вместо уроков

Позабытая кружка кофе одиноко стояла на кухонном столе, уже совсем остывшая. Жалкое до ужаса зрелище. Правда, Теркель задумался о том, будто у него с этой кружкой есть нечто общее. Ему было так знакомо то ощущение — когда он находится в большой компании, а чувствует при этом что неимоверно одинок в эти минуты. Сердце замирает, а лёгкие сжимаются, так и не набрав нужный ему объём воздуха. Он чувствует как виски страшно пульсируют, но в то же время готов поклясться что его сердце практически не бьётся. Замрёт в самые кратчайшие сроки. С утра голова всегда словно вылита чугуном, а веки свинцом, в особенности когда просыпаешься по будильнику. К будильникам Теркель подпитывал крайнюю степень ненависти и неприязни. Обычно, когда после нескольких часов страшно мучительных попыток уснуть они наконец увенчиваются успехом — ты погружаешься в такое благодатное удовольствие. Даже если это полное отсутствие каких-либо сновидений, это ощущается как рай на земле. Но именно так получается нечасто. Обычно снятся какие-то жуткие чудища, образы чудовищного учителя, покусившегося на его убийство в далёком прошлом и тому прочие прелести. Впрочем, когда ближе к утру всё же наконец удается провалиться в царство Морфея, через каких нибудь жалких два часа звенит будильник. Таким тошнотворным истерическим писком орёт прямо в ухо, а голова при этом итак гудит, мысли снова путаются в огромный чернющий, как смерть, колтун. Это напоминало ему таких же эмоционально нестабильных родителей, которые устраивали скандал на пустом месте — а ведь только всё наладилось. Все эти мысли, закрутившиеся в холодный сумбурный вихрь, совсем отвлекли от сборов. Да и окончательно расстроили нервы, так что настрой не задался с самого начала. Расчёска, вместо того чтобы распутать волосы — напротив запутала их пуще прежнего, взглядом он поник в пол, вздохнув совсем обречённо. Кажется, вся душа его перешла в его взгляд. Могенсен был в ясном уме и твердой памяти, однако что-то настойчиво не давало покоя. Так он вожделел бросить всё и снова обратиться ко сну — но избежать страшной астении оказалось невозможным. Холодная вода помогла немного прийти в себя, слух резво разрезает стук в дверь. Настойчивый, жутко уверенный. Ковыляя к двери размышляет: он наверняка знает кто за дверью, и даже если это грабитель или педофил — не придется больше думать о том, как скучно будет тянуться день. Мысль не отталкивает, только снова отвлекает. —Ты че трубки не берёшь? Тебе мобила по приколу? -Джейсон сходу разуваясь, залетает на кухню, плюхаясь на стул, по пути где-то отбросив полупустой рюкзак. Медленно, на ватных ногах он ковыляет за ним. —Пропустил будильник - Сухо отвечает. А голос звучит как скрипучая противная дверь, наверное, ещё и простыл где-нибудь под открытым окном. Родители всегда на работу уезжают сильно раньше, забирая с собой сестру, да и Теркель был большим любителем проспать первый урок, просто потому что чаще всего будильники он не слышал. И это не от спортивного интереса ко сну, а от недосыпа. Неважно. Джейсон раскачивается на стуле, загребая разом несколько конфет со стола, а Теркель заботливо достаёт из холодильника бутерброды, ставя ему под нос. —Нормально поешь- Всё таки выпрямляет спину, замечая как жутко ноет она с момента самого пробуждения. —А ты нормально оденься - Резво парировал в ответ Эллиот, отмечая, что и впрямь Теркель до сих пор в широких серых штанах и задроченной домашней майке. Он даже не рачесался толком, на голове бардак. Да и внутри неё, к слову, то же самое. Опаздывать не хотелось, так что пока Джейсон наспех трапезничал, практически не жуя, Могенсен поплелся в комнату натягивать первые попавшиеся под руку предметы одежды. Стоит у раковины, выливая остывший кофе. Думает о том, что даже к нему не притронулся, думает о том, как не хочется сейчас ничего предпринимать. Просто лечь обратно в кровать. Размышления снова прерывает знакомый голос. — Чего завис? Порядок? -Теркель, недолго думая, бормочет в ответ. —нормально - Он по прежнему не поворачивается, пальцы медленно скользят по поверхности белой столешницы. Думает ли Джейсон о том же, о чем и он? Итог естественно таков, что по часам шёл уже четвёртый урок, а они играли в приставку, пассивно отпуская какие-то комментарии. —Ха, Лох! Я ж тебе говорил что сделаю этого муденя -Эллиот в победном жесте поднял руки вверх, искренне радостно улыбаясь. Провод,обеспечивающий поступление электричества в телевизор был случайно задет, экран потух. Теркель выдохнул, откидывая голову назад и прислоняясь лопатками к твёрдой поверхности ребра кровати. Взгляд зацепился за взгляд, что-то в груди запекло, зацарапало адским пожаром. Такие ощущения для Теркеля уже были не новы, даже к таком можно привыкнуть и он привык. Перестал терзать себя сомнениями, надеждами и щемящими мыслями, что с ним не так. Хотя для Теркеля это очень нелёгкий подвиг, потому что терзание сомнениями, надеждами и щемящими мыслями по сути именно то— чем он занимается всю свою жизнь в силу очень нестабильной психики и нездоровых отношений с родителями и одноклассниками. Он не знал, насколько это важно, ни на что не надеялся, но наверняка где-то в глубине подсознания крепко засела мысль: что даже если он сделает что-то странное, Эллиот его не осудит. Мысли об этом натолкнули его на какой-то душевный искренний порыв, хотя по своему существу он не был каким-то любителем вызовов. Зрительный контакт не разрывается ещё предательски долго и Джейсон, с трудом выносивший это, подал голос, в ошмётки разрывая тишину. —че ты? -Впрочем, он всегда был немногословен. Могенсен внимательно вглядывается в его редкие веснушки и загорелое лицо, в его мягкие черты и расслабленное выражение. Он был точно благословение для его несчастной, тусклой до ужаса жизни. Такая страсть и необъяснимое воодушевление поразило Могенсена в самую душу, что он решил пока что отставить здравые мысли и засунуть их куда-нибудь в задницу. —можно я кое что сделаю? -в его глазах мелькает озорство, хитрость и они резво играют ярким небесным цветом в нежных лучах солнца. Уголки губ непроизвольно ползут вверх, выдавая какое-то волнение или вроде того. Недолго думая, Джейсон бросает. —валяй -Эллиот знал, что самое странное что может сделать Теркель это защекотать его до полусмерти, но у Теркеля это не получалось, потому что он всегда побеждал в этом жестоком побоище и в конвульсиях от смеха обычно валялся Могенсен. Да и вообще это было не странно, и в этом контексте неуместно. Зачем он об этом подумал, сам не понял. А о чём ему тогда думать? Что придёт в его больную курчавую голову? И остаётся только порыв. Сомнения, что удивительно, Теркеля не накрыли и это следствие тому, что он резко подаётся вперёд, не оставляя времени на раздумья. Джейсон не отстраняется, Джейсон подаётся вперёд, с какой-то нелепой страстью атакуя рот Могенсена, с каким-то порывом, с какой-то любовью. Разум и остатки рассудка окончательно покидают две головы и даже когда воздуха между двумя парами губ не остаётся, они не отстраняются, будто боятся ресцепиться. Будто они— последний шанс на спасение друг друга. Теркель думает, что это не было ошибкой. Ну, пока что побочных эффектов он не заметил. Он задыхается, это был конец. Конец для его нелепых мечтаний и глупых надежд. Джейсон не выглядит так, будто сейчас произошло что-то необычное. Наоборот, в нём есть какой-то огонь, какая-то уверенность и никакой робости и страха. Они молчат. Могенсена пробивает подобие улыбки во все тридцать два, металлические лигатуры во рту небрежно сверкают в ярких лучах. Он даже не знал что в такой ситуации можно сказать, и оттого подаётся вперёд снова и снова, пока они не сбиваются в один небрежный ком, лёжа на полу, друг на друге и заходясь одышкой. Эллиот, уже не смотря на другого, думает о том, что ему точно надо сказать что-то вроде "Давай мутить". Но одергивает себя, слово "мутить" не подходит для кого-то вроде Теркеля. Теркель неуверенный и всего боится, он дерганный и нервный, длинный, как палка, оттого сутулится, хотя почти одного роста с Джейсоном. Он нежный и внимательный, он чуткий, он понимающий. Это просто Теркель и никто с ним не сравнится это точно. —Давай встречаться типа? Или я незнаю какие были мотивы у твоих действий,бля Выходит рваный осиплый смешок— наполненный чистой воды забавой и весельем. —Да, давай встречаться -Джейсон задыхается когда слышит это на полном серьёзе не в сраном сне. Он вообще не задумываясь ни на секунду бормочет, но в своей небрежно привычной манере— не хочет выдавать свою уязвимость. —ну, хули нет то