Твои глаза отражали неон

Часа с пол назад он мерил шагами всегда чистые улочки Джапан-Тауна, держа путь к высоткам на Вундленд-стрит. Ночная прохлада приятно окутывала тело. Неоновые вывески и реклама, в основном косметики и хирургии, служили дополнительным освещением и так светлых улиц. Районы богачей всегда хорошо контрастировали с райончиком, где жил он сам. Здесь нет ора дерущихся нарколыг или тошнотворных стонов откуда-то с переулка. Нет вони и мусора, вокруг много растительности и повсюду робо-охрана. Так живут верхи, важные люди: кабинетные жопы и корпоратские служащие, заботящиеся лишь о том, сколькими нулями сегодня пополнили свой счет, не боящиеся выйти на улицу и словить пулю в лоб. Потому что именно они держат пистолет. Так было всегда: богатые пожинают плоды своей жадности, в то время, как бедные чахнут, прислуживая им. Винсент не думал о справедливости, когда приближался к месту назначения. Не думал вообще ни о чем. Сегодня сложным и плохим мыслям скажем нет, ведь Керри Евродин пригласил его на свой концерт и сказал, что его ждет сюрприз. Какой сюрприз может ждать его на концерте, он так и не понял. А теперь стоял в первом ряду на концерте с открытым ртом. Новая песня, - которая, как там выразился Керри, писалась с мыслями о нем? – с первых строчек взрывает толпу. А вот сам Ви стоит, красный как рак и взгляд оторвать не может. В голове каша, в груди странное чувство. В животе и того хуже. Он посвятил тебе песню, Винсент, что ты думаешь по этому поводу? First time I saw you, it was match point and set А он не думал, он просто слушал и смотрел. На Керри, на его руки со вздувшимися от напряжения венами, на пальцы, летающие по ладам так быстро, что глаза устают следить. На блестящий от пота лоб и вытянутую шею, под которой проступали напрягающиеся мышцы. Never told you, was never the right time Керри был прекрасен, как и всегда. В узких черных джинсах, подчеркивающих его длинные стройные ноги, белой майке и кожанке без рукавов. На ногах – тяжелые массивные ботфорты. Еще и глаза подвел черной тушью. Reveal the place where I once had a heart А строчки все откровенней. Возбужденная толпа даже не вслушивается в слова, обращая внимание лишь на биты и рифы, качая головой в такт музыке. А вот Ви замечает все. Его уши слушают музыку, а сердце – слова, взгляд, которым Керри одаривает его, задерживая чуть дольше, чем на остальных в толпе. That in a moment, I knew you’d be mine Смотря на него такого: открытого, раскрепощенного, уверенного, Ви чувствовал, что наравне с греющим щеки смущением чувствует распирающую гордость за то, что Кер такой. Такой, какой есть. Он и не казался особо зажатым, но, когда твой любимый человек постепенно, но все чаще и все откровенней раскрывает тебе свою душу, без стеснения или намека на дискомфорт и сожаление о сказанном раскрывает свое прошлое, как никак становится спокойно и... правильно. Это значит он доверяет, не боится раскрыться, показаться не слишком идеальным. Наоборот: он хочет это показать. Он сразу расставляет границы, показывая "Я такой. Люби меня таким". The hero’s always you, always you, always you Зная фрагменты из его прошлого, зная, через что ему пришлось пройти чтобы стать таким и писать такие песни невольно начинаешь смотреть на человека по-другому. Сейчас Ви видит уверенную стойку, спокойный надменный взгляд, волшебные – как он любил называть – пальцы Керри, скользящие с лада на лад, оглушающий, бархатный голос, исполняющий текст песни. Сейчас – это уверенный, известный, знающий себе цену музыкант, рубящий с локтя огромные бабки за то, что он хочет донести миру через музыку. Но также Ви знает, сколько и какой ценой Евродин выгрызал себе путь, по каким головам прошелся и сколько потерял. Он – не гордый самовлюбленный гондон, готовый на все ради денег. На самом деле он тот еще трудоголик. Он искренне любит то, чем занимается и готов все соки из себя выжать. Он изотрет пальцы в кровь, но именно сегодня выучит этот ебучий кусок текста. Он замучает себя бессоницей, но добьется недостающих строчек в песне. Он открыто говорит о своих чувствах и охотно слушает о чужих. I'm nothing but a shadow in the book of your memories A little thorn in your memory Just a little longer, little longer, little longer Пот, проступивший на лбу, тяжело вздымающаяся грудь и взгляд, прямо на него. Вызывающий, голодный. От этого взгляда у Ви слюна во рту скапливается. Керри что-то орет в микрофон под аккомпанемент оглушающих аплодисментов и воплей и не успевает спуститься со сцены, как его окружает толпа интервьюеров, съемщиков с огромными увесистыми камерами на плечах, накрывая как цунами, поглотившее его с ног до головы. Ви, кажется слышал, как кровь шумит в ушах, а сердце колотится как бешенное. Чувства, преследовавшие еще с первых строк песни, обрушились на него разом, выбивая почву из-под ног. Где обычно топят или переживают чувства? Конечно в баре. Вот Ви и отошел минут пятнадцать назад, подождать, пока Керри отобьется от настойчивых интервьюеров, и, сам не заметил, как наполовину оприходовал бутылку какого-то дорогого вискарика. На удивление: никакого эффекта, лишь легкое головокружение. Он сидел на высоком барном стуле в скрюченной позе, настукивая указательным пальцем ритм только что услышанной песни и прокручивая в голове слова. – Все таки Керри распустил сопли. – материализовавшийся на свободном стуле Джонни хрустнул шеей, подпирая рукой подбородок. – Завались Джонни, просто, блядь не начинай. – Нервно отчеканил Ви, который сейчас был немного не в духе выслушивать его шуточки. – Где-то я это уже слышал…– и исчез. Но надолго Ви не оставили в одиночестве. – Я уж думал ты решил свалить под шумок. – Керри плюхнулся на соседний стул, упираясь носком массивного ботинка в металлическую ножку. Взмыленный, тушь чуть размазалась, визуально увеличивая глаза. Его вид подкреплял неопределенное состояние Ви, делая его более определенным. – Ну че, понравилась песенка? Песенка. Как легко и непринужденно. – Керри… ты… блядь... – Воу, я не думал, что тебя так... – бросил хитрый взгляд на недопитый вискарь, взял бутылку, покрутил в руках, – разнесет. – довольно промычал, отстукивая пальцем по бутылке. Его пристальный хитрый взгляд прошелся по лицу, задерживаясь на губах, поднимаясь выше. У Ви очень красивые глаза. Ярко зеленые, без примеси иного цвета. Большие, чарующие, так идеально ему подходящие. Керри нравилось его лицо, точенное, с острыми скулами, придающими строгости и дерзости. Тонкие, слегка обветренные губы, даже видимый шрам на лбу лишь подчеркивал его мужественность, являясь той самой вишенкой на торте. – Так что, тебе понравилось? Ты какой-то кислый, – прищурился – все нормально? Пиздец. Он еще и издевается. – Охуенно, Кер… и песня и … ты… Ты просто… потрясающий. Я не знаю, как вести себя сейчас, но я безумно счастлив. Ты просто лучшее, что случалось в моей гребанной жизни. Улыбка Керри – то, ради чего стоило выдавить из себя столь смущающие слова. Его полуприкрытые глаза, смотрящие куда-то вдаль, его округлые щеки, с очаровательными ямочками. Ви нравилось в нем все. Он готов был зацеловать каждую родинку и веснушку, пригладить каждый волосок на его голове, расцеловать каждый участок его тела. Наконец поворачивая голову в его сторону, Евродин поймал его взгляд, окинул его с ног до головы и перехватил бутылку, за которой потянулся Винсент. Залпом осушив бутылку, он с треском поставил ее на стол, вытирая рот. - Поехали отсюда. Возражений не было.

***

На такси они доехали без проишествий. Ну как. Наверно за такое стоит оставить Деламейн хороший отзыв. Они буквально ввалились в машину, закрывая дверь, вводя адрес и сразу приникая друг к другу. На улице они не целовались, потому что Керри - супер-звезда-живая-легенда, и слухи поползут как тесто. Ви это прекрасно понимал и тормозил его. Зато в машине Кер отыгрался. Искусал ему все ключицы и облапал за член. Сначала через джинсы, затем решил зайти дальше. В общем домой он завалился с расстегнутой ширинкой в полудовольном состоянии. Они не могли подняться по лестнице, постоянно спотыкаясь, потому как были не в силах оторваться друг от друга. Губы Керри – пухлые, сладкие, такие податливые и напористые, а его тело горячее, крепкое, идеально помещающееся в руках. Подхватив его под бедра и вскинув вверх, Ви впечатал его в стену, накрывая своим телом, плотно прижимаясь своим пахом к его, начиная качать бедрами вперед-назад. Поймав губами губы Керри, Ви вовлек его в долгий, глубокий жадный поцелуй, одной рукой упираясь в стену, другой сжимая в кулаке его волосы, направляя. Керри обвил его всем телом, скрещивая ноги на пояснице, надавливая, вжимая в себя еще сильнее. Ощутив мимолетный импульс удовольствия, Винсент прекращает двигать бедрами, напоследок прикусывает нижнюю губу Кера и отпускает. Он не понял, в какой момент тот скинул свои тяжелые массивные ботфорты, но без них он был чуть ниже его самого. Очаровательно. Смотря, насколько быстро Евродин его раздел, оставив лишь боксеры, Ви поймал себя на смутном чувстве ревности, которое сразу смылось, стоило Керри одним ловким движением стянуть с себя майку, швырнуть ее в сторону Ви, и- Закрыть дверь душевой перед его носом. Пиздец. Ви никогда не чувствовал себя таким униженным. – Поиграть решил – под нос пробормотал Ви, стягивая трусы и швыряя их куда-то на первый этаж. Благо в доме есть второй душ. Поможет охладить голову. Стоя под струями горячей воды, Ви старался прийти в себя. Его член находился в полу-возбужденном состоянии и болезненно пульсировал, заставляя кусать щеки изнутри. Стоит ли немного сбросить напряжение? Успеет, Кер явно задержится в душе. Нет. Чем дольше ограничивать себя, тем слаще будет заполучить. Надо успокоиться. Сцепив зубы, чтобы не завизжать он включил холодную воду. Кожа, привыкшая к теплу, покрылась мурашками и задрожала. Помотав головой, Винсент выставил перед собой руки, упирая их в ледяной кафель и выдохнул. Постояв так еще с минуту, он вырубил воду, намотал на бедра первое попавшееся под руку полотенце и вышел. Ожидаемо, Керри еще не вернулся. Оно и к лучшему, есть время подготовиться. Поправляя мятую простынь и складывая одеяло у ног, Винсент – на удивление – ни о чем не думал. Его окутывало сладкое предвкушение, томное чувство и все же легкое возбуждение. Он выдвинул ящик тумбы, выудил смазку и презервативы, но, поразмыслив, кинул последние обратно. Кинул тюбик на кровать, откинул подушки ближе к спинке и лег на спину, закинув руки за голову. Яркий свет лампы слепил глаза, прохлада, окутывающая еще мокрое тело заставляля поежиться. Он все еще старался ни о чем не думать. На секс с Керри уходит много энергии. Тому может быть две причины: первая – трахаться они будут в каких-то экстремальных условиях, вторая – в комфортных условиях, но долго. В таком случае хотелось наслаждаться каждой клеточкой тела друг друга, отбросив стыд, являя свои самые сокровенные желания. Внезапно клацнул выключатель. Свет погас. Комната погрузилась во тьму, лишь лунный свет и блестящий неон с уличных декораций освещали тело, движущееся в его сторону. – Не скучаешь? – Керри неторопливо шлепал босыми ногами к кровати. На нем был его коротенький халат. Неизвестно, было ли еще что-то, по ним. Но Винсент планировал убедиться в этом сам. С волос капала вода, мелкие капельки стекали по шее прямо во впадинки ключиц. Ви нервно сглотнул. – Ты как раз вовремя, – Ви поймал его за бедра, притягивая к себе, съезжая на задницу и с удовольствием сжимая мягкие половинки. Под халатом ничего не было. – пара минут, и я бы сиганул в окно. Зачем халат? Хочешь, чтобы я раздел тебя? – С этими словами он раздвинул полы халата, обнажая крепкую грудь и впалый живот, приникая поцелуем, обводя языком сосок, спускаясь к пупку. – Хочу, чтобы ты заткнулся. Почти нежно он толкнул его в плечо, намекая на то, что надо лечь. Ви подполз чуть выше, к подушкам, не отрывая взгляд от охуенно пошлой картины. Керри очень медленно распустил пояс и плавно уселся ему на бедра. Взял его руки и устроил на своих ягодицах, шлепнув легонько по тыльной стороне ладони, мол, оставь так и, склонившись, впечатался в него голодным поцелуем. Кажется, душ поумерил его пыл, и сейчас Керри хотел поиграть. Ви не растерялся, крепко сжал его ягодицы, – стоит сказать пожамкал – и ответил на поцелуй, стараясь перенять инициативу, посасывая язык и прикусывая тонкую, едва ощутимую полоску шрама над губой. Керри был напорист, отрывался лишь чтобы сделать глоток воздуха и возвращался к прерванному. Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась, а член готов был взорваться от возбуждения. Решив, что хватит себя мучить, Ви не глядя потянулся за смазкой, но Керри не дал ему ухватиться за тюбик, прижав его руку к кровати, а второй забирая флакон и откидывая. Поймав вопросительный недовольный взгляд, Керри укусил его губу, сразу зализывая, постепенно спускаясь к шее. Обхватив губами адамово яблоко, он заерзал на нем, потираясь. Винсент простонал, прикрывая глаза, свободной рукой шлепая по заднице. Отстранившись с пошлым чмоком, он перевел свой не менее пошлый взгляд с алого засоса, красовавшегося посреди шеи на его покусанные губы, посмотрел в глаза, игриво, вожделенно. Резко придвинулся пахом ближе к его лицу и ловким движением повернулся, – Ви оторопел на пару секунд – кинул хитрющий взгляд из-за плеча и опустился ему на лицо. Бесстыдник, с теплотой подумал Ви, чмокнув его сначала в одну ягодицу, затем в другую. Медленно всасывая кожу до синяка. Прикусив тонкую кожицу рядом с мошонкой, а потом зализав укус, проследил языком до самого нежного местечка, вырывая из Керри сдавленное мычание. Послышался щелчок зажигалки. Учуяв запах, Ви удивился, откуда Кер достал сигареты. Но сейчас его привлекала другая, слишком аппетитная часть Керри. – За работу, Ви – он выдохнул дым, задирая голову, эфемерно покачиваясь, давая понять, чего хочет. – Командир. И не дождавшись ответа, провел языком меж ягодиц, широко и мокро, так, как Керу нравится. Сжимая и разводя половинки в руках, предоставляя себе доступ к большей площади нежной кожи, Ви вылизывал его, совершая круговые движения, меняя технику, скользя языком вперед-назад, сильно надавливая в области сжатого сфинктера, но не проникая внутрь. Керри глубоко дышал, стараясь не подавиться дымом. Его слегка потряхивало, бедра дрожали, Член, прижатый к животу истекал предэякулятом, прямо Ви на грудь. Тихие стоны срывались с его губ, он прикрыл глаза от удовольствия, прогибаясь в пояснице. Ему нравился этот контраст: сильные крепкие руки, цепкие пальцы, сжимающие его ягодицы до боли и влажный горячий язык, который скользит по его анусу, вырисовывая круги и о боже… Расслабленные долгой лаской мышцы расступились, позволяя Ви протолкнуть язык внутрь, заставляя захлебнуться в стоне. Напрягая язык и двигая его на манер члена, Ви все сильнее вжимался в него лицом, стараясь протолкнуться как можно глубже. Керри развел бедра шире, неосознанно подставляясь, пока Ви трахал его языком, стискивая до синяков его ягодицы. В голове на секунду закоротило, мысли путались, на смену здравому рассудку явилась всепоглощающая похоть. Издав особенно громкий и протяжный стон, Кер встал, выпустив из себя язык с пошлым хлюпом и наклонился вперед, предоставляя Ви возможность лицезреть то, что он так старательно и жадно вылизывал. Нащупав ранее отброшенный флакон, Керри изящно развернул корпус, поймав поплывший взгляд Ви, завел руку со смазкой за спину и вылил чуть ли не пол тюбика на его член. Холодная склизкая жидкость приятно охладила, но вот любое прикосновение вызывало томную боль. Евродин пару раз провел рукой по стволу, надавив большим пальцем на головку напоследок, сполз пониже. Продолжая удерживать его взгляд, он чертовски медленно опустился на его член. Мягкие стенки податливо расступились, обволакивая своей теснотой и жаром. Ви простонал сквозь сжатые зубы, устраивая руки на его бедрах, большими пальцами оттягивая ягодицы, открывая обзор на то, как его поглощает чертовски горячее тело Керри. Шлепнув его, намекая на то, чтоб начинал двигаться, Ви расставил ноги шире, упирая их в мягкую постель. Керри намек уловил, и, сначала медленно, затем чуть резче, начал подпрыгивать на нем, вцепившись пальцами в его колени. Зажмурившись на секунду в попытках словить больше удовольствия, он ощутил странную эйфорию, сопровождающуюся радужными пятнами перед глазами и щекочущими ощущениями внизу живота. Ви кусал щеки изнутри, сжимая его ляжки сильнее, ловя отголоски острого кайфа, накатывающего внизу живота и все чаще и сильней подмахивал бедрами, напрягая пресс, практически перенимая на себя инициативу. Каждый толчок сопровождался звонким хлопком кожи о кожу, чвоканьем смазки и оглушительным стоном Керри, от звука которого у Ви яйца поджимались. Его самого распирало от давления, пусть разработанных, но все еще тесных мышц задницы и скользящих под тонкой кожей лопаток, острых и точенных, чем-то напоминающих крылья. Кожа ягодиц, слегка пружинящая, словно жиле от толчков и капля пота, медленно стекающая по шее, охватывающая выделяющийся позвонок. Коленки Керри подкашивались, уменьшая амплитуду и скорость движений, его дыхание сбилось еще сильнее. Это сводило с ума, распаляло, накаливало возбуждение и желание выебать из него всю сознательность. Решив, что хватит мучить и его и себя, Винсент качнулся вперед, хватая Керри за волосы и толкая в плечо, буквально впечатывая лицом в матрас и задирая задницу кверху. Евродин закатил глаза, сгребая простыни и сжимая до побелевших костяшек, предвкушая скорый оргазм, но не касаясь себя, оттягивая удовольствие. Сдерживаясь, полностью вверяя свое тело Ви. Ви и сам был на пределе, поэтому, словно прочитав его мысли, обхватил его член, навалившись сверху, придавливая своим телом. Одной рукой Керри до хруста сжимал простынь, другой ухватился за ягодицу Ви, шлепая, надавливая, как бы вжимая в себя сильней, заставляя проникнуть глубже. Толчки попадали в одно определенное место, вызывая дрожь в бедрах. Пара быстрых движений на члене в такт ритмичным толчкам в простату, и Керри кончает, напрягаясь всем телом, сжимая Ви в себе сильнее. Тот замирает на минуту, переводит дыхание. Проходит цепочкой поцелуев по спине, гладит бедра успокаивающими движениями. Он ждет, пока Керри, растекшийся под ним урчащей ленивой массой, отойдет от оргазма и даст сигнал о том, что можно продолжать. Целует лопатки, прикусывает тонкую кожицу шеи, трется носом о загривок, вдыхая аромат влажных после душа волос и пота. Повернув голову и одаривая его улыбкой, Евродин надавил рукой на задницу и подался бедрами назад, давая разрешение продолжить. Ви хватило минуты. Сначала медленно, затем наращивая темп, увеличивая силу. Запрокинув голову, он кончил, едва успев вытащить и завалился на бок, сгребая Керри в объятия. Никто не следил за временем, поэтому неизвестно сколько они так пролежали: в полном молчании, прижимаясь друг к другу потными телами. Сбитое дыхание постепенно успокоилось, сердце перестало бешено стучать и появилась легкая сонливость. Голова отключилась странным образом. Это тот самый редкий момент полного комфорта и единения с любимым человеком, когда слова не нужны, а мысли – только о нем. О том, какой он красивый, о том, как с ним хорошо и уютно. О том, что это первый человек, дарящий ему такую любовь и внимание. И о том, как ты его любишь. Чувствуя, что начинает засыпать, Винсент нежно теребит Керри за плечо. – В душ, а потом баиньки? – ммм… – недовольно и лениво намекнул ему о том, что ближайшие восемь часов вставать он не намерен. Но Ви рушит его планы, приподнимая его за талию и целуя в губы, в щеки, скулы, в нос, лоб. Сил нет отмахиваться и сонные глаза приоткрываются, сверкая своей синевой. Он ничего не говорит, обреченно принимая его настойчивость. Лишь переваливается на другой бок, спускаясь с кровати. Хрустнув спиной, он медленно побрел в сторону ванной, откуда недавно вышел Ви, – просто она была ближе – хватая его за локоть и приобнимая. Луна все также светила ярко, легкий ночной ветер телипал шелковые занавески, а с улицы доносился шелест листвы и имитированное стрекотание сверчков. В подобной атмосфере засыпать в объятьях любимого еще прекраснее.

***

На утро Ви еле разомкнул глаза, провел рукой рядом и, нащупав пустующую сторону кровати, поднялся, потянулся и направился к лестнице. Сегодня солнечно и тепло. Свет, проходящий сквозь закрытые окна наполняет комнаты светом и комфортом. Лавируя по дому в одних трусах, Ви не ощущал прохлады. Тело слегка ломила приятная эфимерная усталость. Хотелось отыскать Керри, затащить в кровать, переплестись конечностями и проваляться до вечера. Интересно, сколько время? Керри обнаружился на кухне. Он стоял, прислонившись к столешнице, согнув ногу в колене и упирая ее в ящик и курил. Полностью голый. Его поза максимально расслаблена, глаза полуприкрыты, взгляд устремлен в его сторону, окидывая с ног до головы, оценивая и улыбаясь. Сон как рукой сняло. – Утречка, выспался? Я сварил кофе, ты вроде капучино пьешь? На барном столе и правда стояли две чашки, одна наполовину опустошена, от другой исходит пар. Аромат кофе наполнил его легкие, взбадривая. Керри затушил окурок в рядом стоящей пустой чашке и сделал глоток кофе. Его кадык подпрыгнул при глотке, привлекая внимание Ви. А то, что он стоял перед ним голый ни капельки не смущаясь било по мозгам, меняя планы о "поваляться с ним в кровати" на более интимные. – Доброе… – приблизившись вплотную, положив руки ему на шею, он глубоко и нежно поцеловал его, слизывая с губ теплый сладкий напиток. – Вижу ты не сильно устал после вчерашнего, раз поднялся первым. И что это за вид с утра пораньше, пытаешься соблазнить меня? – Я у себя дома, – закинув ногу ему на бедро и обвивая шею руками, прижимаясь ближе, прошептал в самые губы – хочу и хожу. Ви подхватил его на руки, усаживая на столешницу. – Тогда… ты должен был учесть последствия… – Чмокнув коленку, он вызывающе посмотрел ему в глаза, моментально получая ответ. … в общем, пришлось сварить новый кофе еще через пол часа.

***

Пусть планы самую малость претерпели изменения, но день прошел отлично. Они валялись в обнимку на кровати и смотрели какое-то отвратительно снятое кино про кочевников по запросу Керри. По приказу личный шеф повар приготовил им обед и принес прямо в кровать. Даже звонками никто не беспокоил, ну что за сказка. Разговоры ни о чем, ленивые поцелуйчики, баловство, вроде щекотки. Это то, как хотелось провести вечность. – Какие планы на будущее? – Даже не знаю… не думаю так далеко. Он действительно не думал, в последнее время он позволял себе то, чего не мог позволить раньше – просто жил. Катался по заданиям, выпивал в баре с друзьями и проводил время с Керри. Мысли о био-чипе, подначивания, призывы к действию от Джонни вгоняли его в тоску, отчего моментально ухудшалось самочувствие. Навязчивые мысли о своей никчемности и беспомощности, о том, что успел/не успел, что сделал/не сделал. Сейчас же просто жил в принятии. От этого на душе спокойнее, и голова здоровее. – А у тебя? Помниться, кто-то там говорил о новом альбоме. – Говорил. И не раз еще скажу, так что развесь свои локаторы и слушай в оба, потому что я собираюсь взяться за него ну очень скоро, – бодро и воодушевленно, даже гордо заявил Керри. – только дух переведу. – Жду с нетерпением – по-доброму закатив глаза, Ви крепче сжал его в обьятиях. – Тебе планы тоже придумаем. Как на счет сходить в музей на следующей неделе? – В музей? – Искреннее удивление. Ви далек от этого всего. Искусство субъективно. Ни один «знаток» и критик не сможет сказать, что есть искусство, шедевр, эталон, а что возня и бесполезно потраченный холст. Ходить разглядывать картины – не его вид развлечений. Хотя яхты взрывает он тоже не каждый день. С появлением Керри, его и без того неспокойная жизнь стала еще более буйной. В хорошем смысле. С ним он готов и обнаглевшим менеджерам мстить и по музеям шастать с утра до ночи. Керри как лучик света в беспроглядной тьме лабиринта. Как самая яркая звезда, среди миллиардов других. Как личное счастье, которое приходит и уходит нежданно, застает врасплох. – Ну да. Всегда хотел попробовать походить по залу с кучей картин с умным видом, как будто что-то смыслю в этом антураже многолетней коллекции. Культурное просвещение, епт. – Значит сходим. – Заебитлс. – Чмокнув его в губы, Кер бодро спрыгнул с кровати, подходя к окну, разводя в стороны шторы. Позже Ви присоединится к нему. И они разделят этот момент, провожая солнце в завтра. Он любил закат больше любых чудес на Земле. Алое солнце, прячущееся за горы и оранжевое небо, несущее в себе этот диск света и тепла, символизирующий конец очередного дня. Для кого-то этот день мог быть решающим, значимым, важным в карьерном росте или семейном вопросе. Но дли них это просто день. День их совместного счастья, ведь оно истинно лишь в обьятьях любимого человека.