего, Уён, просто снова не спится. Сходим встретить рассвет? Ты не против? Как раз время, — Ким отвёл телефон от уха, чтобы посмотреть, — три двадцать два. Где-то через минут сорок солнце начнёт всходить. — на той стороне Чон улыбнулся от того, насколько осязаема была надежда в голосе старшего. В груди потеплело от того, что он был первым и, вероятно, единственным, кому Хонджун в принципе предложил. Внутри Чон Уёна словно загорелось солнце, которое умел зажигать только один человек — Ким Хонджун. — Конечно, Джуни. Жду тебя на улице. — сердце Хонджуна застучало быстрее, стоило ему услышать «Джуни» из уст его друга, пусть это всё ещё не было уважительным обращением к нему. Чувства к Уёну давно отличались от дружеских, сворачивались пушистым котом внутри, не причиняя боли, но случая признаться Ким никак не находил. Да и не думал, что найдётся. Да и не думал, что нужно, ведь у него уже была та драгоценная связь, которую они с младшим имели. Кивнув в пустоту, забыв, что они говорили по телефону, и после тихо угукнув тоже в никуда, ведь Чон уже сбросил звонок, Хонджун соскочил с подоконника, быстро надевая кроссовки и вылетая из тёмной квартиры. Ночная прохлада окутала парня, даря наслаждение, которого нельзя было испытать днём, когда солнце будто стремилось сжечь всю планету. Ким поднял голову, снова обращая внимание на звёздочки, которые были очень хорошо видны сегодняшней ночью, хоть и уже потихоньку бледнели. Они слегка помигивали, словно говоря парню, что сегодня лучший день. И Хонджун понимал, что именно они имели в виду, но он встряхнул головой словно в несогласии, и обернулся на громкий оклик Уёна, который уже через секунду врезался в него, обвивая руками. Чон хотел уже клюнуть старшего куда-то в скулу, но тот лишь отстранил его от себя. — Уён, прекращай, пожалуйста. Ты же знаешь, что я не люблю подобное. Это по-детски и глупо. — стоит ли говорить, что внутри себя Хонджун кричал совершенно обратные слова, борясь с желанием поцеловать чуть дрогнувшую улыбку младшего? Однако он не мог заставить себя изменить вылетевшие слова, ведь иначе Чона нельзя было остановить. А становиться жертвой его поцелуев только потому, что тот сверхтактильный и делает так со всеми, Ким не хотел. Он хотел быть единственным, кто может получать поцелуи Уёна. — Ничего ты не понимаешь, Хонджун-хён. Тебя просто неправильно целовали всё это время. Я это обязательно исправлю. — за улыбкой Уён скрывал горечь и обиду, ведь постоянные отказы старшего так или иначе приносили боль. Ну что ему стоило потерпеть хотя бы дружеские поцелуи? Остальным же наоборот нравилось. Конечно, Уёну хотелось, чтобы поцелуи стали не дружескими, но каждая гримаса на лице Хонджуна останавливала его от заветного признания, заставляя всё маскировать под маской дружбы. На очередную попытку поцелуйчика Хонджун тихо хмыкнул, переплёл их пальцы и сорвался с места, потянув за собой младшего. Их ладони удивительно подходили друг другу, и переплетённые пальцы чувствовались настолько правильно, что распирающее чувство счастье вырывалось из Кима, и он громко рассмеялся, продолжая бежать вперёд, к набережной реки Хан. Волны счастья, которые буквально излучал почти постоянно хмурый Хонджун, достигли и Уёна, и тот подхватил смех старшего, пытаясь сравняться с ним. Обоих распирало от нахлынувших чувств, но никто из парней не хотел озвучивать их, чтобы не рушить ту атмосферу, которая воцарилась вокруг них. За сотню метров до набережной они замедлились, переходя на шаг. Нерасцепленные руки грели души обоих, заставляя щёки краснеть, а взгляды бродить по земле, не осмеливаясь подняться друг на друга. Внутри обоих уже начался рассвет смелости и чувств, заставляя странную уверенность растекаться в душе. Парни неловко оба подняли головы, смотря друг на друга, и после вновь уткнулись глазами в землю под ногами. Хонджун начал тихо напевать себе незамысловатую мелодию под нос, а Уён начал прислушиваться, прикрывая глаза. Мелодия вливалась в него и словно наполняла изнутри, хотя казалось, что там уже итак заполнено всё. Чуть забывшись, Чон сжал руку старшего сильнее, заставляя его сердце биться быстрее в несколько раз, и Ким, честно говоря, боялся, что парень услышит этот грохот в его грудной клетке. На набережной они остановились, и Уён вновь обнял старшего, укладывая голову на его плече. В головах обоих пронеслась мысль о том, как же идеально Чон помещается в объятиях Хонджуна, словно кто-то свыше создал их друг для друга. Постепенно светало, и звёзды на небе начали прощально мигать, подстёгивая Кима сделать то, что он так долго откладывал. Он смог лишь слабо улыбнуться, прикрывая глаза и сжимая младшего в своих руках сильнее, прижимая его как можно ближе к сердцу. Чувства к этому ручному сгустку солнца закипали в груди, норовясь просто захлестнуть с головой, и Хонджун даже еле слышно всхлипнул от их силы, но его всхлип не остался незамеченным, и Чон быстро вскинул голову. — Джуни? Всё в порядке? Ты… плачешь? — беспокойство в Уёне росло с каждой миллисекундой, а желание спрятать старшего в кармашек и холить и лелеять увеличивалось в геометрической прогрессии. Он потянулся стереть возникшие кристаллы слёз в уголках глаз Кима, но тот лишь перехватил его ладонь, поднося к своим губам и неощутимо касаясь, заставляя рот Чона приоткрыться с немом удивлении. Он хотел поверить, что это значит то, что значит, но боялся, что снова понимает всё не так, а его рука мелко задрожала, и Уён не мог бы точно сказать, от чего: от лёгких прикосновений хонджуновых губ или от страха. Хонджун быстро замотал головой из стороны в сторону, показывая, что всё в порядке, но тем не менее, не мог даже слова сказать, только печально улыбаться. Он продолжил прижиматься губами к пальцам младшего, не пропуская ни миллиметра. Поцеловав каждый палец и тыльную сторону ладони, Ким поднял голову, смотря на последние звёзды. А потом опустил взгляд ниже, к линии горизонта, заметив, что там заметно посветлело. — Хондж… — Смотри, Уён, рассвет начинается. — Хонджун перебил Чона, чтобы не слышать того, что он предполагал и боялся услышать. Он подошёл вплотную к ограде набережной, упираясь о неё локтями, а подбородок ставя на ладони. Уён тихо подошёл сзади, обвивая руками торс старшего и прижимаясь щекой к дрожащей от судорожного дыхания спине. — Уён, я… Я не знаю. Я не могу. Ты… очень дорог мне. Ты поселился в моём сердце так крепко, что я чувствую тебя как себя. Я пойму, если ты не сможешь ответить мне тем же, просто подумал, что пора тебе об этом сказать. — голос парня дрожал, а сердце заходилось в бешеном ритме. Небо расцветало персиковым цветом, готовясь встречать солнце. Где-то вдалеке послышалось пение первых птиц, что настойчиво звали светило, чтобы получить хоть каплю его тепла. Уён настойчиво развернул Хонджуна к себе, заглядывая в его блестящие глаза. В уголках его собственных собрались капельки слёз, готовые вот-вот пролиться. — Хонджун… Джуни, ты такой дурак. — Эй, имей уважение, я всё ещё старше тебя! — воскликнул Ким, заставляя улыбку расползтись по лицу Уёна и разрушая ту неудобную атмосферу, что образовалась вокруг них секунды назад. — Это не отменяет того, что ты дурак. Потому что я чувствую всё то, что и ты. Только ты зажигаешь солнце, которое согревает меня, в моей душе. Я, — Чон клюнул старшего в щёку. — Тебя, — следующий поцелуй пришёлся в нос. — Люблю. — и наконец-то Уён накрыл своими губами губы Хонджуна, начиная аккуратно сминать их. Солнце, что начало медленно появляться из-за горизонта, мягким светом окутывало двух парней, вокруг которых любовь можно было потрогать, настолько явной и яркой она была. Хонджун несмело двигал своими губами, боясь сделать что-то не так, но рука Чона, что аккуратно перебирала волосы на его затылке, дарила спокойствие и уверенность в своих действиях. Пусть они дышали в данный момент друг другом, им всё равно пришлось разорвать свой полный нежности поцелуй. Хонджун уткнулся лбом в плечо младшего, пытаясь скрыть своё смущение и улыбку. — Ну что, Джуни, поцелуи всё ещё по-детски и глупо? — ехидно прошептал Уён на ухо старшему, оставляя лёгкий поцелуй там же. — Сдаюсь, ладно, только не подтрунивай. — и пока Уён не начал подшучивать дальше, а ведь собирался, Ким вновь поцеловал его, но уже чуть настойчивее, надеясь поставить этим точку в их споре. Уён с охотой ответил на поцелуй, прижимаясь к старшему как можно ближе. Никому из них уже не был интересен рассвет, ради которого они изначально они и пришли на эту набережную. Впереди их ждали ещё тысячи рассветов, но уже вместе, рука в руке и голова одного, идеально лежащая на плече другого. Лучи окутывали их в золотые одежды, а птицы своим пением восхищались силой их любви друг к другу.