Никогда не поздно

Оставь меня на произвол, Оставь меня на алкоголь и прочее зло

Кеннет МакКормик был не тем человеком, кто считал возможным провести свою жизнь, как все. Классическое счастье не для него. Как там говорили? Он должен встретить девушку своей мечты, провести несколько лет с ней в отношениях, а после — свадьба, дом, дерево и несколько чудесных детишек, так похожих на них. Какой идиот вообще это придумал? Кенни и не думал, что ему посчастливится побывать хоть с кем-то в отношениях. Нет, у него, конечно, не было отбоя от желающих сначала потрахаться с ним, а потом заполучить как трофей. Но это вовсе не то, что представляешь себе, когда говоришь о «счастливых отношениях». Кеннет определённо хорош в постели, но есть ли в этом толк, если с человеком, с которым он готов прожить всю жизнь, хочется делить не постель, а душу? МакКормик утопал в этих размышлениях, просиживая уже второй час в самом дешёвом баре Южного Парка. Единственный бар, который он мог себе позволить благодаря ночным подработкам на заправке. После них он, конечно, просыпал первые два урока в попытке отдохнуть хотя бы несколько часов. Но в конечном итоге Кеннет всё же объявлялся в школе по единственной причине — Леопольд Баттерс Стотч. И, на самом деле, это так глупо — из всех людей влюбиться именно в того, кому не хотелось портить жизнь отношениями с собой. Во-первых, Стивен накажет парня навечно, узнав, что его сын — гей. А во-вторых, МакКормик — самая паршивая партия во всём Южном парке для такого светлого, нежного и наивного ребёнка. — Кен, Боже, наконец я нашёл тебя! — замечательно, теперь ему ещё и мерещится голос этого белёсого чуда. Кажется, выпить столько палёного вискаря было хреновой идеей. — Я весь город обыскал. Даже у тебя дома и на работе был. — Лютик? — МакКормик, проморгавшись, наконец обернулся на Баттерса, удивлённо вскидывая брови. Лео тяжело дышал, щёки пылали краснотой от бега, а глаза и лицо выражали нечитаемую для Кеннета эмоцию — поверить, что этот ангел беспокоился о нём, невозможно. Если бы Кенни только мог, он в эту же секунду дёрнул бы Стотча за руку, притягивая к себе вплотную и сжимая так, что, кажется, сломал бы ему несколько рёбер, лишь бы не дать вырваться из объятий. — Кен, тебе точно уже хватит. Пойдём ко мне! Родители уехали в другой штат на несколько дней, — Баттерс с несвойственной ему настойчивостью потянул МакКормика за рукав куртки, стараясь как можно осторожнее стянуть его с барного стула. — Слишком поздно вытаскивать меня из бара, — Кенни весело усмехнулся, скрывая за типичной для него эмоцией всю грусть мира, что давно поселилась в его глазах и душе.

Оставь меня на косяки В компании тех ужасных людей, которые от тебя далеки

МакКормик пил в одном баре с ёбаными ублюдками, которым было так всё равно, что здесь, в десять вечера находятся два подростка. И бармен без зазрения совести наливал Кенни по первой просьбе, лишь бы тот платил. И сам Кеннет был как они. Такой же ублюдок. Его волновали только секс, плохая работа и палёный алкоголь в его рюмке. Он был не для Стотча. И все эти люди точно были не для него. Ему не нужно быть здесь и видеть МакКормика таким: отчаявшимся и топящим чувства к своему прекрасному цветочку в спирте. Ведь от спирта погибает не только организм человека, но и растение. — Я и не заметил, как поздно вытаскивать меня из бара, — фраза, слетевшая с губ юноши, звучала как отчаянная просьба спасти его. Но никто не станет. Тем более, его нежный Лютик.

Тоска накрыла с головой

— Искал себя в таких как я, с разбитой судьбой? — Лео осторожно стянул Кенни со стула, переплетая их пальцы и оставляя на барной стойке пятнадцать баксов, чтобы оплатить счёт. МакКормик, оказавшись на улице, стянул капюшон с головы, подставляя лицо небу и по-детски стараясь поймать каждую падающую снежинку. Он был таким невообразимо прекрасным. Вся эта его серьёзность, скрывающая детскую непосредственность, которая постоянно рвалась наружу. Над этим семнадцатилетним ребёнком нависало слишком много обязательств перед близкими людьми, что совершенно не давало жить хоть немного по-своему. Кажется, Баттерсу не хватило бы и миллиона часов, чтобы описать все те чувства, что он испытывает в адрес парня. Стотч вёл Кенни по заснеженным дорожкам к своему дому, в сторону безмятежной ночи, стараясь помочь ему как можно дольше оставаться в этом ощущении свободы, где их точно никто не побеспокоит обязанностями и наказаниями. Лишь бы они оставались влюблёнными подростками до самого рассвета. А, может, и всю жизнь. По крайней мере, Лео хотелось так думать.

Оскал примерило лицо Я дикий волк, готовый рвать, смирившись с концом

Кеннет сжимал руку Баттерса, продолжая смотреть в небо и полностью доверяясь тому, куда он его ведёт. У Кенни не было никаких оснований сомневаться в своём Лютике. Разве что, МакКормика беспокоило, насколько же безоговорочно Лео доверяет ему. Как бы глупо Кен ни шутил, какой бы бред ни говорил, Баттерс всегда выражал интерес к его словам. Даже когда из рыжего капюшона доносился смех, Стотч не обижался, а только смущённо отводил взгляд и расплывался в совершенно глупой, но весёлой улыбке. Кенни уже давно чувствовал себя диким зверем, который должен только выживать на улицах, где он существует. Ему нужно было защитить Карен, маму и каждый день спасать в школе свой Цветочек. Но почему-то именно сейчас всё это казалось таким до жути неважным. Практически весь город уже спал, и только два подростка оставляли следы на снегу, приближаясь к дому Стотчей. Космические просторы и осознание себя столь крохотной частицей во всех существующих вселенных прибавляли уверенности в том, что в случае Кенни нет неправильных решений. А то единственное и самое важное, что точно имеет значение, прямо сейчас сжимает его руку. — Всё в порядке, Кен? — Лео обеспокоенно взглянул на МакКормика, остановившись возле входной двери. — Да, я просто очень счастлив… Кенни наконец опустил голову от бесконечно глубокого неба, где, кажется, отыскал разгадки всех тайн мира. А самое главное — ответ на вечно мучащий вопрос: правильно ли любить Лео? Баттерс, кажется, тоже нашёл ответ на свой вопрос, как только их губы соприкоснулись. Нескончаемый снегопад Южного Парка не утихал, роняя снежинки на две солнечные макушки подростков, стоявших перед домом Вечных Наказаний, где спустя несколько минут их ждёт не только согревающий какао, но и долгие объятия. И хотя бы в эту ночь ни один из них не будет одинок.