Застрял

Честно говоря, это уже начинало надоедать. И хоть Дань Хэн отличался исключительным терпением, стойкостью и умением игнорировать то, что раздражающе маячило у него перед глазами, игнорировать Келуса, а особенно Келуса в беде он совершенно не мог. Даже если это была абсолютно любая беда, по поводу которой Безымянный в данный момент времени яростно строчил в личные сообщения охраннику Звёздного Экспресса. То, что Келус безрассудный идиот было понятно, кажется, ещё с того момента, когда он закрыл собой Март 7 от последнего удара Судного Зверя. Серьёзно, всего час в сознании, а он уже кидается напролом в объятия опасности, закрывая собой абсолютно незнакомых ему людей. И хоть это была благодетель и придурку нескончаемо повезло привлечь внимание Нанука, он всё равно зарекомендовал себя в глазах и заметках Дань Хэна, как: «безрассудный придурок, не бережёт себя, ползает там, где не надо, есть необходимость присматривать. p.s. имеет склонность помогать каждому встречному. p.s.s. стоит напоминать ему про меры предосторожности чаще. p.s.s.s. нужно ещё чаще приглядывать за ним». И хоть ныне, после около года их совместных путешествий, от Ярило-VI, насыщенных событий на Лофу и вплоть интриг на Пенаконии, юношам посчастливилось осознать нежные чувства друг к другу, это никак не меняло поставленных изначально инструкций перед Дань Хэном. Наоборот, они постоянно пополнялись новыми заметками и сейчас видьядхара снова приступал к уже привычным, рутинным действиям. Дело в том, что в непонятном желании то ли отвлечься от насыщенных интриг судьбы, то ли от скуки, то ли по доброте сердечной Келусу приспичило вернуться на заснеженный Ярило-VI и спуститься в Подземье. Судя по тому взволнованному потоку информации, который Келус излил на своего возлюбленного в беспорядочных сообщениях, девочка по имени Хук, которую видьядхара смутно помнил из их экспедиции, попросила своего «соратника» добыть ещё одно затерянное сокровище, оставленное ею в Заклепограде. И раз девочке естественно запретили туда залазить после нескольких известных инцидентов, в которых их застала Наташа, Келус, как полуответственный взрослый (взрослый ли?) отправился по координатам, данные ему в руки достопочтенным боссом Кротов и… застрял. Да, он просто застрял в месте, пропитанном остатками Фрагментума, чьи неприкаянные порождения до сих пор там бродили. Был ли Келус адекватным? Определённо нет. Было ли у него разумное объяснение? Конечно же, тоже нет. Впрочем, ничего удивительного и сверхестественного. Проще говоря, нет того, к чему бы не привык Дань Хэн. Текстовые мольбы возлюбленного отвлекли видьядхару от его медитативного и достаточно успокающего занятия по заполнению Базы Данных Архивов с их недавнего насыщенного путешествия. С лёгким укоризненным вздохом Дань Хэн аккуратно задвинул стул, растёр ладонью затекшую мышцу шеи и поспешил выйти из помещения. Написав Келусу о том, чтобы он как минимум был наготове к какой-либо опасности, даже в уязвимом положении, Дань Хэн также предупредил снующую между вагонами Пом-Пом о своём отсутствии. Не дождавшись заботливых наставлений в привычно укоризненной форме от их милого проводника, архивист быстро покинул экспресс и отправился на поиски бедового коллеги. Подземье встретило Дань Хэна как обычно. Вернее, также рутинно после того, как проход между ним и Надмирьем был наконец открыт. А именно: просто, не шумно, с узнаваемыми улыбками и короткими приветствиями. Не то чтобы у видьядхары было время на что-то другое, кроме выискивания компаньона Экспресса, поэтому не смея задерживаться, он тенью проник на территорию соседнего полуразрушенного города. Честно говоря, если сам по себе жилой Камнеград в Подземье казался гнетущим, то Заклепоград бил всевозможные показатели не нормы. Не то чтобы Дань Хэн боялся, просто периодически режущий звук, отдающий эхом и резонирующим вдоль каменного купола над ним действовал на нервы. Коррозия Фрагментума, обвивающая заброшенные дома, зловеще поблескивала, как бы ненавязчиво напоминая о том, какие опасности могут поджидать любого, кто ступит на осквернённые земли. Сгустившийся вокруг спёртый воздух, запах некой затхлости и горящая ярким янтарём руда с редкими фонарями также делали своё дело, заставляя копейщика вслушиваться в звуки вокруг себя и внимательно осматриваться по сторонам. Однако, благословение ли это кого-либо из Эонов, или же нет, но архивариусу никто так и не попался на пути. Было ли это дело рук зачистки того же самого Келуса, или же кого-нибудь из Среброгривых стражей — неясно, однако это означало отсутствие опасности и закономерную из этого безопасность Первопроходца. Послав несколько сообщений юноше об уточняющих координатах вокруг уже известных, Дань Хэн к счастью достаточно быстро нашёл Келуса. Тот оказался действительно застрявшим в обломках стены, которую по всей видимости что-то придавило со стороны, тем самым заперев Безымянного в ловушке собственной глупости. Завидев знакомую фигуру, Келус поспешил окликнуть возлюбленного, однако тот в ответ шикнул, напоминая о том, что не стоит быть громкоголосым в подобном месте.       — Дань Хэн, ура! Как я рад, что ты пришёл! — вняв просьбе своего будущего спасителя, Келус заговорил чуть тише и между прочим одарил того дурашливой улыбкой наряду с блеснувшим кошачьим взглядом золотистых глаз. Эта улыбка всегда возникала на лице Келуса тогда, когда его уличили в чём-либо, чтобы как-то пристыдить по его же собственной глупости. Сразу после неё Безымянный показал наверное самое многострадальное выражение лица, на которое только был способен, явно намекая на собственное положение дел. Келус действительно застрял и сейчас видьядхара видел только переднюю часть корпуса компаньона и его потуги высвободиться из ловушки. Опираясь животом об толщину стены в разрезе, тот чуть свисал, однако хорошо, что дыра находилась на невысоком расстоянии от земли. Копьё Сохранения или же излюбленную биту Келус немного побаивался использовать, так как они могли полностью разрушить всю конструкцию и угробить Безымянного под весом обломков. И слава Эонам, что он додумался до этого! Иначе дело было бы явно хуже, чем выглядело сейчас.       — Я был бы больше рад видеть тебя где угодно в пределах безопасности, но не здесь. — следом парировал копейщик, осматривая печальное положение дел Келуса и следом задавая животрепещущий вопрос, — Как это вообще произошло?       — Эм, случайно! Я просто заметил место, где должно было быть сокровище, о котором говорила Хук и не мог обойти эту стену, дабы достать его. Подумал, что смогу пролезть и смог бы! Но случайно ногой задел какие то балки, они упали на другую балку побольше и она сократила весь проход, зажав меня тут. — прискорбно вздыхая, Келус разводит руками, мол он лишь жертва обстоятельств. От подобного бровь архивиста слабо задергалась, особенно при виде того, что Первопроходец назвал «проходом». Это была не шибко большая дыра в стене, которая теперь была зажата вместе с Келусом. Как так вообще нежданно совпало — было загадкой судьбы, однако стоило бы уже понять, как вызволить своего безрассудного парня из ловушки обстоятельств.       — Что ж… хорошо, я попробую посмотреть с другой стороны. — укоризненно выдыхая, Дань Хэн обходит непонятную конструкцию под подбадривающие звуки Безымянного. Стена действительно была странно расположена и явно подвержена разрушению, поэтому думать, как вызволить парня, желательно надо было побыстрее. Обойдя полуразрушенный объект, видьядхара нашёл вторую часть тела Келуса. Опираясь коленями в пыльную грязную землю и камень, видимый корпус чужого тела с этой стороны заканчивался где-то на середине спины и дабы облегчить себе существование, Келус вновь попытался дёрнуться. Однако решая не испытывать судьбу лишний раз, Дань Хэн плавно, но настойчиво положил ладонь на чужую поясницу, призывая замереть и успокоиться. Взгляд сам по себе упал вниз под предлогом осмотра проблемы и анализа её решения. Честно говоря вид был… хорошим. Стыдно признаться, но это было действительно так. Излюбленный плащ Келуса наполовину задрался открывая чужому взору манящие, натреннированные, но сохраняющие соблазнительную мягкость бёдра, которые тесно обхватывала ткань серых брюк вместе с излюбленными ремнями, что покоились на чужом поясе. Под ладонью Дань Хэна чужая поясница немного шевелилась, позволяя складкам задернутого плаща и белой майки едва слышно шуршать между собой. Да и ракурс со стоячего положения был… Нет, это было слишком! Здесь, возле Фрагментума и с аварийной стеной, в которой застрял Келус самым последним, о чём должен был думать видьядхара, это его влечение к чужим бёдрам и обтянутым тканью ягодицам Безымянного. Как он мог вообще опуститься до чего-то подобного!       — Эй, чего ты там застрял? — естественно бездействие архивиста вознаградилось вопросительным возгласом с другой стороны конструкции, на который Дань Хэн шумно выдохнул.       — Я оцениваю то, как мне стоит безболезненно для тебя сдвинуть эту преграду. — беспристрастно отвечая так, будто бы это не он только что глазел на уязвимое положение возлюбленного, пристыженный видьядхара следом убрал руку с чужой поясницы сразу после понимающего «а-а-а» со стороны Безымянного. Да, положение было очень манящим, однако безопасность Келуса стояла явно выше и сглотнув, Дань Хэн отвёл взгляд на главную проблему в виде балки. Чёртов Келус и чёртова одержимость Дань Хэна им. Та самая большая балка, которая зажала носителя Стелларона в талии и не давала вылезти мирно, будто бы насмешливо накренилась и спокойно покоилась в том месте, где её явно не должно было быть. Она была достаточно большой и увесистой, а с такого неудобного положения немудрено, что Келус не мог её отодвинуть. Ни извернуться, чтобы пнуть ногой, ни руками, ни оружием. Поэтому, как доблестный герой, спасающий своего парня от глупости происходящего, видьядхара попробовал сдвинуть балку в сторону. Прикладывая наверное все свои драконьи силы, Дань Хэну удалость вполовину сдвинуть её в сторону, дабы уже там без вреда аварийной стене, а соответственно и Келусу, накренить её окончательно сильным ударом копья. С громким, оглушающим шумом балка упала в сторону, сотрясая многолетнюю пыль дорог Заклепограда и скорее всего привлекая своим шумом потенциальных порождений Фрагментума. Держа эту мысль в голове, видьядхара потянул на себя Безымянного за плащ и вскоре тот свободно высунулся не без облегчённого вздоха, и протирания живота, на котором всё это время висел.       — О, Эоны, Дань Хэн, спасибо! — искренне воскликнув это, Келус хотел хотя бы благодарно чмокнуть архивиста в щеку, однако его настойчивое сжатие ладони носителя Стелларона и слово «идём» вынудило беспрекословно скрыться в тени полуразрушенного города, дабы не навлечь на себя беду лишний раз. Они конечно могли бы спокойно сразиться с монстрами Фрагментума, однако хотели ли? Совершенно нет, особенно Келус с неприятно отдавленным животом. Дань Хэн не был Дань Хэном, если бы не провёл Безымянному укоризненную лекцию. О том, что стоит явно подумать дважды прежде чем куда-то лезть и… по мере того, как видьядхара это говорил, он прекрасно понимал, насколько бесполезна была часть его слов против Келуса. Особенно, от внимательного взгляда копейщика не ускользнул озорной блеск в кошачьих глазах Безымянного. Действительно, он забыл, кто перед ним? Человек, который готов обнюхать и обшарить каждый уголок любой территории, залезть туда, куда не надо (серьёзно, мусорки?) и даже извлечь из этого всего выгоду. Однако это не отменяло опасности ситуаций, в которые попадал и мог попасть Первопроходец, увлёкшись неведомой идеей, словно ведомая пакостливая зверушка. И каким бы определённо везучим ни был Келус, с его блестящей способностью притягивать Эонов к своей бедовой персоне, это не отменяло базового знания безопасности.       — Дань Хэн, ну всё же обошлось, верно? Тем более у меня есть ты! В случае экстраординарной безопасности я смогу обратиться за помощью к кому угодно. — хоть Келус и не отмахивался от чужих слов, он явно не внимал серьёзности происходящего, специально чтобы подразниться, либо же просто будучи простодушным идиотом. Помимо всего прочего он явно что-то обдумывал ещё с тех пор, когда Дань Хэн вызволил юношу и они вернулись с Заклепограда. Это можно было сказать по тому, как его взгляд периодически блуждал, а улыбка на губах была более рассеянная.       — Я не всегда смогу оказаться рядом или прийти вовремя. — с тенью беспокойства и лёгкой толики раздражения архивариус трёт переносицу в явном недовольстве от происходящего. Не нужно было быть достаточно проницательным, чтобы заметить, насколько язык тела Дань Хэна говорил более красноречиво, нежели словами.       — Не переживай! Перед тобой великий Галактический Бейсболист и герой двух цивилизаций, я точно найду выход!       — Проще тебя привязать к Экспрессу или просто связать, оставив в Архивах рядом со мной. — безлично хмыкнув, видьядхара вскоре укоризненно вздыхает при звуке лёгкого посмеивания Келуса при осознании двухсмысленности его слов. Однако юноша достаточно быстро замаслил архивиста, поцеловав в место между сведёнными чёрными бровями Дань Хэна. Он слышал звуки недовольства, мол прерывает достаточно важную лекцию, однако видьядхара заметно расслабился и позволил Келусу прижать себя в объятии. Серьёзно, он многое спускал с рук этому доходяге. И всё вернулось в своё русло. В последнее время Келус казалось бы послушался чужого совета и ограничивался обычной помощью местным жителям уже на Лофу, в духе «подай — принеси», ибо он был хорошим мальчиком на побегушках, хоть и с колким языком. Не то чтобы Дань Хэну нравилось, что не самые радивые жители Лофу, с которыми у видьядхары всё ещё были определённые счёты, пользовались его возлюбленным. Однако, если это нравилось Келусу и он делал это с определённой целью то… это его дело, особенно когда он закорешился с неординарной женской командой по поимке хелиоби и помог в Переулке Ауруматронов. Пока он не застревал в труднодоступных местах, не приходил в крови, не подвергся очередному эмоциональному кризису и имел все конечности в наличии, всё было относительно нормально. Однако видимо Эоны или Элио явно испытывали Дань Хэна на прочность в лице того же самого Келуса. По всей видимости, носитель Стелларона придерживался мысли, мол: «молния в одно место два раза не бьёт», либо же был ведом какой-то непонятной извращённой идеей, которую он вынашивал ещё с прошлого раза в Заклепограде. Поэтому молния ещё как била в одно и тоже место, и случай Первопроходца был тому подтверждением. На самом деле они сегодня собирались спуститься на Лофу втроём. Март 7 была одержима мыслью скупить минимум два, максимум пять стаканов с новым вкусом местного бабл-ти. Это было неразумно, но Дань Хэн не стремился переубеждать её стремление. Имело бы это ещё какой-то смысл, переубеждать воодушевленную девушку, которая шла к своей цели напрямик? Но что касается Келуса, он спустился на Лофу на час раньше с каким то воодушевленным выражением лица и изначально обещался прибыть к их приходу. Однако только-только дуэт друзей приземлился за одним из столиков у лавки Тёти Каланчи в Переулке Ауруматронов, как на телефон видьядхары пришло сообщение от небезызвестного Келуса. Не поверишь, что произошло. Дань Хэн действительно не хотел в это верить. С Келусом могло произойти буквально всё что угодно. От внедрения в секту до ныряния в фонтан и так далее по накатанной.

Я надеюсь ты в безопасности и не в пылу сражения.

Ну, чисто технически так и есть. Я просто застрял. И этот милый, но очень неуместный смайлик с Пом-Пом. Эоны, он действительно…       — Что? Он не может быть серьёзным. — подглядев через плечо друга то, что было в сообщениях, Март 7 недоверчиво покосилась на чужое выражение лица. Она ожидала, что Дань Хэн скажет, что это шутка, либо же не знаю, глупый розыгрыш? Но нет, он выглядел достаточно серьёзно, чтобы это действительно казалось правдой.       — Он серьёзен. — следом с смиренным вздохом отвечает видьядхара, пока параллельно печатает своё возмущение юноше.

Нет столько синонимов слова «идиот», чтобы хоть какой-то из них описывал тебя в достаточной мере.

Эй, я тоже тебя люблю. Выпустив очередной долгий вздох, Дань Хэн следом немедленно спросил про местонахождение бедолаги. Получив ответ, что оказывается бедокур был на Облачной Переправе, архивариус почувствовал себя сумасшедшим. Серьёзно? Вот прям серьёзно, действительно?

По возвращению на Экспресс я тебя привяжу к перилам Архива.

Жду не дождусь! Только сейчас, когда пойдешь за мной, не бери с собой Март 7!       — Эй, с чего это вдруг! — под боком Дань Хэна Март 7 возмущённо воскликнула, обоснованно возмутившись этому заявлению. Да, она всё ещё читала чужую переписку и возможно хотела подразнить своего уравновешенного друга по поводу этого «привяжу в Архивах», но данное заявление и предательство со стороны её другого близкого друга сбило девушку с первоначальной миссии.       — Ты думаешь я знаю? — с тяжёлым вздохом человека, прожившего трудные годы несуществующей семейной жизни, Дань Хэн вскоре встал из-за стола и машинальным движением поправив плащ на плечах, развернулся в сторону порта, дабы найти свободный звёздный ялик.       — Ты правда бросишь меня здесь одну? Мы могли бы проучить этого дурня вместе! — драматично вздохнув, Март 7 искренне надеялась, что Дань Хэн действительно согласится с ней и они могли бы приступить к разработке сногшибательного плана, который надавал бы Келусу люлей, однако сам архивариус отрицательно покачал головой.       — Возможно, если он предупреждает об этом, то вероятно это важно. В любом случае ты можешь узнать обо всех подробностях, когда мы вернёмся. — с очередным вздохом покачав головой, видьядхара реагировал спокойно, будучи совершенно невпечатленным драматичной игрой подруги.       — Ах, а я думала мы товарищи! Вот так вот, верных друзей на всяких своих парней не меняют! — укоризненно покачав указательным пальцем перед лицом всё ещё невпечатленного архивариуса, Март 7 демонстративно хмыкнула и следом громко сёрпнула бабл-ти из трубочки.       — Ты всё ещё можешь побеспокоить Химеко, на крайний случай отвлечь господина Янга от его роботов. Или же найти Гуйнайфэнь с Сушан, они наверняка где-то здесь. — едва усмехнувшись с их обычной дружеской перепалки, Дань Хэн прежде чем уйти, следом берёт с девушки обещание, чтобы хотя бы она будет благоразумна и не будет влипать в неприятности, как кое-какой Безымянный. Не будем показывать на него пальцем. Вскоре оказавшись на территории Облачной Переправы, Дань Хэн снова уточнил координаты у Келуса, который покорно ожидал своего спасителя и ещё раз спросил, есть ли какая-то опасность вокруг него. Получив заверение, что Келус абсолютно один и ему невероятно скучно, отпрыск Постоянства с лёгким цоканьем отправляется на поиски возлюбленного. Опять. На самом деле стоит признаться, что он забрался достаточно далеко и в определённо укромное местечко, в решётку между заклинившими передвижными контейнерами. Честно говоря, Дань Хэн даже не знал, как юноша умудрился влезть в это препятствие. Складывалось ощущение, как будто он залез туда специально, ибо случайно застрять между удобно раздвинутыми решётками в закутке из контейнеров, где обычно никто без острой надобности не ходит… Ну, Дань Хэн не был глуп. У Келуса под руками и туловищем даже была парочка небольших затерявшихся контейнеров, об которые он опирался локтями, также как будто удобно поставленные рядом.       — Ох, привет мой дорогой спаситель! Я так долго ждал, когда прекрасный дракон спасёт своего принца в беде. — восторженно поприветствовав своего возлюбленного, Келус дразняще усмехнулся, смотря на Дань Хэна снизу вверх, как бы стреляя своими очаровательными глазками. Кто его научил так делать? Казалось, Безымянный не был также раздосадован, как в прошлый раз на Ярило, а наоборот, казался чересчур интригующим.       — Ты серьезно? — вопросительно выгнув бровь, архивариус невпечатленно хмыкнул, между прочим скрестив руки на груди в категоричном жесте. Келус явно заигрывал с ним, так плохо скрываемо и если честно признаться, мило.       — Серьёзнее некуда. Я так некстати застрял здесь, ты бы знал. — усмехаясь, Келус притворно разочаровывается, между прочим упираясь локтями в контейнер и подпирая щёку ладонью с прежним дразнящим выражением лица. Этот наглец даже не скрывает двухсмысленного подтекста, — Ох, если бы ты мог мне помочь и подтолкнуть меня с другой стороны, где-нибудь сзади.— он даже не пытается это скрыть, явно намекая и всё ещё продолжая себя вести так чудесно нуждающееся. Даже несмотря на то, что Келус смог зажечь в Дань Хэне искру желания, просто потому что этот засранец уже перманентно привлекал его, сам видьядхара всё ещё держался скептиком. Обойдя решетку с другой стороны под подбадривающий звук от Первопроходца, копейщик ещё раз оглядел выбоину и то, как в аккурат Келус умудрился влезть в неё. Честно говоря, положение было таким же привлекающим, как и в прошлый раз. Только без отвлекающих факторов в виде вероятной опасности для Келуса и того, что сейчас вышеупомянутый иногда явно воодушевленно ёрзает. Тем более, он лежал на контейнере более удобно, а его ноги были согнуты в коленях также с более удобной позиции. Он явно ожидал чужих прикосновений, однако Дань Хэн пока держался на расстоянии вытянутой руки от дразнящего Первопроходца.       — Знаешь, ты мог бы просто договориться со мной об этом, если хотел попробовать что-то… подобное. — рассуждая, архивариус в праздной манере речи трёт подбородок фалангой указательного пальца, между прочим наблюдая за тем, как Келус специально едва заметно ёрзает бёдрами между собой под своим плащом.       — Ты бы ломался, как девственница всю следующую янтарную эру, прежде чем согласиться. — Келус усмехается, однако по его нетерпящему тону голоса было понятно, что его распирает от желания и недовольства того, что Дань Хэн всё ещё «ломается», как он выразился ранее.       — Я мог бы тебя оставить в таком положении. — фыркнув от чужой насмешки, копейщик наконец сокращает это небольшое расстояние между ними, прежде чем наконец прикоснуться к юноше. Мягко положив ладонь на чужую поясницу, Дань Хэн не может не засмотреться, особенно тогда, когда его настойчиво к этому подбивают. Он проводит едва ощущаемым и интригующим движением вдоль чужой спины, дабы отодвинуть плащ в сторону. Позже видьядхара спускается чуть ниже поясницы и оглаживает ягодицу юноши своими аккуратными, но достаточно цепкими знакомыми пальцами.       — Эй, ты не посмеешь! Это будет такой облом! Я что, зря готовился к этому? — справедливо возмутившись, Келус вновь ёрзает, однако он давится собственным томным вздохом тогда, когда его наконец так чудесно, но совершенно мало касаются. Такой пир был перед глазами видьядхары, пора бы уже отбросить свою рациональность к чертям! Дань Хэну нравится этот звук, поэтому он ногтем давит на прежнее место, где лежала его ладонь и следом ведёт её обратно к пояснице, огибая чудесный изгиб задницы Первопроходца. К чему он готовился? Дань Хэну ещё предстоит это узнать, а пока задирая чужой плащ и небрежно зацепляя его за решетки, он также дразняще зацепляет перевязь ремней возлюбленного и оттягивает.       — Ты действительно хочешь… сделать это здесь? В полупубличном месте, где неподалеку бродят Пораженные Марой? — всё ещё сомневаясь, видьядхара также иногда мягко оглаживает чужую плоть, не делая ничего существенного.       — Эоны, да! Если бы не хотел, я бы не занимался всей этой ерундой, правильно? — фыркнув от досады, Келус закусывает губу и сдерживает желание пнуть своего скурпулезного парня позади, дабы расшевелить его.       — Ты и так часто занимаешься ерундой. — деловито усмехнувшись, Дань Хэн игнорирует вспышки недовольства где-то спереди и следом отпускает оттянутый ремень, дабы он шлепнулся об плотно натянутое тканью штанов бедро юноши. Он слышит тихий сдавленный звук удовольствия, смешанный с протестом, — Тобой могли воспользоваться, пока ты ждал меня.       — Кто мог воспользоваться, Пораженные Марой? Здесь поблизости нет ни одной живой души, тем более я мог бы за себя постоять! Я их заранее зачистил, так что уверяю тебя, всё в порядке. — Келус явно невероятно горд собой, так как он провёл такую основательную организационную работу. Вне контекста, если не знать его истинной мотивации, можно было бы даже похвалить юношу за проделанные труды.       — Все это только ради… кхм, секса в стене? Ну, в данном случае, решётки. — тяжело вздохнув, Дань Хэн в целом не то чтобы был удивлен. Да и он не спрашивал, это был очевидно риторический вопрос, просто озвученный вслух факт. Келус периодически действительно выдавал подобные финты и он иногда банально не знал, что творится в голове у собственного парня. Однако, каким бы странным не был бы Келус, он всё ещё был любимчиком Дань Хэна и кажется пора было бы уже наградить юношу за все эти труды. Вероятно, Безымянный хотел сказать что-то ещё, как-то подбодрить, закапризничать или же съязвить из-за чужой медлительности. Но видимо прочитав его неоднозначные мысли, Дань Хэн наконец растегивает чужой ремень и плавно стягивает штаны юноши вместе с нижним бельём вниз, оставляя их болтаться где-то у чужих колен. Чистое безумие, он собирался заняться очевидно самым странным и экстраординарным сексом в своей жизни, однако если этого хотел Келус, то… он мог уступить. Не то чтобы Дань Хэн имел что-то категоричное против разнообразия, как в свиданиях, так и в их половой жизни. Наоборот, он ещё в начале их отношений обозначил, что если это Келус захочет, то он будет открыт к не аморальным и не разрушающим общественную этику идеям. Тем более видьядхаре в голову лезли те самые мимолетные мысли, которые посетили его ещё в Заклепограде. Но сейчас, когда были соблюдены все условия и Первопроходец был частично раздет, архивариус действительно видел то, насколько он был готов. Келус очень сильно его привлекал. От мягкости его груди, очерченных ключиц до соблазнительных бёдер, которые тёрлись между собой при ходьбе и натренированных полных ягодиц, чей изгиб и чудесная форма заставляли рот Дань Хэна наполняться слюной. И сейчас, видя этот открытый соблазнительный вид, дарованный только ему одному, отпрыск Постоянства даже не скрывал утробного драконьего мурчания. Хоть ему и было стыдно за то, что испытывает такое интенсивное плотское желание, он понимал, что преобладающие в нём нежность и похоть в сторону Первопроходца были в адекватном соотношении. Раскрывая рот и обнажая несильно острые в человеческой форме клыки, Дань Хэн самозабвенно кусает чужую ягодицу, между прочим сминая ладонями бёдра Безымянного. Сминая их с чувством, с толком, с расстановкой, архивариус не без удовольствия слушает чужие горячие томные вздохи, чей звук улавливал его обостренный драконий слух. Он не мог не заметить, как прозрачная смазка игриво поблескивала на розовом растянутом сфинктере Первопроходца. Копейщик мог прекрасно видеть плоды чужого труда в искусственном дневном свете над Лофу и уже становясь его ценителем, он вновь кусает Келуса. Но уже ниже, за бедро и между прочим снимает перчатку с другой руки. Такой же восхищённый и сдавленный стон Безымянного спереди поощряет Дань Хэна оставить ещё парочку не сильных, но достаточно ощутимых укусов вдоль молочного бедра юноши. Судя по тому, насколько отзывчиво дышал Келус впереди и то, как его подрагивающий член начинал сочиться предъякулятом, видьядхара понимал, что вскоре тот начнёт просить большего. Их сексуальные отношения всё ещё были новыми, между ними уже было разделено парочку интимных моментов и первые два сексуальных контакта, а также уже был высказан и обговорен разговор об их предпочтениях. Хоть он и был достаточно смущающим, так как у обоих Безымянных не было богатого сексуального опыта, если он и был вообще. Поэтому они всё ещё щупали почву друг друга, чувствительности, фетишей и желания. Дань Хэну нравилось документировать в своей памяти всё, что было связано с Келусом. Он любил наблюдать и понимать, как сделать так, чтобы его партнёр отзывался громче или тише, какое место на его теле было более чувствительно, что ему нравилось и от чего вспышка желания поражала амнезийный мозг Первопроходца. Изучая методом проб и ошибок, видьядхара позволил себе немного расслабиться, просто наслаждаясь предоставленным ему сексуальным развлечением. Он вообще не кусал сильно, не до крови и до ещё каких-либо извращённых следов. Архивариус знал, что Келусу нравятся засосы, чередующиеся с лёгкими покусываниями, поэтому устраиваясь немного поудобнее и опираясь на одно колено, Дань Хэн самозабвенно смыкал губы с зубами напротив нетронутой кожи второго бедра. Он слышал, видел и чувствовал, как Келус изгибается, тихо стонет где-то впереди и невербально умоляет о большем. Его член воспалялся, кровь прибила к головке, а предъякулят, кажется, продолжал течь из него.       — Я ещё ничего не сделал. — не без труда оторвавшись от своего занятия, архивариус нежно гладит орган возлюбленного, едва касаясь его кончиками пальцев, но в ответ получает лишь тонкий томный вздох.       — Пожалуйста, я был бы рад, если бы ты сделал что-то ещё. — задушенно отзываясь, Келус упирается руками в контейнер под собой и царапает его короткими ногтями, дабы унять хоть как-то наслаждение от этого сеанса укусов на его бёдрах. К этому моменту он уже чётко чувствовал, как пульсирует его кожа в укушенных местах и то, как ощущаются цепкие пальцы архивариуса на нём же. Чужая слюна постепенно засыхала на его коже, чуть стягивая, а жжение от оставленных архивариусом засосов заставляло жар возбуждения только распаляться. Однако Дань Хэн как будто до сих пор в чём-то сомневался. Кажется, он всё ещё о чём-то раздумывал, так как его движения были расчётливыми и медленными. Они определённо были нежными и любящими, как сам Дань Хэн, который несмотря на свой невозмутимый и замкнутый внешний фасад, был самым преданным и любящим любовником. Келусу безумно повезло с ним, особенно учитывая то, как тот потакал его безумным идеям. Но сейчас юноше хотелось движения и вероятно чувствуя немой вопрос партнёра, он натужно громко и томно вздохнул.       — Презерватив есть в моём кармане, если ты об этом.       — Да, как раз думал о нём. — соглашаясь, Дань Хэн залез в карман необъятной куртки партнёра и нащупав там знакомую шуршащую обёртку, следом вынул искомый предмет. Ещё раз внимательно огладив изгибы бёдер возлюбленного, видьядхара следом сдирает кусочек от упаковки контрацептива и следом извлекает нужное.       — Я конечно взял пару штук, но думал, что ты как бы носишь их. — лениво подмечая, Келус игриво глянул на своего парня из-за плеча, как бы убеждаясь, что тот действительно снаряжается для будущего сношения, а не опять медлит или дразнит его.       — Я не ношу с собой подобные вещи. — заявляя нечто подобное будничным и своим обычным спокойным тоном, Дань Хэн с лёгким вздохом высвободил свой несколько набухший от возбуждения член и нанизал на него латекс, как бы полностью распределяя по всей длине. Он всё ещё не верил в то, что собирался делать, особенно пока убеждался, что в презервативе была смазка. Его позабавил смешок Келуса со стороны в ответ на его заявление.       — Сама серьёзн... ность, ох. — сглотнув из-за манящего ощущения мокрой головки полового органа видьядхары на ободке сфинктера, Келус чуть сжал в ладонях угол контейнера, об который опирался руками. Поощряя двигаться своими более громкими постанываниями, Первопроходец закусил губу, едва ли не скуля от ощущения собственного заполнения. Возможно он чувствовал себя немного более извращенным, чем Дань Хэн. Келусу нравилось это ощущение заполнения, а его компроментирующая поза делала юношу более уязвивым перед партнёром, позволяя тому якобы «пользоваться» им. Конечно, позволить подобное отношение Келус мог только Дань Хэну, поэтому этот особый акт доверия также приносил им обоим некоторое удовлетворение. Дань Хэн плотно сжимал губы из-за чудесного жара и тесных мышц, чьё тепло охватывает длину видьядхары, пока он бережливо и постепенно входит внутрь. Придерживаясь за чужие бедра, Дань Хэн не без толики удовольствия постепенно погружался внутрь, прислушиваясь одновременно к звукам любовника. Вероятно, ожидая протестующего стона, однако его не последовало и видьядхара мог без зазрения совести наслаждаться удушающим жаром и узостью партнера. Придерживаясь руками за притягательные бедра мужчины, Дань Хэн тяжело вздохнул, немного горбясь и вскоре с прежним выдохом оказался полностью внутри. Сдерживаясь от того, чтобы сразу же не начать движение, архивариус тонко огладил чужие ноги, перед тем, как постепенно выйти из плотного кокона чужой греховной плоти. Он вышел под долгий, тихий томный вздох Первопроходца, который невероятно отзывчиво реагировал на действия любовника. Он также среагировал громким стоном, когда Дань Хэн позволил себе войти внутрь чуть быстрее.       — Келус, ах... ты в порядке? — вновь мягко огладив чужое бедро, видьядхара немного приостановился, наблюдая за дальнейшей реакцией возлюбленного на его слова.       — Ха... более, чем в порядке, не переживай. Ты можешь быть... ох, Эоны, быстрее. — отвечая на выдохе, Келус сильнее вцепился в край контейнера, между прочим склонив голову с его края и особо не стараясь над тем, чтобы вести себя менее развязно. Но кажется его ответ удовлетворил Дань Хэна, поэтому он стал чуть более несдержанным. Не то чтобы Дань Хэн вообще когда либо был полностью несдержан. Он привык быть под собственным контролем, быть спокойнее, рассудительнее. Ему даже не приходилось стараться, кажется, он просто всегда во всех линьках был таким. Конечно, этой черты не было в Келусе, самосбродной переменной, который стал отдушиной для Дань Хэна. Он мог делать всё, в рамках разумного и Келус позволит ему это сделать. Сжать мягкую тёплую плоть, вонзиться чуть быстрее, выбивая из Первопроходца очередной стон, оставить на ровном тоне чужой кожи лунки от ногтей и любовные засосы. Заставить его содрогаться от каждого направляющего движения члена Дань Хэна в его существе, пускать слюни на ощущение принадлежности ему. Это было хорошо. Также хорошо чувствовал себя Келус. Не знавший когда-либо подобного похотливого удовольствия до Дань Хэна, в чьих руках юноша чувствовал себя самым оберегаемым, любимым и вожделенным сокровищем. От чьих постепенно наращиваемых толчков сводило нежной судорогой ноги, млели руки и таял здравый рассудок. Келус был добровольной жертвой доброго дракона, он охотно предавался низменному наслаждению от ощущения чужих сильных ладоней на своём теле, от звука глубокого дыхания мужчины позади и обжигающем ощущении возбуждения. Грязный звук шлепков кожи об кожу заполнил пустынный переулок, который помимо всего прочего заполнялся редкими, но достаточно тонкими и несдержанными постанываниями Келуса. Он не стонал в полный голос, потому что не видел в этом смысла. Дань Хэн знает, что ему хорошо, он чувствует его легкую судорогу тогда, когда сжимает чужой член внутри себя, обжигаясь об горячую плоть и волну неистового возбуждения, которое охватывает его разум плотной пеленой отчаянного вожделения и острого удовольствия. Разум Первопроходца был спутан, окутан вязкой негой пламенного удовольствия, заставляя его быть более мягким и податливым. Ощущение чужой длины и обхвата заполонило его тело и мысли, заставляя думать только о нём. Дань Хэн, Дань Хэн, Дань Хэн. Только он, никто более. Надёжный спутник, верный товарищ, нежный возлюбленный. Настолько постоянный, насколько ему это позволяет его Постоянство. Тот, которому Келус мог доверить всё своё существо, тело, мысли и голову, да всё, что угодно. Разве это не было безоговорочное доверие? В то же время Дань Хэн чувствовал нечто схожее. Упиваясь чужой мягкостью, видом напряженной поясницы и отмеченных им же бёдер Келуса. Это приводило его в какой-то животный восторг, чей маленький росточек внутри видьядхары не зрел дальше, а лишь пламенился, восхищаясь видом дарованный ему свыше. Жар тугой мокрой плоти, хриплые негромкие стоны этого неугомонного доходяги, который добровольно сдался в руки его разгоряченных желаний. Всё это постепенно начало доводить Дань Хэна до грани, вынуждая его на краткий миг оттянуть ворот собственной водолазки, дабы дать искусственному воздуху Лофу добраться до взмокшей кожи. В какой-то момент архивариус начал чувствовать приближение пика собственного удовольствия. Нечто вздымалось в нём, кипя от страсти и внезапного острого желания увидеть лицо Келуса, притянуть его ближе и зажать в собственных объятиях. Он вновь смотрит невидящим взглядом на сгорбленную спину юноши и следом постепенно приостанавливает свои толчки и выходит, слыша разочарованный стон где-то спереди.       — Ах, Келус, любовь моя, мне нужно чтобы ты вылез оттуда. — тяжело и едва хрипло вздыхая, тон голоса Дань Хэна пригрушенный и сочится нежностью. Будучи очарованным тем, что архивариус назвал его подобным милым термином, Келус немного пыхтя, но таки вылез следом. Только ему стояло обернуться в сторону любовника, Первопроходца тут же обнимают, не сильно крепко, но достаточно ощутимо, чтобы прижать его к ближайшему высокому большому контейнеру. Издав удивленный звук, юноша послушно избавляется от висящих на его коленях собственных брюк, дабы следом поднять ногу для чужого удобства. Подхватывая возлюбленного под коленями, Дань Хэн чуть провозит его по гладкой поверхности вверх и фиксирует чужие ноги на своей талии.       — Что за смена позы? — легко усмехаясь, Келус смотрит на покрасневшее лицо своего парня, чувствуя, как тот эротично близко и одновременно мягко обнимает его, держа в подвешенном состоянии. Дань Хэн был изумителен, будучи разгоряченным и возбужденным, с легким растерянным видом, и глубокой привязанностью во взгляде. Не то чтобы юноша сам был лучше, с заплывшим выражением лица и румяными щеками.       — Я просто хотел быть ближе к тебе. — говоря это на каком-то возбужденном предыхании, архивариус наконец вновь загоняет себя глубже в этот алтарь спутанных конечностей, плоти, костей и греха в виде Келуса. Под звук его возбужденного стона и видом влажного золотого взгляда, Дань Хэн утыкается в чужую оголенную шею, такую тёплую и манящую ровным цветом. Зубы чешутся прикусить, оставить след, облизать, пожирать. Хотя, был бы видьядхара в менее затуманенном похотью сознанием, то его бы самого смутил последний глагол его желаний. Но в этой прихоти он себе не отказывает, наконец прикусывая вожделенную кожу, оставляя покалывающий след на колонне шеи возлюбленного под чужие влажные звуки где-то рядом.       — Дань Хэн, пожалуйста, я... очень близко...! — умоляя о чём-то, чего он сам не мог сформулировать, Первопроходец кусает губы и впивается ладонями в чужие плечи, пока его ощутимо втрахивают в этот несчастный контейнер. Если Дань Хэн хотел его уничтожить, облизывая его чувствительную шею и наращивая прежний темп, то у него это вполне получалось. Кажется на грани собственного пика юноша поблагодарил каждого Эона за всё на свете, обезумев от натиска обжигающего наслаждения и стольких факторов эротичного взаимодействия с его телом.       — Я тоже... ах, близко. — прохрипев это куда-то в горло Келусу, сжимая его мягкое податливое тело, чувствуя тепло груди юноши и соблазнительный жар бёдер, обнимающих его талию, Дань Хэн и сам уже терял самообладание. В какой-то момент ощущая, как стремительно взращивается в нём волна неистового оргазма, видьядхара отрывается от чужой шеи и нежно, но достаточно ощутимо занимает губы возлюбленного своими. Между прочим охватывая освободившейся рукой напряженный кончик члена Келуса, Дань Хэну требуется совсем немного, чтобы его звезда превратилась в сверхновую: прекрасное бедствие, которое содрогается, а затем разбивается вдребезги с тихим стоном удовольствия. Следом и сам Дань Хэн кончает в презерватив, простанывая в чужие губы и благодаря каждую звезду за то, что Келус находится в его руках. Спустя всего пару мгновений Келус обмякает в его объятиях и прислоняется ближе, опускаясь на ноги и роняя голову на чужую грудь. Их обоих окутала отдышка от недавних интенсивных действий и чувств, однако совсем скоро Келус пришёл в норму и игриво ухмыльнулся своему парню.       — Ну, и как тебе? — улыбаясь, юноша кокетливо и натужно мило строил глазки Дань Хэну, выпрашивая у того что-то вроде ответов: «да, это было круто» и «да, это было чертовски круто, невероятно и шикарно». Отрицательных ответов естественно не было предусмотрено, но не то чтобы Дань Хэн собирался как-либо что-то отрицать.       — Безумно. — возвращаясь к своему обычному спокойствию, Дань Хэн лишь едва улыбается, забавляясь и преисполняясь невероятной нежностью по отношению к своему возлюбленному. Всё ещё держа его в своих объятиях, видьядхара следом смягчается и оставляет последний краткий поцелуй на чужом миловидном енотьем лице, перед тем как взять чужие брюки и заботливо отряхнуть их от пыли.       — Это всё, что ты скажешь? — напускно возмущаясь, Келус не обращает внимание на собственную наготу, пока видьядхара, как настоящий хороший джентельмен собирает чужие вещи, прибирается и приводит себя в порядок.       — Это был интересный опыт, но... мне хотелось держать тебя в своих руках, как и обычно. Я надеюсь, что не испортил тебе впечатление. И надеюсь, что... тебе самому все понравилось. — немного задумавшись над ответом, видьядхара следом немного виновато смотрит на Келуса, однако его ошеломляет то, как его возлюбленный заключает его в свои спонтанные, резкие объятия.       — Ох, ты такой чуткий и внимательный! Я тебя обожаю, лучший парень на свете! Мне естественно всё понравилось. — восторженно восклицая, Келус счастливо обнимает своего избранника, наслаждаясь его тихой любовью и нежным ответным объятием.       — Я рад. И ради Эонов, оденься наконец. — добродушно усмехаясь, Дань Хэн не без удовольствия обнимает юношу в ответ, нежно держа чужие бока. Тепло чужого Стелларона грело его грудь в их объятиях, однако Келусу действительно стоило одеться.

***

      — То есть вы оба бросили меня для того, чтобы заниматься непотребствами? — уперев руки в бока, Март 7 напускно возмущенно обвиняет своих двух лучших друзей, тыкая в них пальцем.       — Что? Нет конечно! Как ты такое себе вообще это представляешь? Дань Хэн вообще зарекся до свадьбы быть ласкаемым только ветром. — Келус врал слишком торжественно для того, чтобы ему поверили. Конечно, он умел врать так, чтобы под его словами было второе дно, а то и десятое, однако сейчас он сам едва сдерживал смех. От взгляда самого Дань Хэна и Март 7, которая скуксила забавное выражение лица.       — На самом деле я могла бы поверить в ту часть про Дань Хэна, однако твой укус на шее сдает вас обоих с потрохами. — Март 7 не выдерживает и смеётся, к её смеху следом присоединяется сам Келус, который трёт свой укус на шее. Он совсем забыл про него!       — То есть вы такого мнения обо мне, да? — Дань Хэн наконец подает голос с видом уязвленного человека, однако взаимный смех этих милых его сердцу идиотов заставляет его самого усмехнуться. Это правда было безумно.