Шанс

      У Чэн Сяоши к волосам прилипли лепестки незабудки. У Лу Гуана закатываются глаза за пределы орбит. У Чэн Сяоши нет понимания, что валяться в траве на поле — не очень хорошая идея, но Лу Гуан соврал бы, если бы сказал, что он не считает это самым чудесным в своём парне. Быть одновременно таким дурашливым, но самым мудрым и заботливым среди всех. И он готов ломать преграды ради него.       Сяоши растрёпывает волосы руками, наклонив голову.       — Там ещё что-то осталось? — спрашивает он.       Лу Гуан снова закатывает глаза.       — Идиот.              Пока Чэн Сяоши стоит вот так в своей большой толстовке с растрёпанными волосами, с цветами на голове, с зелёными пятнами травы на одежде, на фоне закатного солнца с отблесками оранжевых фильтров, с дымом тумана вокруг, Лу Гуан смотрит на него как завороженный минут пять, стоя у машины.       Это похоже на воображение, сказку, фантазию, иллюзию. Лу Гуан очень сильно любит его.       — Почему ты пялишься на меня уже пять минут? Лу Гуан, ты забыл, как моргать и двигаться? — говорит ему Сяоши и улыбается.       Лу Гуан ничего ему не отвечает. Лу Гуан очень резко сокращает расстояние между ними и впечатывается в чужие губы, обхватив руками прохладные щёки. Он водит языком по губам Сяоши всего пару секунд, а потом отрывается от него, весь покрасневший, и направляется к машине, садясь за руль.       — Вау. Что это было? А можно ещё раз? — Сяоши стоит, как вкопанный и парализованный, улыбающийся, с чувством нарастающего тепла в груди, прижимает пальцы к губам и проводит по ним невесомо.       — Если будешь меньше валяться в траве, — Лу Гуан заводит машину.       — Хорошо, Гуан-Гуан, я постараюсь, — мурлычет ему Чэн Сяоши и запрыгивает в машину, а потом быстро целует его в щёку, от чего Лу Гуан ещё сильнее заливается красным и толкает его рукой. Чэн Сяоши улыбается шире.       Сегодня ночью они покинут город, сегодня ночью они исчезнут с лица планеты, сегодня ночью они станут единственными существующими друг для друга людьми. Но оба скажут, что они стали друг для друга единственными ещё в первый день встречи. Они исследуют все территории, все дороги и поля с цветами. Никто не заметит, что их больше нет. Или рады, или просто не заметили.       Но Лу Гуану больше ничего не нужно, кроме спящего Чэн Сяоши, когда они едут по ночной трассе. Лу Гуану ничего не нужно, кроме лёгких поцелуев, когда Сяоши спит, и так, чтобы он не заметил и не почувствовал. Лу Гуану ничего не нужно, кроме как накрыть его своей курткой, а самому продолжать вести машину сквозь желание спать.       И чем дальше город, тем лучше пейзаж и Сяоши на фоне этого пейзажа.       Сяоши на фоне цветных полей, Сяоши на фоне длинных рек, Сяоши на фоне густых деревьев, Сяоши на фоне рассвета. И никто не мчится за ними вслед. Никто их не ищет. И им это нравится.       Через сутки они снова остановятся на безлюдной трассе, среди зелёных полей и густого леса, а Чэн Сяоши будет смеяться, возьмёт Гуана за руку и поведёт его в чащу леса, а потом повалит его за собой на траву, стиснув руками.       — Идиот, Сяоши. Прекрати заниматься этой дуростью, я не хочу испачкаться, — Лу Гуан ворчит и пытается вырваться из хватки, но ничего не получается и он обмякает в его руках.       — Полежи со мной, Гуан-Гуан, — Сяоши утыкается ему в грудь лицом и тихо шепчет.       Лу Гуан послушно остаётся в руках Сяоши, устраиваясь поудобнее. В конце концов, он не может ему противостоять. В конце концов, Лу Гуан просто очень сильно любит Сяоши. В конце концов, Чэн Сяоши тоже очень сильно любит Лу Гуана.       Сяоши медленно поднимает голову от груди, а потом Лу Гуан покрывается мурашками от дыхания и ощущения влажных губ на шее. Чэн Сяоши захватывает кожу зубами и начинает её выцеловывать губами, водить туда-сюда, пока у Лу Гуана кружится голова от нарастающего возбуждения во всём теле. Его начинает потрясывать от настолько приятных ощущений. Лу Гуан крепче прижимается к Чэн Сяоши и сжимает его волосы левой рукой. А потом они встречаются взглядами. Их лица всего в паре сантиметров друг от друга. Чэн Сяоши очень сильно ухмыляется, пока Лу Гуан растворяется.       — Как же быстро ты сдаёшься, Гуан-Гуан, — Сяоши кладёт ладонь на его горячую щёку.       — Просто заткнись.       Лу Гуан может бесконечно притворяться недосягаемым, но если это Чэн Сяоши — его недосягаемость ломается с треском. И он ничего не может с этим поделать. Он и не хочет что-то делать с этим.       И поэтому Лу Гуан не выдерживает: он целует его сильно, глубоко, с чувством головокружения и закатившихся глаз от удовольствия. С чувством трясущихся рук от тепла внизу. С чувством, что нет ничего лучше, чем то, что с ним сейчас происходит. Даже если вся его белая одежда станет зелёной от проклятой травы. Даже если это Лу Гуану потом отстирывать светлую толстовку Сяоши и свою рубашку.       Может быть, кто-то не заметил или рад, что их больше нет, но одно они знают точно: они не замечают никого, кроме друг друга, поэтому весь мир не имеет значения.       Чэн Сяоши отстраняется первым и тяжело дышит.       — Боже, я так сильно люблю тебя, ты знаешь об этом?       У Лу Гуана округляются глаза.       — Знаю, придурок.       Чэн Сяоши смеётся.       — Я тоже тебя люблю, — шепчет ему Лу Гуан в грудь.       У Сяоши снова волосы в цветах и траве. А они больше не упустят шанс.