Незаменимых нет

Злосчастная морда Паркинсон так и просила, чтобы по ней надавали кулаками, да с чувством. Её поставили в пару с Малфоем на зельеварении, а та, бесконечно влюблённая, очарованная, полная желания и страсти к предмету обожания — загадочному и привлекательному аристократу Малфою, умудрилась напутать все ингредиенты для Умострительного зелья. В итоге вместо нужного снадобья вышло что-то наподобие болотной тине. Мог ли предполагать профессор Снейп, что выйдет столь "дивное" завершение их совместной, напряжённой и старательной работы? Задумавшись об этом, слизеринец, глядя на растерянную и "безумно сожалеющую" о своём поступке Пэнс, засомневался в этом. Однако Драко не удивлял врождённый кретинизм его подружки. И этот факт был очевиден для всех, как и то, что это не лечится. В последнее время она ластилась к нему с особенно сильным обожанием и вожделением, словно соплохвост в брачный период, жаждущий получить желаемое. — Драко, милый, я правда... Ну, не хотела. Ты прости меня, а? — прикусив нижнюю губу и глядя прямо в глаза юноши, замолвила слизеринка, в очередной раз надеясь на прощение. Ей действительно хотелось бы, чтобы в этот, как и в прошлые разы, все обошлось бы только суровым взглядом Малфоя. Однако теперь уже точно поздно что-либо говорить — Малфой в бешенстве. И был прозрачен тот факт, что она хочет вытрясти бедному Драко всю душу своей назойливостью. Видеть её кокетливый настрой сейчас, параллельно осознавая, что именно она стала виновницей грядущего неодобрительного взгляда профессора, было особенно неприятно и мерзко в эту минуту. Драко даже знал, что тот скажет. "Скверно". — Повторяю в последний раз, что не будь ты такой тупоголовой надоедливой идиоткой, тебе не пришлось бы просить прощения у меня несколько раз на дню. Вчера я, слава Мерлину, кое-как отцепил тебя от себя на Астрономический башне, после чего ты усыпала меня извинениями, которые, очевидно, Паркинсон, были не к месту. Зачем извиняться, если все будет повторяться? К чему этот цирк? Ты не вызываешь у меня никаких чувств, лишь брезгливую жалость к собственной персоне, — Драко оскалился, однако, завидев Нотта, наблюдающего за оживленным подобием дискуссии, просиял, надеясь на поддержку. — Тео, хоть ты ей скажи, что она глупая, нестерпимая, невыносимая и навязчивая выскочка, — обратился Малфой к приятелю с мольбой в глазах, просящих о помощи и содействии. — Согласен. Со всем согласен, — отчеканил брюнет, погрозив Пэнси указательным пальцем, а после прыснув со смеху. Действительно, зрелище весьма смехотворное. Умора. Блондин старался игнорировать перешептывания в классе. Быть может, импульсивность была излишней, и он только что дал новую тему для обсуждений ученикам, разговоры о которой будут звучать в каждом уголке Хогвартса, но он не смог сдержать неукротимую, жгучую злобу на эту девчонку. Пусть сплетничают. Драко ясно дал знать Паркинсон и всем остальным, что он об этом думает. А что будет дальше, то будет дальше. И плевать он на всё и всех хотел с высокой колокольни.

***

— Поттер, ничего не спрашивай и просто пошли за мной, — пробормотал Малфой, старательно сдерживая икоту и желание плюхнуться прямо на холодные плиты, уложенные на полу коридора. Однако это не подобает наследнику рода Малфоев. Хладнокровие и манеры приказали долго жить, даже если ты залил в себя бутылку огневиски. Малфой усмехнулся, снисходительно глядя на недоумевающего гриффиндорца, что открывал и закрывал рот с определённой периодичностью, изображая рыбу. — Малфой, я не планировал сегодня никуда идти... — ошеломленно заявил юноша, однако в следующий момент понял, что безудержный интерес выигрывает в сражении с ленью и нежеланием. — Ну пойдём. До общей гостиной они добрались весьма быстро. Малфой, борящийся с желанием закружить Поттера в вальсе прямиком в коридорах, по которым тот блуждал, поскольку выпитое заставило утерять способность Драко идти прямо, и Поттер, пытающийся помочь справиться Малфою с этим недугом и удержать равновесие, что держалось на честном слове. — Знаешь маггловское выражение "в каждой бочке затычка"? Это про Паркинсон, — отчеканил слизеринец, раздражённо закатив глаза. — И ладно бы только это, но ведь она ещё и цепляется за каждый повод оказаться рядом со мной. Поттер, как ты справляешься с девчонкой Уизли? Это ведь невыносимо... — глядя на недоумевающего Поттера напротив себя. — Я знаю, что я красивый, умный, превосходный, одним словом — просто восхитительный. Но и у меня терпение не вечное, понимаешь? — возмутился Драко, уставившись на книгу перед собой. — Давай-ка прочитаем. — слизеринец едко усмехнулся, взяв рукопись с кожаным перелётом к себе на колени. — "Сто устрашающих фактов про мантикор". Шрамоголовый, гляди, видать, Пэнси решила прикупить для чтения на досуге, ведь никому никогда не помешает узнать чуть больше о себе, не так ли? Факт первый, — вслух. — Мантикоры обладают невыносимым запахом тухлой рыбы, — он слегка поежился, задумавшись. — Паркинсон, однако подходит, правда ведь? Он снова рассмеялся, расстегнув две верхних пуговицы рубашки — в гостиной было действительно жарко. Брюнет вскинул бровь, продолжая разглядывать Малфоя, дабы найти ответы на свои вопросы. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — поинтересовался он с неким подозрением. Вопрос был логичен. Очевидно, не каждый день удаётся возможность разделить время с тем, кого ненавидишь до звезд перед глазами и свиста в ушах. Драко опешил. Действительно, он нашёл не лучшую компанию. Зачем он вообще его сюда привёл и начал ему всё это заливать? Можно было стерпеть и поразмыслить обо всем этом в гордом одиночестве, а не полагаться на заклятого врага, в лице которого он пытался найти утешение, и говорить с ним по душам, словно они друзья детства. — Драко, слушай... Наверное, ты перебрал сегодня. Если тебе нужно поговорить, то может утром, после того, как ты поспишь, отдохнёшь? — Зачем? Что изменится, Поттер? Я скажу тебе сейчас то же самое, что скажу и потом, будучи полностью трезвым и адекватным. Я не держу тебя, — процедил он, махнув рукой в сторону выхода. — И я не пытаюсь вызвать жалость. Это последнее, чего бы я хотел сейчас. Уходи и просто забудь об этом, как о страшном сне. Я забыл о твоем полном отсутствии головы на плечах. Оно и не удивительно, ни один человек в здравом уме не стал бы водить дружбу с грязными и безродными отбросами. Решил убедиться в том, что ты так и остался кретином с идиотской физиономией. Убедился. Гарри вздохнул и немного поежился. Ему не привыкать. Однако в голове его закралась мысль о том, что он был слишком резок с ним. Каким бы мерзким и заносчивым этот мальчишка ни был, ему следовало предоставить ему возможность выговориться. Он нервно сглотнул и стал барабанить пальцами по дубовому столу перед ним, пытаясь сформулировать свои мысли. Казалось, что в голове нет ни одной идеи о том, как ему следует поступить сейчас и что предпринять для того, чтобы смягчить углы. — По правде говоря, Драко... Я понимаю тебя, — подал голос парень, старательно изучая реакцию собеседника в следующее мгновение. Завидев то, как Малфой поднял глаза и сощурился, он сразу же воспринял его реакцию, как призыв к действию и принял решение — он откроется слизеринцу сейчас. Как минимум потому, что тот в этом нуждается. — Мне порой бывает тяжело в компании Джинни. Я, вроде как, люблю её и точно знаю, что мне приятно проводить время с ней, она импонирует мне... — замялся он. — Но, наверное, только как человек, — сделал вывод Гарри, осознав, что именно это заключение только что резко и стремительно упало тяжким грузом на его плечи, словно отрезвляющая пощёчина в нужный момент. Драко молчал, продолжив потягивать огневиски из бокала и стараясь выглядеть так, будто бы он ничего сейчас не слышал, потому что он действительно не знает, что ему полагается ответить. То ли дело Поттер — решимости ему не занимать. — Поттер, я бы хотел ответить, что мне жаль, что у вас ничего не получается и не получится, судя по тому, что она чувствует к тебе, и что чувствуешь к ней ты, — неуверенно произнёс слизеринец, обводя фигуру компаньона, стараясь подобрать нужные ему в данный момент слова. Все же, не каждый день ему приходится кого-то поддерживать. — Но мне не жаль. Такое бывает, правда бывает. Я думаю, хорошо, что ты осознал это именно сейчас, а не тогда, когда за вашими плечами были десятки лет совместной, длительной, но несчастной для вас жизни. Да и, признать честно, вы даже не смотрелись. Золотой мальчик, герой всея Магического мира и... эта. Гарри злобно глянул на юношу. Эти слова явно были не теми речами, в которых он сейчас по-настоящему нуждался, однако было то, что он хотел увидеть и увидел — Драко действительно хочет ему помочь и приободрить его, хоть и в своём необычном стиле. И это ни капли не удивляло. И он осознал, что сейчас не столь важно то, как он это делает, ведь, стоило признать, что Малфой по-другому не умеет, хоть и пытается. — Спасибо, Драко. Но у неё есть имя, — отчеканил тот. — И, в конце концов, пускай я не люблю её как девушку, но как незаменимого никем человека, который всегда был рядом в трудные минуты, точно люблю. — Незаменимых людей нет, Поттер. Та единственная и безумная любовь и душевная связь, о которой ты говоришь — вымысел и, скажу честно, самая большая глупость, которую я когда-либо слышал, — бросил он в ответ на мечтательный и нежный взгляд Поттера при мыслях о младшей Уизли. — Нет, это ложь, потому что любовь есть! И незаменимые люди есть, я знаю это, как никто другой. Как вообще ты можешь рассуждать о любви? — выплеснул ярость Гарри, сжав челюсть ещё сильнее. — Я не уверен, что ты вообще умеешь любить. Точнее, нет, даже не так: я уверен, что ты не умеешь любить. Откуда тебе знать, что такое любовь? Любовь — это когда ты готов отдать всё за человека, включая собственную жизнь. Ты готов пойти на жертвы ради счастья любимого! А ты? На что готов ты? Я знаю на что — ты готов убивать и мстить. Ты не умеешь любить, Малфой, и ты точно не знаешь, что такое любовь. Последнее, что помнит Поттер — оцепеневший слизеринец с влажными глазами, а следом и немая мольба в них, трясущиеся конечности. Малфой хотел исчезнуть, хотел раствориться в воздухе, но не показывать ему себя такого. Что угодно, но только не смотреть в его глаза своими, кричащими о чувствах. Тогда Малфой поднялся с кресла и в следующий момент прильнул к губам Поттера своими. Это был поцелуй без слов и объяснений, но полный желания, отчаяния и безнадёжной любви настолько, что слизеринец был готов отдать за него всё, что у него есть. Он хотел выложить в этот поцелуй все свои страсти и надежды. Он хотел, чтобы Поттер знал, что тот умеет любить сильнее, чем кто-либо и когда-либо. Хотел, чтобы он узнал о его искренних чувствах и принял их. В глубине души Драко желал взаимности, хоть и надеялся исключительно на принятие. Он отстранился и взглянул в глаза гриффиндорца, желая увидеть в его взгляде ту нежность и любовь, с которой он смотрел на Джинни, незаменимость которой он так бурно описывал, однако в глазах его читалось лишь равнодушие и отчужденность. Ему было противно. Было ясно одно — сердце стало болеть ещё сильнее.