Всему виной Рио

Звон бокалов, разговоры, музыкальный бит, куча света, цветные пятна – сегодня на центральной части пляжа Копакабана вечеринка. Кто-то танцует на небольшом импровизированном танцполе, кто-то (на деле подавляющее большинство) прямо в песке, ведь хоть на улице уже давно темно, а он всё ещё приятно тёплый, что позволяет резвиться без обуви. Пара команд из этой же тусовки облепили поле для волейбола, те, кто уже устал скакать – пасутся на баре, сделанном в симпатичном бохо-стиле. В «списках» уставших числится и Ален. Он сидит прямо у стойки на высоком барном стуле, на котором совсем не достает ногами до пола, облокотившись рукой об угол и положив голову в ладонь. Его голова звенит от громких звуков, мысли в голове давно уже смешались в цельное месиво, а интересный сине-бирюзовый коктейль давно уже согрелся на горячем воздухе. Но всё равно, Прост время от времени поглядывает в пляшущую толпу, ради одного-единственного человека – Айртона. И вот, он снова смотрит, и снова взгляд цепляется за макушку Сенны. Он прыгает в ритм музыки прямо в центре толпы, широко улыбается, что-то кричит тем, кто кричит ему. Периодически кто-то из толпы обливает его шампанским, отчего волосы на его затылке на жаре завились смешными барашками, и он наверняка весь мокрый до нитки и страшно липкий. Но его это совершенно не беспокоит, мужчина явно чувствует себя просто отлично. Уже дважды чемпион, днём он выиграл гран-при Бразилии на родном Интерлагосе, и сразу после его воспаленным от счастья мозгом было принято решение лететь в Рио и устраивать праздник на Копе. Что ж, Ален поздравил бывшего сокомандника, хотя сам не оказался даже на подиуме, и тут-же оказался поставленным перед фактом того, что он тоже приглашен на вечеринку и не имеет никакого права отказать. «Ты мой особенный гость, Ален». Да уж, в жизни Айртон не выглядел как человек, который может такое устроить. Святоша, весь благой и религиозный, но всё же, абсолютно все люди на этой тусовке приглашены им или его семьей. Пусть даже он не помнит имени больше половины из них. Понаблюдав ещё несколько секунд, Ален отвернулся и прикрыл глаза, пытаясь отвлечься от звука. Так прошла минута, ещё парочка, но вдруг, из раздумий его вырвал чей-то голос. – Ален! Мсье Прост, ну что ты тут киснешь в одиночестве, ещё и не пьешь ничего? В бар вальяжно вошел Сенна. В белых пляжных шортах, расстегнутой на груди белой рубашке, которая от влаги облепила его тело. Такой взвинченный, такой радостный победитель, такой… красивый? – О нет, не волнуйся, всё в порядке. Я просто слегка устал после гонки, – Ален опустил взгляд в пол, его щёки слегка порозовели, либо от жары, либо от стыда, либо ещё от чего-то. – Устал? Отлично, пойдём отдыхать! Давай, пошли, тебе понравится. Лежащую на стойке ладонь Проста схватила чужая рука, для верности сплетая их пальцы, брюнет потянул на себя, в сторону танцпола. Что ж, ладно. Ален ведь не какой-нибудь скучный сноб, он тоже умеет праздновать! Только что ему праздновать?… Ладно, в случае чего, никто и так не заметит того, что он тихо спрыгнул с этого корабля всеобщего веселья. Несколько мгновений, и вот уже пара оказывается внутри толпы. Айртон, словно самосвал с цементом, распихивает всех, кто мешает их шествию, а Ален молчит и со стыдом улыбается – его приятель комично напористый. Теплый песок обнимает стопы даже сквозь вьетнамки, а музыка кажется уже не такой раздражающей. Неужели толпа настолько комфортно поглощает звук? И вдруг, прямо под стойкой ди-джея Сенна остановился. – Не бойся, слышишь? Никто тебя не тронет, просто отдыхай, наслаждайся! И правда, все люди будто немного отошли от их уголка, а ещё, кажется, Айртон по пути чуть не ударил парня, который хотел схватить Алена за шиворот и втянуть в свой круг. И в доказательство своих слов, победитель сам начинает танцевать. Он отлично чувствует синкопический ритм латинской музыки, движется так легко и органично, за ним хочется наблюдать. Сын карнавала… Неужели и правда у всех бразильцев в крови течёт самба? Ален и себе начинает подтанцовывать. – У тебя круто выходит! Щёки француза снова заливаются краской, он пытается спрятать лицо за кудрями на лбу, наклоняя голову, ему стыдно признаваться себе в том, что на самом деле всё это чувствуется не так страшно, как он себе представлял… Пара следующих часов проходят в таком же формате, и вот уже в ход идут свежие коктейли, пара выходит на песок, а Ален почти привыкает ко всей этой шумной, праздной атмосфере, всё начинает ему нравится. Особенно нравится, когда Айртон знакомит всех вокруг с ним, представляя самым дорогим гостем, откровенно им хвастаясь. Ещё коктейль, и Прост перестаёт замечать ритм музыки и пляшет уже совсем невпопад. – Эй, гарото, имей совесть! Ты просто позорно танцуешь самбу!, – Бросает Сенна и исчезает куда-то за спину Алена. На косточки на бёдрах мужчины ложатся чужие пальцы и с умеренной силой начинают двигать их из стороны в сторону, пытаясь имитировать движения самбы. Почти профессионально. – Стой, стой, Айртон, щекотно! Я не создан.. для самбы, – Сквозь смех пытается сказать Прост, ложит ладони сверху на чужие руки, но не отталкивает. Они танцуют так ещё с десяток минут. Ален уже самостоятельно качает бёдрами, хотя ещё несколько часов назад сказал бы, что никогда в жизни не станет так делать. И не убирает руки Сенны, которые всё сильнее и сильнее прижимают к телу во влажной рубашке. Он не может объяснить себе, почему ничего с этим не делает, и ох, он даже не пытается. Мыслей в голове попросту нету, мсье Прост и правда отдыхает. – Неужели мне удалось научить тебя.. Теперь ты двигаешься лучше любой пассиста на Самбадроме! Руки на бёдрах вдруг дёргают особенно сильно. Алена разворачивает лицом к Айртону, он наконец снова видит его. В карих глазах сверкают какие-то слишком подозрительные бесики, пухлые губы изгибаются в улыбке. – Спасибо, что пришел ко мне. Знаешь… я устроил всё это для тебя. Ты постоянно выглядишь слишком нервным, уставшим. А тебе так идёт улыбка. Прост совершенно не успевает ничего сказать, не успевает даже смазанно хихикнуть. Ладони Сенны перемещаются на его лицо, а на губы ложится поцелуй. Горячий, даже жаркий, с привкусом алкоголя он почему-то чувствуется чем-то правильным. Органичным. Ох, завтра оба они точно об этом пожалеют. Но чёрт, это будет завтра. Уже под утро на пляже становится тихо. Музыка совсем не играет, никто не пляшет и не играет в волейбол, но Прост и Сенна всё равно здесь, Копа, кажется, не планирует их отпускать. Они сидят прямо у моря, протянув ноги к волнам, солёная, тёплая вода время от времени облизывает кожу, словно пытаясь привести в чувство. – Зачем ты поцеловал меня?, – Вдруг рушит тишину Ален. Кажется, он начинает трезветь. – Не знаю. Мне просто захотелось, – Задумчиво отвечает младший, даже не смотря на собеседника. Взгляд его устремляется куда-то далеко, за линию горизонта. – Ты всегда делаешь то, что хочется? – Нет. Всему виной Рио. И неожиданно для себя, Ален смеётся. Он даже не знает что именно его смешит, ведь ситуация странна до невозможности. Рио… – Если бы не Рио, я бы до смерти не научился танцевать Самбу.