Прожённое переполненное

Когда валяешься в наркотическом трипе в какой-то подворотне, последнее, что тебя волнует, это то, что вообще у вашей группы завтра концерт, и вообще, он чёрт знает как он станет добираться до отеля, в этом гнилом городе, название которого он едва помнит. Да хуй с ним. Со всеми. Сами отбивайте свои ноты за синтезаторе, сами играйте на своей бас-гитаре, заебали. Мёрдоку обычно не всё равно, но кайф вынуждает забыть об завтра осуждающих чёрных глазах, и дальше галлюцинации ловить. Мёрдоку слегка больно, когда его ноги неприятно бьются об пол, но сейчас он их скорее не чувствует, чем старается ими перебирать. Ладони тащащие Мёрдока на ощупь шершавые и мозолостые. Чешется. - с щепоткой наслаждения думает Мёрдок и снова закрывает глаза. Очухивается он в, как ему кажется, предсмертном состоянии и ловит себя на мысли, что его почему-то до сих пор трогают шершавые руки. Он бегло пытается придти в себя и осмотреть обстановку вокруг. Номер, сразу ясно, и какой-то уж слишком маленький и дешёвый. Ребята серьёзно не могли подобрать что получше? Да ну куда им. В коробке спать будет нормально. Ну Мёрдок и не жалуется в принципе. Где - то в районе между ключицами и плечом устроилась голубая мохнатая бошка. А руки, от чего-то сейчас ещё более шершавые, чем минуту назад, обвили плотной лозой предплечье Никкалса. Он принимает попытки вырваться, с кружащейся головой даётся это с трудом, и в конце концов рухает на пол, от того, что вырвался слишком резко. Солисту хоть бы хны. Он падает на диван и продолжает сопеть. Ноги свешены, а тело изогнувшись вместе с головой и руками лежит на мягкой поверхности. От одного взгляда больно становится ото всюду. Мёрдоку ситуация ещё даётся с трудом. Он валятся около дивана примерно с десяток минут, прежде чем Туди, переворачиваясь во сне на бок, не сваливается за Мёрдоком следом. Неприятно шипит, и очень лениво начинает открывать глаза. Никкалса эта ситуация начинает смешить. Ещё не до конца отошёл от вчерашнего, а голова к этому всему норовит расколоться на две части. Мёрдок раздражается громким и нервным хохотом, хрипылм и некрасивым, и вот подо всю эту какофонию Туди окончательно открывает глаза и смотрит на напарника, как на вещь, которую он меньше всего хочет видеть после пробуждения. Он заспанный и неаккуартный, с торчащими волосами во все стороны, не то чтобы в обычной жизни его шевелюра выглядела презентабельнее. На глазах оказывается ещё и поплывшая подводка, не понятно, думается Мёрдоку, то ли он умудрился проспать концерт, на которые Туди лишь и красится, то ли солисту делать было нехрен, и он решил косметику использовать почём зря. Глаза приобретают лихорадочный блеск после долгого сна, хоть помещение и не светлое совсем. Туди нелепо и в каком-то смылсе, очаровательно потягивается, и со стоном облегчения снова расслабляется и снова смотрит на Мёрдока. Может у них и концерт, может он его и проспал, может и Туди зря использовал косметику, может и не стоило валятся вчера в нарко-угаре, Мёрдок сидит здесь с зудящей головой и всё, о чём он сейчас думает, так о том, что маленькие номера всё-же имеют преимущества, он мог и не оказаться на этом диване, будь это не так.