Возвращение блудного зрения

О том, что с Персеем что-то не так, Икар понял не сразу. Вернее, он изначально вообще не понял. Уровень внимательности к окружающему миру увлеченного гения был настолько низким, что даже неизвестно, с чем такое можно сравнить. Вот он и не замечал ничего. Если в кудрявую головку приходит идея (а они появляются приблизительно… Всегда), то пиши пропало. Икар теряет связь с внешним миром ровно до того момента, как мысль не обретет физическую оболочку. * * * Этот раз исключением не был. Удобно, насколько это было возможно, устроившись на толстом бревне у костра, платиновый мальчик, активно жестикулируя, рассказывал что-то жутко интересное (по мнению самого Икара). Языки пламени медленно уничтожали хворост, который с определённой периодичностью подкидывал Бродяга. Предводитель волков сидел тут же, краем уха слушая лекцию о новом изобретении, которое «ты понимаешь, это перевернёт все!» Выражение лица Персея было наполовину отсутствующим, в такие моменты он уже научился отключаться от реальности. Нет, слушал то он, слушал, но что он слушал? Это уже другой вопрос. Из кучи терминов, которые сыпались изо рта Икара, он понимал только предлоги и союзы. И то через раз: слишком горевший своей идеей Икар чаще всего начинал тараторить. Причём так, что даже очень (очень) терпеливая Муза не выдерживала такого напала. Внезапно платиновый мальчик достал свой мега-крутой телефон, тыкая по экрану. Бродяга лениво повернул голову, из-под полуприкрытых век наблюдая за сосредоточенным выражением лица его… Возлюбленного? Персей на этом спотыкался каждый раз, слишком странно было признавать такое. Ну вроде они вместе… Но прям… В общем, переступить через собственную стену Бродяга не мог до сих пор. Именно поэтому признание в любви Икар слышал лишь однажды, собственно, в тот день, с которого и начались их странные отношения. Гений, закончив мучить гаджет, внезапно положил телефон на раскрытую ладонь, экраном вверх. И к свету костра добавилось мерцание голубой голограммы. Какой-то непонятный объект появился над рукой Икара, рядом возникли цифры, слова… Браслетник кивнул в их сторону: — Смотри. Персей посмотрел на Икара. Потом на голограмму. Опять на Икара: — Я все равно ничего не понимаю в твоих технологиях. — Нет, там написано все, ну! — Бродяга вздохнул на эти слова. Нет, в покое его не оставят. Он вгляделся в буквы. В полумраке символы расплывались и мигали, словно стараясь сбежать в неизведанную даль. Волк сощурился, силясь прочитать текст. Слегка подался корпусом вперёд. Сначала на это Икар не обратил никакого внимания. Ну, подумаешь, мало ли… Темно здесь, только костёр освещает их. Да и текст непривычного для Изгоя формата. Но мысль осталась на подкорке сознания, изредка царапаясь в макушку. * * * Следующий такой случай произошёл через неделю. За Купол, в лагерь, Икар притащил книги. Конечно, его «умные книги». Браслетник решил проводить электричество к Изгоям, искренне желая помочь им. Даже скептически настроенные волки согласились во всем помогать Икару. К слову, тут не обошлось без хмурого взгляда Персея, который и намекнул этим, что возражений быть не должно. Так вот, книги. Устроившись у того же костра с Бардом, они внимательно изучали информацию, прикидывая, как перенести это в лагерь. Персей подошёл со спины. Он положил руки на сильные плечи, скрытые под синим комбинезоном, устроил подбородок на кудрявой макушке. Скосил взгляд на текст. Икар на вторжение в личное пространство только улыбнулся. Сколько ему сил пришлось потратить, чтобы сделать из агрессивного и язвительного Бродяги настоящую булочку, которая, словно кот, ластилась к Икару при любом удобном случае… Впрочем, работало так только с Браслетником, к остальным отношение Персея не поменялось от слова совсем. — Что читаете? Икар немного поднял книгу, чтобы Бродяге было удобнее прочитать. Тот снова сощурился. Буквы кружились и танцевали, а текст выглядел так, будто на него смотришь через очень-очень грязное стекло. — Ничего не понятно. — Там же все примитивно! Ну, читай! Персей попытался. Вышло с трудом: — Все равно ничего не понял. Браслетник, это ты тут умный, вот и читай сам. А я — простой человек. Мне охота и всякое такое ближе. Икар сбросил руки с плеч, резко повернулся, снизу вверх глядя на Бродягу: — Ты не видишь тут что ли? Это очень просто. Или ты читать не умеешь? Персей скептически вздернул бровь. — Тогда я не понимаю, что не так. Все правда легко. — Нам, простым смертным, не понять причуды гениев, — взлохматив уложенные кудряшки и напрочь сбив Икаровскую идеальную (как и весь полисянин) укладку, Персей отправился дальше, по своим Персеевским делам. — Какие ещё причуды? — брошенный вслед вопрос остался без ответа. Пригладив непослушные волосы, Икар перевёл взгляд на Барда: — Нет, он же умеет читать, верно? Мужчина на это усмехнулся, кивнув: — Умеет. — А тогда… — А первый вопрос ты правильно задал, — Икар, слыша это, стал вспоминать, о чем спрашивал, — не видит он, — разрешил его загадку предводитель Изгоев. На удивлённый взгляд небесно-голубых глаз пришлось добавлять пояснения: — У Бродяги это давно. Со зрением проблемы. Но очки носить всегда отказывается, мол, он читает редко, а очки ещё и мешают. Хотя я уверен, что тот просто убежден, что этот элемент не всписывается в его образ. Да и боится потерять авторитет среди своих. Не понимаю такой точки зрения, но ты знаешь Бродягу — если в чем-то уверен, то упрется так, что сдвинуть просто невозможно. Платиновый слушал информацию о своём парне (этот факт как-то слишком легко был принят им) с удивлением. Надо же, у Персея проблемы со зрением… А он и не знал. Даже не замечал ни разу. А тут вот оно как. Все странные ситуации, когда Икар пытался ему что-то показать, тут же разрешились, стоило кусочкам пазла встать на свои места. Значит, Бродяга мог понять, просто не знал, что написано! Но почему никогда не говорил? — Считает это слабостью, — видно, последняя фраза стала мыслей вслух. — Я должен ему помочь! Бард с неким сомнением оглядел Икара. Нет, в его умении помогать он не сомневался, проблема была в другом. Как бы Бродяга не обиделся, осознав, что правда, которой он так стыдился, раскрыта. В прошлый раз, когда Муза что-то ляпнула про смешную и нелепую ситуацию из их детства, а Икар на это рассмеялся, Персей игнорировал Браслетника несколько дней. Настолько дорожил он своей славой сильного человека с полным отсутствием проблем (угу, именно поэтому большая часть не-Волков опасались хоть как-то пересекаться с ним). — Что же, Икар, удачи тебе, — другого пожелать было просто невозможно. * * * В этот день на ночь платиновый мальчик не остался, почти сразу же убежав обратно, в Полис. Всему виной очередная идея. Если Персею нужно исправить зрение, а очки он носить отказывается, то нужны линзы! Все просто! А в линзах точно разбиралась Лия. Она же модель, актриса. Сегодня — с синими глазами, завтра — с зелеными… Раз в цветных толк она знала, то могла посоветовать и для зрения. Или направить к человеку, который в этом разбирался. На половине пути Икар остановился. Он не знает, настолько низкое было зрение у Персея… Какие именно линзы ему нужны? Что делать? Притащить Бродягу в Полис и отвести к врачу? Если бы Икар мог общаться со своими мыслями, то при коммуникации с этой бы просто покрутил пальцем у виска. К врачу сходить было определённо надо. Только нужно это Икару. Спросить про проверку. А потом, узнав все необходимое, устроить приём офтальмолога персонально для Персея в лагере. Решено! * * * Лия, выслушав просьбу, посмотрела удивлённо: — Зачем тебе? — взгляд его бывшей девушки (удивительно, но расстались они без особых проблем. Лия призналась, что давно уже понимала: Икару нужен кто-то другой. Не она. И леди была рада, что, наконец, все разрешилось, причём мирно и без скандалов) наполнился подозрением. Икар отмахнулся: — Да там Изгои… — идеальное оправдание на все случаи жизни. Подруга закатила глаза. Конечно, опять его Изгои. Икар носится с ними, как мать с маленьким ребёнком, все силы отдаёт им. Благо, это немного утихомирило гения: слишком странных идей не возникало, да и у Брута (шок) появилось больше свободного времени. Кстати, о Бруте: — Опять твои Изгои… Не надоело? Ты в последнее время совсем перестал с нами делиться своими идеями. Неужели они кончились? — Никак нет, но теперь горячий разум остужали логичные доводы Барда с Музой и пронзительный взгляд ледяных глаз. Икар замотал головой: — Есть идеи, но я их отмел из-за невыполнимости. Например, у меня была наработка насчёт крыльев! Но Бард привёл Купол в качестве аргумента, поэтому мысль пока заморожена, я ещё её обдумываю. Лия с Брутом переглянулись. Внезапно возникшую тишину нарушила девушка: — Видимо, в каком-то плане Изгои на тебя хорошо влияют… Только про нас не забывай, ладно? — Да ну, вы же только рады внезапному спокойствию, я вижу! Брут вон спит сутками, наверстывает упущенное. На это уши обладателя золотого статуса вспыхнули ярко-красным. * * * Врач абсолютно спокойно отнёсся к не особо связанному потоку мыслей. Видно, жители Полиса уже привыкли, что если платиновый мальчик что-то спрашивает, то лучше всего просто и понятно ответить на поставленный вопрос. Икару был выдан плакат с буквами разного размера, его снабдили необходимыми инструкциями и пояснениями. Пообещав вернуться с результатами как можно скорее, гений уже на следующий день потопал в лагерь. Бродяга к новому, пока ещё непонятному для него кипишу отнёсся с заранее подготовленным презрением. Он внимательно наблюдал за тем, как Икар цепляет плакат на дерево, проверяет падение света, отчитывает сколько-то там метров. — Иди сюда! — Волк слушается, — Будем тебя проверять, — Персей отшатывается назад, будто ошпаренный: — Откуда… Икар потупился. А Бард ведь предупреждал… — Бард рассказал. Почему ты никогда не говорил? — Если ты только попробуешь заставить меня надеть эти долбанные очки, — гений замахал руками в ответ не это: — Нет, никаких очков! Я хочу подобрать тебе линзы. Их не видно, но ты сможешь чётко видеть мир! Ну, Персик, пожалуйста! — Бродяга поморщился, слыша прозвище, которое очень сильно любила Муза, а после научила ему и Икара. Тоже мне придумали, Персик… — Ладно! — Изгой поднял руки вверх, словно признавал поражение. Икар просиял весь, затем, быстро клюнув Персея в колючую от щетины щеку, указал на нарисованную линию: — Вставай сюда и закрывай один глаз! Бродяга, все ещё всем видом изображая мученика, которого тащат на смертную казнь, останавливается на линии и закрывает ладонью глаз. Икар тыкает в букву. Персей вздыхает. Выхода нет. — Ш… Б… К… Н, — пристально следя за движениями Икара, он называет буквы, — А… Кхм… К? — Ага, ошибся! Меняй глаз. Ситуация повторяется. Персей опять валится на определённом ряду, испытывая жуткое чувство неполноценности, когда Икар подмечает ошибку. А гений уже записывает полученные результаты в заметки на телефоне. Надо будет показать офтальмологу. * * * В следующий раз в лагерь он пришёл с небольшой коробочкой и бутылкой со специальным раствором. Торжественно протянув это все Бродяге, Икар опять засветился изнутри, затмевая собой даже само солнце. — И что мне с этим делать? — Берёшь линзу, промываешь её раствором, потом оттягиваешь веко, кладёшь на глаз, моргаешь — и все! Звучало до ужаса просто. Персей (который надеялся, что Икар все же бросит эту мысль) только поджал губы. Видимо, придётся надевать эти чёртовы линзы… * * * Это оказалось пыткой. Не, не так… Это оказалось самой страшной пыткой. Хуже могло быть только смирение с тем, что у него (у него!) возникли чувства к долбанному Браслетнику… Ну, ещё отказ от идеи революции был болезненным… Хотя линзы могли теперь со всем этим соревноваться. Они не надевались никак. Он оттягивал это тупое веко, пытался сделать все, слушал советы находящегося тут же Икара… Без толку. Линза каждый раз смахивалась ресницами или липла к пальцам. Прозрачную штучку на руках увидеть было сложно, ещё сложнее — удержать. Руки Персея грубые, на них мозоли и царапины, поэтому и такая вещь, как линза, больше подходила мягким ладоням Икара. Но Бродяга не отступал. Его упертость здесь была только в тему: не давала плюнуть на все и бросить это дело. А ещё не давал опустить руки и факт того, что Икар это сделал для него: как только узнал правду, то сразу стал пытаться помочь, искал пути решения… * * * Попытка номер… Много. Снова никак. Хотелось взвыть, но он только снова и снова пытался вставить линзу. Персей думал, что скоро проще всего будет вытащить глазное яблоко, положить на него линзу, а затем вернуть глаз обратно. Честное словно, он так бы и сделал, если бы не… — Есть! — Изгой быстро-быстро заморгал. Глаз неприятно обожгло, но линза почти не ощущалась, скорее тут сказывалась пришедшая отдача от попыток ее вставить. — Ну, посмотри на меня, — Икар вгляделся в его лицо, — и вообще не скажешь, что ты с линзой. Давай вторую надевать. Выть захотелось сильнее. * * * Мир оказался странным. Он внезапно приобрёл слишком ощутимую и яркую чёткость, появилась возможность увидеть все… Трещину на зеркале, пыль на нем же… И Икара рядом. Персей повернулся к нему. Икар слегка взволнованно уточнил: — Не болит? — Ощущения непривычные, будто мне в глаз залетел кто-то. Но нормально. Жить буду. Персей рассматривал парня перед собой. Создавалось чувство, будто он видит Браслетника впервые. Такие родные черты лица приобрели поразительную реальность, появилась возможность увидеть все, абсолютно все. Даже мелкие кудряшки, которые не поддавались укладке. Даже небольшой рубец у брови, похожий на след от ветрянки или оспы. Даже крошечные трещины на губах, которые сейчас растянулись в самодовольной усмешке: Икар явно гордился проделанной работой. Хотелось схватить этого гения, притянуть к себе, накрыть его губы своими, языком почувствовать каждую трещинку… Он бы так и сделал сейчас! — А теперь снимай, надо довести это действие до автоматизма! Персей взвыл.