Второе дыхание осени

Фразами о любви меня будто кормят с руки И пусть слёзы твои рекой падают на ладонь Осень будет холодной, как и твоя любовь

      Она курит уже третью сигарету, нервно вглядываясь в тёмное небо без звёзд. Его вид идеально подходит под сегодняшний вечер и под её жизнь в целом. Где-то недалеко шумит толпа людей, они явно обмениваются позитивными впечатлениями, эмоционально что-то выкрикивая и показывая друг другу фотографии с телефонов и никто из них не стоит сейчас так же, как она. Руки дрожат, сил в слабых от стресса ногах уже не осталось, приходится жалко опереться спиной о кирпичную стену, чтобы не свалиться кому-то под ноги. Она сильнее натягивает капюшон на голову, не заботясь о растрепавшихся рыжих волосах, желает спрятаться от холодного ветра за тонкой тканью спортивной кофты. Чёртова осень. Как он там пел? «Осень будет холодной»? Точно будет, хоть в чём-то не соврал.             Голова болит ужасно, будто кто-то проклял её или, по меньшей мере, избил. Но правда была в том, что, наверное, прокляла она себя сама, неосознанно и совершенно случайно. Она недовольно хмурится, когда рядом стоящий уличный фонарь начинает мерзко мигать, будто читая её мысли. Значит, точно кто-то проклял. Мимо проходит шумная компания подростков, выкрикивая строчки его песен и от этого хочется громко завыть, глядя на яркую луну. Для них всех Мукка – символ свободы и бунтарства, а для неё – символ боли и утраты. В больную голову резко приходит странная мысль: а зачем она здесь стоит? И странная она, потому что слишком уж адекватная. А адекватность на Алису совсем уж не похожа. Не её черта характера, не её эмоция и не её чувство. Она это поняла давно и уже смирилась, но с одиночеством смириться не смогла. До поры до времени получалось, но затем что-то обязательно шло не так и эти бесконечные карусели повторялись раз за разом. Она чувствовала себя маленькой незначительной фигуркой, вокруг которой вечно что-то происходило, менялось время и случалось что-то новое, бушевали ураганы и бури, а она стояла на месте, не в силах шевельнуться. Будто малейшее движение вызовет в слабом девичьем теле адскую боль или уничтожит за секунду. А этого ой как не хотелось, не смотря на и так прискорбное существование. Лучше хоть как-то, чем совсем никак.       Так почему она здесь? Почему мёрзнет, ёжась от холодного ветра, почему забивает лёгкие дымом, почему мучает себя? Решила показать, что чувств больше нет, что выдрессировала себя до уровня «я могу заткнуть свою боль сама»? Да только вот не сработало это ни хрена. Никаких планов и надежд на этот вечер не было, но даже намёки на них сейчас сыпались, как карточный домик от лёгкого ветра. Зачем уж врать, это совсем не ветерок, это бешеная буря, от которой сыпалась сама Алиса.       Не смотря на всю боль и обиду на собственное решение, она стояла, будто вкопанная. Могла бы убежать домой, прыгнуть в первое попавшееся такси, снова скрыться и забыть про этот вечер, как про страшный сон, но что-то не давало этого сделать. Бесполезно отступать. Она впервые за три года перешагнула эту грань и уже не могла сделать вид, что ничего не было. Не получится и дальше бегать от себя и от него после такого.       Алиса, в целом, неплохо научилась жить с болью и горечью утраты. Три года ездила по городам России, не задерживаясь где-то надолго, чтобы не привязаться к кому-то так же, как к нему. Этот ритм жизни выматывал, но останавливаться было страшно. Усталость спасала от мыслей и необдуманных решений, ибо сил на них просто на просто не оставалось. А затем она, в сотый раз, поняла, что всё это до ужаса надоело. После этого в памяти случился оглушающий пробел. Что она делала, что она думала и что хотела – не помнила. И пришла в себя только сидя на диване в съёмной квартире в родном Питере, держа в руках билет на концерт Мукки. Она наконец-то переступила через себя, но радостных фейерверков в честь этого события почему-то не было.       Свою ошибку она осознала, стоя в шумном зале клуба, смотря на сцену. Смотря на него. Всё это время она не слушала его музыку, старалась не следить за его социальными сетями, но Интернет – штука непредсказуемая и иногда невольно она всё же видела его фотографии, слышала мелодии новых треков и родной голос с каких-то интервью. Концерт привёл Алису в неописуемый шок. Она не ожидала, что его творчество изменилось настолько и не узнала своего Серафима в этих строчках, пропитанных сплошной трагедией и скорбью за чем-то ей не ясным. В 2021 году, когда они расстались, он был совсем другим.       Алиса полюбила почти сумасшедшего Серафима, желающего взорвать весь мир своей бунтарской музыкой, не смотря на свою неопытность и неумелость. Да, он писал грустные треки, но, не смотря на тяжёлые строчки, атмосфера в них была совсем другая. Почти что неописуемая. Разве за три года человек может измениться настолько? Видимо, может. Ведь сейчас изменилась не только его музыка, став более серьёзной и взрослой, раскрывая трудные темы, которых раньше Сидорин даже не хотел касаться. Изменился и сам Серафим. Перекрасил бледно-красные волосы в свой родной цвет, принял неряшливые кудряшки, похудел и подкачался, набил несколько новых татуировок. Новикова его сначала даже не узнала. А когда узнала – немного испугалась. Его внешность стала подтверждением того, что три года – это не мало, совсем не мало.       Она слушала его голос, наблюдала за тем, как он ходит по сцене, вымахивая руками, будто в замедленной съёмке. Люди вокруг задевали её локтями, постоянно толкая, но она не двигалась. Скорее всего, её посчитали совсем странной, как не от мира сего, что было логично. Одна девушка даже поинтересовалась, всё ли у неё хорошо и всучила бутылку с водой, не смотря на ярые протесты. Мир не без добрых людей и после глотка холодной воды разум действительно прояснился. Жаль вода и доброта случайных прохожих не поможет решить её проблемы сейчас.       Она не узнала старого и простого Серафима в этом зрелом парне. Даже не парне, мужчине. Так почему же она всё ещё здесь? Она ведь даже не знает, думал ли Серафим о ней всё это время. Возможно, он страдал так же как она, а возможно вспоминал вскользь и невзначай, недовольно хмуря брови. «Ну да, помню Алису. Неплохая девчонка была, но хорошо, что расстались. Обуза ужасная». Новикова тихо хмыкает от такой странной мысли. Не мог он о ней так отзываться, глупая фантазия. Или мог?       Они познакомились в далёком 2017 году через каких-то общих знакомых на непонятной домашней тусовке. Сейчас Алиса даже не может вспомнить кто именно из её тогдашних друзей свёл её с Сидориным. Столько времени прошло, столько людей ушло из её жизни, только сам Сидорин и остался, к счастью или беде. Но Новикова хорошо помнит, как впервые увидела Серафима. Он сидел в углу незнакомой ей гостиной, играл на гитаре и тихо пел, убаюкивая приятным голосом. Ему было плевать на громкую музыку, на недовольные взгляды отдельных личностей и количество выпитого алкоголя. Он хотел петь – и он пел, пока фиолетовый свет неоновых ламп мягко падал на его лицо. Рядом с ним стояло несколько парней и все они сразу заметили Алису, неловко подошедшую ближе. Она слегка наклонила голову, вслушиваясь в новую мелодию, но он её не замечал. Заметил только, когда его друг щёлкнул пальцами перед лицом и прямо указал на Алису. Мол, смотри какая девчонка, познакомься лучше. Это он и сделал.       Тогда Серафим был лёгким на подъём, он никогда не переживал о последствиях своих решений и просто жил, пытаясь наслаждаться каждым глотком воздуха и каждой секундой. Вот и Новикову полюбил быстро, сам того не понимая. Через месяц она уже переехала в его квартиру, готовила ему завтраки и складывала ярких цветов одежду в шкаф. Сидорин за все свои двадцать три года жизни впервые почувствовал такое количество заботы и помощи. Алиса казалась такой хрупкой девушкой, но почему-то именно она стала для Серафима идеальной. Именно она смогла совладать с его характером и привычками, стать опорой и поддержкой, получая то же в ответ. Она больше всех любила его песни, любила слушать его голос и обожала наблюдать за тем, как он их исполнял. Обожала смотреть, как он пальцами перебирал струны в своём собственном темпе, медленно кивая головой в такт мелодии, погружаясь целиком и полностью в себя. В такие моменты он забывал даже про Алису и ей приходилось мягко забирать гитару с его рук, а затем со смехом целовать в обе щеки, чтобы не злился.       Серафим тогда был распиздяем. Самым настоящим распиздяем и сам того не скрывал. Сначала Алиса любила эту его черту характера, любила то, насколько он отличался этим от неё самой. Она любила спокойствие, уверенность в будущем и относительную стабильность. Но, тем не менее, любила Серафима, не смотря на то, что он был полной противоположностью всех её привычек и симпатий. А что любил сам Серафим? Любил Алису, любил, простите за грубость, бухать и творить не пойми что и не пойми зачем. После сегодняшнего концерта Новикова словила себя на непонятной мысли. «А может мы просто не в то время встретились?».             Со временем Алиса поняла, что жизнь на плаву, когда ты не знаешь, что может произойти на следующей неделе или уже завтра, её напрягает. Напрягает, когда твой парень месяц сидит дома, в поисках работы, еле сводя концы с концами, не желая искать заработка. Напрягает, когда посреди дня он срывается на другой край города, хотя обещал, что проведёт время с тобой за просмотром какой-то мелодрамы. Напрягает, когда он что-то скрывает, слушает, но не слышит или забывает каждую мелочь. Иногда казалось, что Серафима кто-то подменил. Казалось, что с очередной сомнительной тусовки вернулся не её молодой человек, а неосознанный разгильдяй, очень на него похожий. Обстановка накалялась ещё и началом музыкальной карьеры парня. Или именно тогда она и начала накаляться? Алиса не помнила. Она, конечно же, сама поддерживала Сидорина, ибо видела в его текстах невероятных масштабов потенциал, видела в его глазах любовь к музыке, которой он тогда совсем не понимал. Сейчас то он уже серьёзный артист, разбирающийся во всех аспектах и звучаниях, это было видно по его поведению на сцене, слышно по его новым песням.              В какой момент музыка стала важнее любящей Алисы? В какой момент они перестали ценить всё то, что имели?             Новикова кидает тлеющую сигарету под ноги, топчет её подошвой обуви и кусает нижнюю губу, сдерживая слёзы. Плакать сейчас точно нельзя.      

      ***

      Лифт тащится этажами сквозь образы иллюстраций Я мысли внутри катаю, мне надо себе признаться Как жаль, что нельзя подольше в парадной стоять с ключами Я выдумал всё до строчки, квартира стоит пустая

            Алиса с грохотом закрывает окно в их спальне, затем обнимает себя руками в тщетных попытках согреться. Голова болит из-за недостатка сна и стресса, глаза будто могут вот-вот закрыться и девушка громко чертыхается себе под нос. Да сколько можно! Слишком много тревоги, слишком мало отдыха. Слишком мало Серафима. Даже не так, Серафима ей катастрофически мало. Она разочарована. Не думала, что их мечты и цели расходятся настолько сильно. Сейчас казалось, что между всегда счастливой и любящей парой бушует целое море, напрочь сбивая с толку.             Квартира стремительно погружается в ночной полумрак, но Алиса не включает свет. Не хочет тревожить себя ещё и яркими лампочками, еле горящего светильника в прихожей вполне достаточно. В груди что-то неприятно колит и девушка ходит из комнаты в комнату, не находя себе места. Устала. Чертовски устала закрывать на всё глаза, ведь все её попытки поговорить Серафим игнорировал. Приходилось принимать поражение, отступать и снова забывать о своих чувствах. А каких чувствах? Обида, боль, разочарование и, самое неприятное из списка, любовь. Именно любовь держала её на месте, заставляя покорно ждать лучшего момента. Только где этот лучший момент?       Новый приступ тревоги напоминает волну, сбивающую с ног, и Алиса садится на маленький диванчик в гостиной, не в силах бегать из угла в угол. Нужно подумать. Мысли вызывают неприятную горечь, но она не сдаётся. Серафим стал другим, а вместе с ним другой стала и сама Новикова. Он с головой погрузился в музыку, в свою карьеру начинающего артиста, забывая о свой жизни до этого решения. Теперь казалось, что он постоянно играет на гитаре, только теперь её никак нельзя забрать, никак нельзя успокоить его злость поцелуями и смехом. Он вечно был то на студии, то закрывался на кухне, придумывая новые мотивы, а Алиса оставалась одна. И со временем пустоту и напряжение в их квартире уже не получалось не замечать. Никак не получалось.       Наконец-то входная дверь открывается и Серафим заходит внутрь, чувствуя себя как никогда уставшим. Похоже, сна ему тоже катастрофически не хватает. Он вяло разувается, бросает связку ключей на деревянную тумбу и сам дёргается от их громкого звона. Погружённый в свои мысли он даже не заметил насколько темно и тихо дома. Обычно Алиса всегда включала телевизор, слушала глупые телепередачи, занимаясь своими делами, ибо тишины на дух не переносила. И давно она перестала это делать? Ответа на собственный вопрос у Серафима не было. Он проходит дальше, оглядывает такую же тёмную гостиную и только спустя пару секунд замечает Алису, сидящую на краю дивана. — Ты опять пришёл поздно, — тихо констатирует факт, невидящим взглядом уставившись в стену. Сидорин на мгновенье останавливается, удивляясь её голосу. Чересчур нервный тон, насквозь пропитанный болью. — Ты же знаешь, у меня много работы. Это важно и для меня, и для карьеры, — он кидает кожаную куртку на стул и подходит ближе к дивану, рассматривая девушку. Давно она стала выглядеть так вымотано? Давно она похудела на пару килограмм, давно у неё появились тёмные круги под глазами? Теперь то он замечает все эти детали, от которых внутри будто кошки скребутся. И кто в этом виноват? — Ты всегда так говоришь и я давно это поняла. Не нужно, блять, повторять. Но что на счёт меня? Что важнее: я или твоя карьера? — она чувствует, как глаза предательски слезятся и пытается сдержать эмоции. Серафим хмурится, садится на корточки перед Алисой и осторожно кладёт ладони на её коленки, обращая на себя внимание. — Ты важна для меня. Но я должен заниматься музыкой. Это вся моя жизнь, моя мечта, — он говорит медленно, стараясь правильно подобрать слова, которые уже вряд ли смогут помочь. Ему всегда было тяжело изъясняться ясно, но при этом быстро, а в стрессовых ситуациях этот навык терялся напрочь, как и сейчас. Сидорин понимает, что что-то совсем не так, когда Новикова переводит на него свой взгляд. Странный, запутанный и почти пустой, который невозможно прочитать чётко. — А что на счёт моей жизни, Сим? Ты как будто забыл про меня, я себя обузой чувствую. Ты вечно занят, вечно занимаешься своей музыкой, а я сижу одна, потому что у тебя и времени на меня нет. А я семью хочу нормальную, стабильности хочу. Мне трудно жить в этой..неопределённости, — её голос становится громче с каждым словом, демонстрируя не только боль, а ещё и злость. Она всегда была рядом, он всегда её любил, а что сейчас? Сейчас можно променять её на свои мечты? — Это временно, Алиса. Я же делаю это для нас, для нашего будущего. Скоро будет легче, я уверен, — он смотрит на неё снизу вверх, стараясь показать всю чистоту своих намерений и искреннее желание всё исправить. Девушка лишь покачивает головой и поднимается на ноги, резко выдыхая. — Серьёзно, будущее? А настоящее? Ты забываешь про настоящих нас, не нужно вечно смотреть в одно лишь будущее. Я устала чувствовать себя вот так! — она взмахивает руками в почти истерическом жесте и Серафим подымается следом за ней. Тянется к ней в попытке утешить, но она лишь отталкивает его руки и продолжает. — Мне не нужны твои слова, мне нужен ты и твоё присутствие. Я всегда была рядом, всегда поддерживала и помогала и, мне кажется, что я не заслуживаю такого отношения. — Я люблю тебя, Алиса! Прошу, пойми меня. Я не могу упустить этот шанс, я только-только начал продвигаться, — он чувствует, как его терпение постепенно заканчивается, но говорит искренне. Действительно любит сильнее, чем кто-либо. И сейчас, глядя в её синие глаза, кажется, что сердце будто разрывается от любви к Новиковой и желанию исполнить свои мечты. — Любишь? Тогда почему я тебе не нужна? Я не могу так жить. Я устала бороться за нас, за тебя и нашу любовь, Серафим, — она растирает непрошенные слёзы по щекам и почти что убегает в спальню, быстро закрывая за собой дверь. Не может больше смотреть на него, слышать его голос и видеть, как всё между ними рушится.       Серафим остался в тёмной гостиной наедине с чувством вины и бессилия. Понял, какую ошибку совершил и как близки их отношения к трагическому завершению. Понял, что может потерять Алису и это ранит больше всего. Алиса стала для него целым миром, не смотря на разные характеры, желания и мечты. Хотя, она ведь никогда и не мечтала. Всегда жила только настоящим, не заглядывая далеко в будущее. Она планировала что-то не слишком далёкое и масштабное, но никогда не мечтала. Мечтал только он, вот к чему это и привело. Сидорин тяжело вздыхает, слыша всхлипы Алисы даже сквозь закрытую дверь и сам чувствует, что может вот-вот заплакать, но позволить себе этого не может. Алиса права. Снова права. Хочется обнять её, поцеловать, повернуть время вспять и сделать всё иначе, но уже поздно.       Его мечты и амбиции разрушили самое дорогое и ценное.

***

И тенор поменяю на баритон

И падаю так больно на линолеум

И ясно понимаю: всё не то

      Алиса гордится собой. Всё же смогла сдержать слёзы, вспоминая сцену их расставания. На следующий день после их ссоры, Серафим всё же ушёл на студию. Снова. Забыл о своих обещаниях и словах, оставил Новикову одну, дав шанс сделать выбор самостоятельно. Будто спихнул всю ответственность, наплевав на всё. Она свой выбор сделала и быстро уехала, порвав все связи, сжигая за собой мосты. Не оставила ни одного шанса связаться с ней и что-то исправить. Она увидела достаточно. И не смотря на всю свою былую уверенность, три года разлуки стали самым настоящим мучением. Она скучала, жалела, переосмыслила все свои поступки и слова, посмотрев на ситуацию под другим углом. Виноват ведь был не только Серафим.             И логично будет спросить, так почем уже Алиса не приехала раньше? Почему пряталась, скрывалась, боялась лишний раз зайти в социальные сети? Она и сама не знала. Было страшно попробовать что-то исправить, снова посмотреть в глаза любимого человека, который обошёлся с тобой уж совсем не вежливо. Боялась, что они снова всё разрушат и почему-то была уверена, что Серафиму на неё плевать. Возможно он пострадал пару дней и забыл про рыжеволосую, как про неудачный жизненный эпизод.       Алисе надоел ритм её жизни и ей стало интересно посмотреть на Сидорина сейчас. Устала мучить себя расспросами о том, как он мог себя чувствовать. Решила посмотреть и проверить, вот, собственно, почему она стоит возле чёрного выхода клуба, где пол часа назад слушала новые песни Серафима. Теперь Алиса вспоминает с какими мыслями покупала билет. «Изменила ли его музыка? Как на него повлияли все эти мечты и потеря нас? Счастлив ли он сейчас со своей чёртовой карьерой?».             Новикова вздрагивает всем телом, когда тяжёлая дверь всё же открывается и на улицу выходит Серафим в окружении незнакомых ей парней. Наверное, его новая команда. Она узнает лишь одного старого друга Сидорина, и он узнаёт её так же быстро, соображая резче самого Серафима.       — Пиздец, — громко матерится тот же Саша и только тогда кудрявый переводит взгляд на незаметную девушку, скрывающуюся за капюшоном и мешковатой одежде. Вот так сюрприз. Серафим застывает на месте, чувствуя, как быстро бьётся сердце. Она серьёзно? Саша оперативно и понимающе уводит всю компанию парней куда-то за угол, оставляя ребят наедине. Больше ничего не говорит и затыкает рты всем остальным, пресекая глупые шутки и вопросы.       Алиса поворачивается к парню и покачивается, как от удара. Видеть его второй раз за вечер невыносимо больно. Интересно, а что бы сделал старый Серафим из 2019 года в такой же ситуации? Так же стоял в ступоре или мгновенно бросился бы в объятия? Сидорин медленно подходит ближе, еле переставляя ноги, и смотрит на девушку мутным взглядом. Это правда она? До боли худая, всё с теми же тёмными кругами под глазами и с всё той же прической. Всё та же девочка с каре, только сейчас, к сожалению, не его. — Алиса? — задаёт бессмысленный вопрос и сам себя за это винит. Он ведь узнал её сразу, к чему эти глупости? Он сам свой голос не узнаёт, настолько он кажется хриплым и чужим. Разбитым. — Привет, Сим.       Серафима будто накрывает волной воспоминаний от её голоса. Пропитан болью так же, как и в ту ночь. Сейчас он чувствует себя ещё хуже, чем за все эти три года. Три года паники, попыток всё исправить и взять себя в руки. Он скучал ужасно, постоянно жалел и винил себя во всём, что сотворил. Он бы с радостью отдал всю свою славу и известность, чтобы вернуть Алису в свою жизнь. Хотелось снова почувствовать себя любимым, показать ей свою любовь, рассказать о своих чувствах, но сейчас он молчал. Не знал, что сказать, с чего начать. Он исполнил свою мечту о музыкальной карьере, но понял, что это того совсем не стоило.       Его боль, его скорбь и уныние отразилось на творчестве, что было заметно невооруженным взглядом. Слушая его новые песни можно было заглянуть в его душу, как в зеркало, увидеть то, как он жалел и как себя винил. Наверное, не было ни дня, когда Серафим не думал о ней. Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала: проснуться, залезть в телефон и рыскать в социальных сетях, проверяя её удалённые аккаунты, с надеждой, что какой-то из них она вернула для Сидорина. Он не знал где она, как она и чем она занимается. При чём, этого никто не знал. Из жизни их общих знакомых Алиса исчезла ещё раньше, а от собственных друзей скрылась так же, как и от бывшего парня. Серафим звонил каждой её подруге и каждая одинаково жаловалась на легкомыслие Новиковой, на её глупое решение и внезапное исчезновение. Он их тогда проклинал. Разве можно говорить такие ужасные вещи, не зная, что произошло в её жизни и что привело её к желанию испариться для всех знакомых?       И самое обидное было в том, что Алису никто не мог заменить. Ни одна девушка, которая признавалась Сидорину в симпатии даже близко не была такой же замечательной, как она. Ни алкоголь, ни музыка, ни огромные концерты не помогали хоть на час забыть о ней.       Три года мучений и всё ради того, чтобы сейчас молча смотреть на друг друга, осознавая собственную глупость. — Не думал, что когда-то увижу тебя снова, — наконец-то говорит хоть что-то спустя несколько минут молчания. Теперь голос Сидорина звучит слегка увереннее, ибо смысла в страхе нет. Если и дальше бояться – можно снова всё потерять. На ошибках учатся, вот и ему хватило всего одной ошибки чтобы научиться. — Я тоже не думала, — она хмыкает и старается сдержать свои эмоции. «Не плакать, не кричать, держать себя в руках!». — Просто..должна была тебя увидеть. — Почему ты здесь, Алиса? — слышит в её словах что-то скрытое и спрашивает напрямую. Новикова понимает, что он и впрямь изменился. — Хотела убедиться, что музыка тебя действительно поменяла. Хотела знать, что ты исполнил свою мечту и стал тем, кем видимо, хотел, — отвечает честно и сразу же жалеет, видя, как Серафим сжимает руки в кулаки. Боже, ну почему разговор снова начинается не с того! — Пришла, чтобы проверить меня? Думаешь я тот же распиздяй, который на всё глаза закрывает? — Сидорин шагает ближе к девушке и она почти физически чувствует его гнев. Сама начинает злиться в ответ и на себя, и на него. Алиса вздрагивает, когда замечает, что он смотрит прямо в её, синие как озеро, глаза. Понимает, о чём она думает? Понимает, что она винит себя за все ошибки прошлого? — Я не это имела в виду. Просто..мне больно видеть тебя таким, — говорит совсем тихо и хочет под землю провалиться. Не это она должна была сказать, совсем не это. Выходит, что снова сдалась. — Больно? А ты думаешь, мне не больно было? Думаешь, я не страдал всё это время? Я тебя потерял Алиса. И это был самый настоящий ад, — злость мешает хоть как-то фильтровать речь и он быстро признаётся в своих чувствах. Признаётся в том, что так пытался скрыть. Алиса жалеет и понимает, какая же она дура. Как она могла думать, что этот парень забудет о ней и будет вспоминать лишь невзначай? После концерта она поняла, насколько сильно отразилось их расставание на его творчестве, на нём самом. И сейчас убедилась в этом. Стало стыдно за то, что она бегала от их общей боли по всей стране. — Теперь я так не думаю. И я тоже страдала. Я потеряла и себя, и нас, когда ты начал заниматься музыкой и я не должна была тогда вести себя так. Время совсем не помогло, — Серафим вздыхает, слушая её, понимая, что гнев отступает. Его место занимает понимание и надежда. — Мы оба ошиблись, я в большей мере. И я уже не тот сумасшедший мальчик, который ставит ебаные амбиции выше всего, Алиса, — он говорит правду, девушка это чувствует и видит. Он действительно изменился, она ведь об этом весь вечер думает. Только какой он сейчас? Сможет ли Новикова полюбить нового Серафима, ведь в её памяти он остался ярким и импульсивным мальчишкой? Сможет ли снова медленно открыться ему, открыть его самого для себя? — Господи, я вообще не понимаю, что творю, — рыжеволосая в неожиданном приступе паники прижимает ладони к горячим щекам, стараясь привести себя в чувство. — Я не знаю зачем приехала, Сим. — Зато я знаю, что больше не хочу снова всё терять. По крайней мере, вот так. Слышишь меня? — он осторожно обхватывает её запястья, обращая на себя внимание, отвлекая от тревоги. Она кивает и Сидорин медленно опускает её руки. Хочет видеть её лицо, её прекрасные глаза, чтобы не пропустить проблеск любой эмоции. Теперь он не может позволить себе игнорировать её боль и малейшие изменения. — К чёрту все эти разбирательства, ещё успеем обсудить кто, где и когда натворил хуйни. Только не беги от меня снова, ладно? — Ладно, — Алиса слабо улыбается и тихо смеётся, когда Серафим сгребает её в объятиях.       Даже запах его стал сейчас совсем другим, она замечает это, когда брюнет прижимает её к себе как можно ближе, обвивая талию. Поменял парфюм на более мужественный, под стать своего нового стиля и образа жизни, начал курить какие-то «тяжёлые» сигареты, Новикова даже не может объяснить этот терпкий запах табака. Кажется, что они смогут. Смогут обсудить всё, понять ошибки друг друга, принять новые черты характера и привычки. Смогут смириться с долгой разлукой, оставив боль в прошлом, ради светлого будущего и, самого главного, настоящего. И уж точно смогут наверстать упущенное время.       Наверное, смогут, если получится слушать и слышать друг друга. Главное ведь, не наступить на те же грабли, не оставить важные детали незамеченными, ведь, обычно, самая незначительная мелочь в будущем может вылиться в громкий скандал и стать причиной разрухи.       Обнимаясь в мягком свете луны, пряча друг друга от холодного осеннего ветра, они думают о любви; о том, что могут сделать, чтобы всё исправить и вернуть былое тепло. Любви ведь, даже самой чистой и искренней, никогда не достаточно? Работа над собой и над отношениями – вот по настоящему нужная вещь.

Это тёмная ночь, перекрёсток аллей

Где я видел её и пустил в свои сны

И мы вместе умрём под лучами луны