Крылья Восходят: Подростки Исцеляются

"Травмированные подростки — это как цветок, покрытый шипами. Имея внешний вид красоты и невинности, внутри они скрывают боли и раны, которые их делают хрупкими и уязвимыми. Они носят свои травмы как тяжелые оковы, несущие на себе бремя невысказанных эмоций и переживаний... Для травмированных душ подростков, которые сражались за каждый вздох незрелого сердца и пытались утопить свои слезы в океане пустоты, родители становились как отдаленные сухожилия, которые когда-то соединяли с ними, но разорвались под натиском жизненного разочарования. Родители, оставившие своих детей в темноте собственных проблем и спасательной суеты, не могли осознать, что каждый их шаг невнимания или слово обиженности падало на души их детей как ледяной дождь, оставляя за собой следы неисправимых ран. Прошлые обиды и непонимания превращались в цепи, стягивающие силу и живительный источник любви, уведенный подальше от глаз молодых душ. Они, плененные тенью прошлого и неведомого будущего, становились как заплутавшие путники в темном лесу, ищущие луч света, указывающий путь обратно к дому, к месту, где любовь дышит в каждом слове и жесте. Их отношения с родителями шли по волнообразному пути, и порой сдавались под напором смутного страха и разделяющей пустоты, но в каждом сердце горела искра надежды на примирение и полное исцеление. Вот, вроде бы, казалось, взрослые люди. Им уже по 17 лет как-никак! А все равно, ведут себя как эгоисты и непонимающие никого дети. Ребенку не объяснишь, что так делать нельзя, он продолжит,но фактически то, мы все дети до 18? Эдгар тоже так считает, ему никто не объяснил, что наносить себе шрамы—это плохо. Его заносит постоянно в эту сторону, столько раз он хотел перестать это делать, но... Уже вошло в привычку. Ему очень сложно сдержаться, особенно в последнее время. Слезы и апатия идут сами собой, сдерживал все в себе, пальцы ломит в холоде и страшная тоска на душе, невыносимо. Он старается не браться за нож уже не первый день. Эдгар думал, что все хорошо будет и больше не будет так, что не такой, но как оказалось, обещания он не умеет сдерживать, себе тоже. Красные полоски на руках дают ему временное спокойствие, которого челепсттрый добивался раньше уймой время. Это же лучше наркотиков! Ничем плохим он не занимается... Вроде. Правда, неприятненько, что один единственный его "друг", с которым он разве что дерётся за гаражами, ругает его конкретно блин. Постоянно, закатывая рукава сверстника, делает ему "крапиву" по свежим следам лезвия. Это все таки больно. Нет, не такая боль как раз таки, когда ты намеренно её себе наносишь, другая, которую ты не контролируешь. И это страшно. На самом деле, не был бы Эдгар таким ссыкуном, то давно покончил с жизнью, но как не повезло, что боли он боится больше всего, иронично всё-таки. — какого хуя ты творишь- похоже, зря эмо начал резать себя прямо при друге, сидящего у него за компьютером. Останавливается, но от руки лезвие от точилки не убирает от тонкой прозрачной кожи. Иногда было даже страшно смотреть на него, такой худощавый как скелет и тонкий, сейчас раскрошиться прямо. Азиат подходит к другу, сидящему на кровати и смотрит сверху вниз, таким способом показывая, что Эдгар ведет себя во-первых, как мудак, во-вторых, он просто еблан. Молчит. Оба молчат. — я знаю, ты понимаешь,как мне плохо сейчас- эдгар шепчет сквозь свои тонкие и сухие как наждачка губы, на которых уже видно проявляющееся мясо на них, от кусания. — я знаю, что ты страдаешь аутизмом, а вот как тебе плохо, я и так всегда понимал. Харе хуйней маяться, я вот, за место вот этой вот хрени- грубо забирает у него лезвие, тыча ему им в лицо — хожу в зал, знаешь, помогает, и тебе не помешало бы. Пиздец, как ты ходишь ещё.- выкидывает в другой конец комнаты, взявшись за предплечье юноши. — или тебе по настоящему показать боль? Могу спиртом по шрамам пройтись, норм будет?- чернявые глаза эмо поднимаются на чужие, зрачки дёргаются, это не заболевание, а тик. Потом, всматривается на руку, что держит его досточно болезненно за только что порезанное предплечье. — но у тебя ведь тоже следы от сигарет. Пальцы все обожжённые, тебе ли говорить, о том, что бы не заниматься... Эээ... Селф.. Селфхармом.- выдергивает руку из сильной ладони, пока Фэнг немного ошарашенно смотрит на него. — задумался, пока курил. — ага, конечно. Я не верю в деда мороза, зубную фею и твоим бегающим глазам по всюду. Ты не умеешь врать, чудовище Легкая улыбка расцветает на лице Эдгара. Ну и пусть, нехуй было его обзывать. — тебе пять лет? — а тебе? Фэнг цокает, и говорит ему не метать стрелки. Подростки ложатся вдвоём на узкую односпальную кровать. Та скрипит под телами парней, но никого не волнует старая кроватка. — я чет, ненавижу тебя — и я тебя- фэнг закидывает руки под голову и позволяет Эдгару, как коту, прилечь на него, позволяет свернуться клубочком и закинуть на себя конечности. Ничего страшного, это не по гейски. Просто кое-кому, нужна моральная помощь и наврядли, этот кое-кто найдет её в других людях, кроме Фэнга.

...И все, что им нужно, это понимание, забота и поддержка, чтобы зацвести и раскрыться во всей своей красоте и силе."