Как в самых ромкомных ромкомах

Вообще-то, он был хорошим. Смешной парень с классной прической и красивым телом. Он дарил Столасу подарки, водил на свидания, писал по сотне раз на дню. Словно оправдывая свое имя , он был действительно лучше Блица — спокойнее, цельнее, искреннее. Он даже трахался задорнее (впрочем, что ещё было ожидать от инкуба). Одним словом, с новым, хотя скорее уж первым, ведь Блица-то и бойфрендом было не назвать, парнем Столасу повезло. Что не мешало ему каждый день тосковать по Блицу. Блиц же из жизни Столаса наконец-то пропал. После той анти-Блицевой вечеринки он больше не звонил, не писал, не перебирался через забор, чтобы оборать. Его попыток помириться хватило ровно на день. Столасу бы этому радоваться, но… Как он ни старался, у него не получалось ни сосредоточиться на своём идеальном новом парне, ни выкинуть старого из головы. Словно персонаж из популярного сериала мира живых, он каждый день перечислял в голове достоинства Беттерзэнблицо, которые и все в сумме не могли перевесить его единственный недостаток. Беттерзэнблицо не был Блицем, и потому даже со всеми своими цветами, конфетами и охуительным минетом не мог дать Столасу того, чего он хотел. Столас нет-нет, да и сам порывался набрать Блицев номер. Останавливала неизвестно откуда взявшаяся гордость. Зачем пытаться вернуть себе того, кто никогда его не хотел? Чтобы снова услышать, что Столас — королевский ублюдок? Так что Столасу только и оставалось, что принимать чужую влюблённость, широко улыбаться и стараться не закрывать во время секса глаза — в противном случае проклятое воображение подсовывало Блица вместо Беттерзэнблицо. И все же, его ухищрения не помогли. Видимо чувствовавший, что что-то не так, Беттерзэнблицо предложил Столасу развеяться на берегу горячих источников в Круге Лени. До Круга Лени они добрались на лифте, в самом Круге поехали на вокзал. Столас, как завороженный, смотрел на огромные паровозы. Они были так похожи на старые поезда из мира живых. Они так ассоциировались у Столаса с самыми любимыми ромкомами. Столас провел ладонью по нагретому металлу, огладил блестящую латунную ручку на двери в купе суперпервого класса и… отпрыгнул. Только прекрасная реакция высшего демона помогла ему уйти из-под бьющей прямо с крыши струи воды. Беттерзэнблицо так не повезло — он промок до нитки. — Какого ж ангела? — Столас задрал голову, чтобы понять, кто и зачем так по-дурацки их двоих атакует. Его клюв сам собой распахнулся, а глаза округлились — на крыше вагона стоял Блиц. Его широкие плечи были закованы в жесткую ткань старомодного сюртука, голову венчал высокий цилиндр, руки сжимали шланг с водой. — Б… Блиц? — уточнил Столас, в общем-то, очевидное. — Он самый, сученьки! — Блиц самодовольно улыбнулся и окатил Беттерзэнблицо новым потоком. Тот разразился ругательствами и угрозами, но ни Блиц, ни Столас не обратили на него внимания. Слишком увлеченные новой встречей, они не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Рот Столаса растянулся в неуверенную улыбку, пульс подскочил, щеки поцеловало румянцем. — Что ты тут делаешь? — не удержал он вопроса. — Как что? Обеспечиваю тебе ливень! — Ливень? — Да! Ты же сам говорил, что хочешь именно этого: ливня, вокзала, чтобы кто-нибудь кричал тебе: “Гарриет, не садись на этот поезд в Лондон! Я без тебя жить не смогу!”. — Чего? — улыбка сползла с лица Столаса. — Ты пришел сюда, чтобы снова надо мной издеваться? — Нет! — Блиц возмущенно взмахнул руками, отчего шланг снова прицельно пульнул водой прямо Беттерзэнблицо в лицо. — Стал бы я брать в прокате викторианский наряд, подкупать соседку этого додика, чтобы она заразила его идеей поездки к озерам, или смотреть твои любимые ромкомы, если бы хотел поиздеваться? — Ты смотрел мои любимые ромкомы? — Столас вычленил из речи Блица самое главное. — Ага. Штук пятьдесят соплей с сахаром от Вокстека, еще столько же из мира живых, пару сезонов Адской новеллы. Да что там, я даже позволил Мокси показать мне тот слезодавильный мюзикл с умирающей шлюхой и Оби-Ваном Кеноби. — Но зачем? Блиц завис. Он почесал затылок под рогами, пару раз моргнул левым глазом и один раз правым, пожал плечами. — Ну… — начал он наконец, — я не то чтобы умею красиво говорить. В прошлый раз я попытался, но не добился нихуя. Теперь за меня общаться будут фильмы! — То есть, ты пришел сюда, чтобы… — Я пришел сюда, потому что, когда ты понимаешь, что хочешь провести остаток своей жизни с кем-то, ты хочешь, чтобы этот остаток жизни начался как можно скорее. — Блиц, я… — Дело в том, что я хочу сказать... хотя у меня плохо получается, несмотря ни на что, ты нравишься мне, нравишься очень сильно. Сердце Столаса затопило теплом, а слова разом покинули голову. Он не мог поверить, что все это сейчас происходит именно с ним. Неужели Блиц реально пришел на вокзал, чтобы цитировать все эти романтичности? Неужели он посмотрел целую гору любимых Столасом ромкомов, нарядился как мистер Дарси, притащил откуда-то шланг с водой? — Но ты… — недоверчиво протянул он. — но я… — Ты — совершенство. Для меня — совершенство. — Блиц глубоко вздохнул, зажмурился, распахнул глаза и снова поймал Столаса в плен своего горящего взгляда. — Сейчас я прозвучу, как ебаный соплежуй Мокси, но ты, блядь, просто обязан знать, что я люблю тебя. Да, это так. Я знал это с той минуты, когда мы впервые встретились. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы признать это. Я просто запутался. Я просто никогда никого до тебя не любил. — Блици… — Столас поднялся на цыпочки, протянул руки и вовлек Блица в свои объятья. Ему было необходимо снова почувствовать его рядом. Накрыть губами губы, приласкать язык, ощутить тепло кожи. — Ох, вау! Ох, бля! Как же, сука, краси-и-и-иво! — Беттерзэнблицо, о котором Столас успел позабыть, восторженно захлопал в ладоши. — Перенесешь нас куда-нибудь подальше от этого идиота? — Блиц охотно повис у Столаса на шее и спрятал лицо в его густых перьях. Столас сумел только кивнуть. Его бесконечно вело от долгожданной близости Блица. От его запаха, прикосновений, нежных поцелуев под подбородком и дразнящих покусываний. Забив и на теперь уже бывшего нового парня и на свой багаж, Столас сотворил портал прямо в спальню и уверенно в него шагнул. *** — Да-а-а-а, некрасиво все-таки с Беттерзэнблицо получилось, — пробормотал Столас несколько часов спустя, когда они с Блицем отдыхали после марафона бешеного, животного, но при этом очень нежного секса. — О, да забей на него. Я уже послал этому хуесосу в качестве извинений корзину сыра и острого соуса. Столас покачал головой. Корзины сыра и соуса за подобное представление было мало. Стоило добавить к ней корзинку свежих мышек.