Вопрос времени.

Парень в клетчатом шарфе невольно улыбался собеседнику, что безумолку болтал о своем новом проекте, ходя туда-сюда, делая разные акробатические трюки при рассказе. Делал он это автоматом, даже сам того не замечая, вникая в свой монолог. Харрис хоть часами готов был разговаривать, особенно, если дело касалось его изобретений. Однажды так, он несколько часов провёл говоря о том, какая его холодильная камера практична, экономна, в общем, гениальна. А Лололошка выслушивал всю болтовню, иногда даже оставляя свои комментарии. Тем не менее, для Харриса он был прекрасным слушателем. Даже больше, идеальным. Им нравилась общая компания друг-друга, она была комфортна для обоих. Приятно иметь слушателя, который выслушает всё, что ты ему скажешь, правда? Джон безумно любил Лололошку, возможно, больше чем друга. Он воспринимал его по-другому. Когда остальные людишки были для него лишь серой массой, особо не отличающихся друг от друга, которыми Дейви так любил играть, и порой даже унижал, утверждаясь за счёт них, Ло был совершенно другим. Этот парень уникален и очарователен, что привлекало ученного. Будучи молчаливом типом, в его взгляде читалось всё. Харрис в буквальном смысле был зависим этим юношей. Парень в голубом шарфе украл его сердце, его внимание, его душу. Ученному нравилось всё в этом странном пареньке, будто стрела купидона пронзила его, покорив сердце, заставив полюбить первого встречного, кем оказался он. Чувства играли в злую шутку с собственным хозяином, не позволяя разговаривать с любовью всей его жизни, стесняясь. Дейви наконец осмелился, волнительно смотря в глаза собеседника, его глаза блестели. — «Ты сделал тяжкое преступление, знаешь? Украв мое сердце, — начал Джон, искра любви только что проскочила между ними, и Лололошка почувствовал приятное покалывание внизу живота. — Не выходишь из моей головы, находясь в нем всё время, честно ли это? Ты жульничаешь. Но чертовски мне нравишься, милый. Я чувствую себя гребанным наркоманом, что не употреблял пару дней, отчаянно нуждаясь в траве. И этой травой являешься ты.» Парень остолбенел, не в силах произнести хоть одно единственное слово. Не мог поверить ушам, точно ли это Джон? А может это сон? Ущипни себя, Лололошка, поверь в ложь. Любовь, что оставалась в тайне несколько лет, раскрылась только что, отвечая взаимностью. Этот момент запечатается в памяти навсегда, на веки вечные для обоих. Харрис, осуществил то, в чем нуждался всё время. Он желал прикоснуться к Лололошке, почувствовать тепло его горячего тела, и прильнуть к губам юного парня. Его губы… обкусанные, но на вкус сладки, чувства управляли ими, они опьянены друг-другом. Приятно ведь, ощущать рядом тепло, что не уйдёт никогда, и уверенно думать, что кому то ты нравишься и нуждаешься, до такой степени, что сносит крышу. Приятно просыпаться в мягкой постели, лёжа в ней не один. Приятно чувствовать объятия во сне, которые дарит тебе твой любимый человек. Всё слишком гладко, должны же быть трудности. Но нет, их не было, и это не то, что радовало, а наоборот, пугала. В жизни никогда не бывает гладко, все зазубрили это в далёком детстве, держа в голове до конца времён. Счастье не может длиться долго. *** Они стоят перед друг-другом, проглядывая в душу, как знающие наизусть собеседника незнакомцы. По крайней мере, такое чувство имелось у Харриса. Больно осознавать, что ранее дорогой тебе человек, стоит перед тобой, совершенно не понимая кто ты.