Ремонт, любовь и тараканы

      Когда Сережа оказывается на пороге Игоревой квартиры, то по позвоночнику неприятно пробегается стадо липких и одновременно холодных мурашек. Сыпящаяся побелка с потолка, рваные обои и жутко скрипящие половицы выцепляли из памяти неприятные картинки, а запах сырости и старой мебели выталкивает Сергея во времена жизни в детдоме.       — Ты чего встал-то?       Игорь заглядывает в прихожку уже без кепки и кожанки, видимо оставил где-то в глубине квартиры. Смотрит на Разумовского удивленно и немного обеспокоенно. А Сережа открывает рот и тут же закрывает, думая, что «как ты можешь здесь жить?» будет звучать очень обидно, даже если знает, что майор этого не покажет. Хочется как брезгливая дама заверещать, отмахиваясь от невидимой грязи и выбежать отсюда с визгами.       Но Сергей только качает головой, мол «ничего» и стягивает с себя кроссовки, взглядом пытаясь найти тапочки на этажерке с обувью, но тщетно. Все последующие два часа проведенные в гостях у Грома, Разумовский ведет себя сдержанно, поддерживает разговор, помогает Игорю с ноутбуком и делает все, чтобы не задерживать взгляд на отсутствие двери в уборную.       Домой он возвращался чуть ли не бегом. Нет, Сережа не ханжа, испорченный деньгами. В конце концов бо́льшую часть своей жизни он провел в детдоме и в общежитии не пятизвездочной категории, но ему было дико, что взрослый мужчина с приличной зарплатой (Сережа гуглил, заодно проверив нет ли у майора долгов по кредитам) живет в подобных условиях. Но Сережа решает, что в конце концов это не его дело, Игорь просто его друг и поводов находиться у него дома не так много. Ему и в своей башне у Лахта-Центра хорошо, с панорамными окнами на город, с Марго и снэк-автоматами. Выдыхает, прикрыв глаза и мягко улыбается своим мыслям, растекаясь по дорогому дивану.       Проблема в виде посещения квартиры Грома появилась, когда через несколько месяцев их отношения из приятельско-дружеских переквалифицировались в около романтические и все прогулки проходили в центре города. Сережа еще пытался находить места для свиданий поближе к башне, но Игорю быстро надоело проводить их в Охта-парке, да и «ну правда, Серый, что за пафосная херь?» было оправданно. Конечно, нравилось после свиданий ночевать в башне на любимом диване, навалившись друг на друга, но…       Удивительно, что Игорь устраивал действительно интересные прогулки, с тем лишь минусом, что все они находились ближе к центру, следовательно, заканчивались они у Грома дома.       Какое-то время Сережа еще находил отмазки, мол утром важное собрание, да еще и столько работы не сделано, спасибо за вечер, пока-пока! Но потом Игорь спелся с Марго, которая подчистую палила все расписание своего создателя и отпирания больше не действовали.       Сереже пришлось привыкать. К голым кирпичам в стенах, к отсутствию кровати, к кусочкам потолка на полу, к завываню ветра со стороны окна и к запаху старой коммуналки. Не смотря на то, что древний кожаный диван жалобно скрипел, когда они пытались удобно устроиться на нем, на то, что единственная дверь во всей квартире это входная в прихожей и на то, что на кухне была только одна удобная табуретка, Сережа со временем привыкал. Ну, по крайней мере ему так казалось, до недавнего случая.       Разумовского прорвало на кухне, где он уже почти не обращал внимания на пятна жира, круги от чашек с кофе на всех поверхностях и на ванну ржавого цвета. Он сконцентрировался на Громе и слушал его голос, мягко отступая спиной к столешнице, когда тот надвигался, нависая. Сережа уложил ладонь на коротко выбритый затылок, мягко поглаживая пальцами, а второй уперся на столешницу позади, чтобы не потерять равновесие. Прикрыл глаза, мягко улыбаясь от теплого дыхания на своей щеке и уже хотел утянуть Грома в поцелуй, когда по руке пробегают множеством лапок. Сережа верещит. Он толкает Игоря в грудь с такой силой, что тот аж охает от того, как дыхание сперло. Трясет рукой, второй пытаясь скинуть таракана, который давно со страха втиснулся под плинтус.       — Блять, блять, блять! — Разумовский чуть ли не воет. — Я не могу Игорь, это не квартира, а свалка, давай сожжем ее к чертям собачьим! У меня вот-вот инфаркт случится от лишнего часа здесь!       От страха и обиды к горлу подкатил ком, который стремился начать истерику со слезами. Игорь и рта не успевает открыть, как Сергей вихрем исчезает из квартиры, хлопая дверью, отчего с потолка сыпется. Гром вздыхает. Действительно, нужно как-то преображать свою холостяцкую берлогу. Игорь звонит Сергею на протяжении трех дней и получает тотальное игнорирование. Серьезно? Он собирается все перечеркнуть, потому что Гром не в высокотехнологичных хоромах живет? Ну зашибись. Не желая больше терпеть это, после работы Гром едет в башню, чтоб уж нормально хоть расстаться. Хотя они и не встречались? Ну официально никто ведь не предлагал.       — Здравствуйте, Игорь. — Гром чуть вздрагивает от приветствия Марго. Коза, всегда подает голос в тот момент, когда мужчина этого не ожидает. Ну, раз здороваются и двери не блокируют, то еще не все потеряно.       — Салют, белобрысая, а где Серый не подскажешь?       Он спрашивает, проходя к столу Разумовского, на котором был ворох бумаг и куча разбросанной канцелярии. Приходится слегка изворачивать шею, чтобы хоть что-то понять в чертежах. Вот свое окно на рисунках Игорь узнает сразу.       — Сергей уехал по вашему домашнему адресу двадцать семь минут назад. Мне соединить вас?       — Нет, спасибо.       Когда Игорь поднимается на свой этаж, то с щемящей нежностью смотрит на Сережу, сидящего у его двери на холодном полу. В окружении огромных пакетов из строительного магазина, он ловко тыкает по клавишам плывущего пианино на экране своего телефона и едва вздрагивает, когда слышит приближающиеся шаги, поднимая на Грома голову.       — Давно сидишь?       — Минут пятнадцать, наверное.       — Чего на телефон не отвечал?       — Боялся, что после моих слов в тот день захочешь меня послать на три веселых.       — А сейчас не боишься, раз пришел прям под дверь?       — Думал сыграть на своем очаровании. И улыбается неловко и виновато, смотря на Игоря снизу вверх. Тот вздыхает и снимает кепку, поправляя волосы, присаживается на корточки, чтобы быть с парнем на одном уровне.       — Кисейная барышня. — полушепотом, нежно, почти растягивая гласные, но с каплей подколки.       — Я вытерпел твою свалку почти месяц. — глаза закатывает. — Прости, Игорь, но хотя бы шторку в туалете, ради приличия, можно было бы и повесить.       — Стесняешься что-ли? — хмыкает, и тянется ладонью к огненным волосам. Всегда мягкие и струящиеся, явно мытые не из бутылки 18в1 как Игоревы.       — Да, Гром, конечно стесняюсь! Мы на свиданки ходим уже третий месяц, а первый поцелуй был прерван твоими соседями по кухне. Да даже если бы мы уже трахались во всю, не прилично это, срать и видеть человека напротив!       Игорь смеётся коротко, но очень искренне и поднимается на ноги, утягивая Сережу за собой вверх и отпирает замок в двери.       — А это я так полагаю?.. — он указывает на пакеты.       — А это мы будем делать ремонт и травить все что движется, иначе ты переезжаешь ко мне и я сжигаю твою квартиру.       С кивком «понял, не дурак», Гром затаскивает все внутрь и следующие две недели проходят как в тумане. Сергей стал натурально походить на диктатора, отдавая приказы, которые не терпят возражений, а после того как началась дезинфекция всех углов и кухни в частности, то в голове непроизвольно выстраивалась параллель с небезызвестным фюрером. На компромиссы приходилось идти чуть ли не каждые полчаса, ибо то, что Разумовский обозначал как «о боже, ты зачем это у бездомного отобрал?», для Игоря было «да ты, что! это же память!». Так была отвоевана почти вся мебель, которую в итоге вместо свалки отправили на реставрацию, выглядывающий кирпич решено было красиво оформить и не перекрывать штукатуркой, а за лепнину и внешнюю проводку они натурально чуть не подрались.       С каждым новым разногласием Сережа ждал, что Гром вышвырнет его за порог с пополненым матным словарем, но тот лишь ворчал себе под нос и делал так как просили.       — Как женатая парочка. — вставила как-то Юля, которая в один из дней пришла помочь с уборкой.       — Женатая парочка, на старости лет, — кивает Игорь и тянется к чашке с чаем на кофейном столике.       Кофейный столик был новым, как и чашка из огромного набора, притащенный Сережей, который в тот же день с нечеловеческими криками выбросил всю старую посуду. Разумовский сидел, облокотившись на Игоря, пока тот приобнимал его за талию и раз в пару минут показывал Грому что-то в своем телефоне, а тот лишь кивал утвердительно или наоборот.       К великому сожалению Сергея, ремонт был не капитальным, но за прошедшие две недели из квартиры были вынесены десятки мешков с хламом (да ладно тебе, Сереж, да нормальный чайник, я его только семь лет назад купил!), зашпаклеваны все трещины в потолках и стенах, почти вся мебель вернулась с реставрации и установлены новые двери.       Игорь не знал что было сложнее, выламывать стену, между уборной и кухней, чтобы соединить туалет с ванной новой стеной или наблюдать за тем, как сотрудник пункта выдачи седеет каждый раз, когда видит его с Сережей на подходе.       Разумовский же как с ума сошел, квартира Грома стала для него полем для полета фантазий. Не пришлось применять дедукцию, чтобы понять, что пока Игорь в детстве в компьютерном клубе шерстил улицы Сан-Андреаса вместе с Си-Джеем, Сережа проводил по пять часов, выбирая цвет обоев, в Симсе.       — Это Олег любил шутеры.       Так Игорь узнает об Олеге, с которым они бы ТОЧНО подружились по словам Сережи. Вообще, за время ремонта Гром узнал о Сергее много нового. О том же Олеге. Странно, они на протяжении нескольких месяцев проводили время вместе дважды в неделю, а о лучшем друге Гром узнал только когда оба были испачканы в краске для стен.       Много историй из детства и удивление Сережи на то, что Гром тоже был в детдоме. Не долго, всего несколько месяцев, после смерти отца, пока Федор Иванович не оформил над ним опекунство. За этими же разговорами обнаружилось, что Сергей был знаком с Громом-старшим. Дядя Костя приносивший Разумовскому жвачки, которых Игорь потом недосчитался в своей жестяной коробке, когда приходилось расспрашивать бедного ребенка о несчастном случае на берегу залива.       — Почему на старости лет? — продолжает разговор Сережа, отвлекаясь от телефона на Игоря, приподнимая вопросительно бровь. Гром лишь отводит взгляд, закатив глаза и допивает чай.       — А то, что женатая пара тебя не смутило?       — Женат ты только на своих тараканах, спишь с ними больше чем со мной. — Сергей снова погружается в выбор оборудования для кухни в своем телефоне.       — Я что, против спать с тобой?       — Да здесь даже негде. Гром, клянусь, не беси меня!       Юля смеется заливисто.       Еще через неделю, когда рабочие закончили достраивать ванну, Разумовский разгулялся во всю. Казалось, словно ему только сейчас разрешили тратить свои миллиарды и он пытался наверстать упущенное, обставляя квартиру Игоря. Конечно, Сережа очень серьезно кивнул ему, когда тот передал ему жестяную банку (ту самую, где в детстве хранились жвачки) со своими, довольно внушительными, сбережениями, когда тот попросил не тратить такие деньги на него со своего счета. Не то чтобы бюджет Разумовского чувствовал траты на Игоря, но деньги принять пришлось, чтобы не задевать чужую гордость.       В единственной комнате, где стояли тренажеры и книжные полки Сережа отвоевал спальню. Поставил кровать, и отгородил комнату от гостиной плотной шторой, потому что восстанавливать эту стену не было никаких моральных сил. Грушу пришлось оставить, меняя крепления и цепь, на которой она висела и так далее, по мелочи. Единственное, где Гром вообще ничего не решал, так это техническое обновление своего дома.       Так в квартире мягко зазвучал голос Марго, обещавшая не беспокоить Игоря, пока тот к ней не обратится. Гром был благодарен Сереже за то, что тот не стал дублировать здесь свою гостиную в башне, а искреннее старался сохранить питерскую атмосферу старой квартиры, понимая, насколько Игорю это было важно.       Отпуск ему дали только на полмесяца, поэтому последние недели ремонта Игорь возвращался с работы и помогал только пару часов, пока голова еще хоть что-то соображала после смены, а потом Сережа уезжал к себе, обещая вернуться утром. Сейчас Гром отпирал дверь в квартиру, когда время перевалило за два ночи. Скидывает обувь в прихожке и хмыкает, заметив на тумбочке огромный диффузор от которого пахло чем-то ненавязчивым, Игорь не разбирался.       В квартире царил полумрак, за счет приглушенного теплого света. На таком сложном освещении настаивал Разумовский, а мозги Грома слегка подплавлялись при виде пульта, с которого все это чудо управляется. Игорь скидывает верхнюю одежду на вешалку и зевает устало.       — Марго, не буди меня завтра, отключи будильники.       — Хорошо, — шепчет Марго.       Игорь приподнимает бровь в недоумении.       — А че шепотом? — шепчет мужчина в ответ.       — Сергей спит.       Гром с удивлением поворачивается к спальне, отодвигая штору в сторону. На кровати лежал Разумовский, с раскинутыми на подушках волосами, огнем переливающиеся в приглушенном свете. Прижимал к себе выигранного в тире плюшевого носорога и сопел от сладкого сна.       — Кисейная барышня.       Ласково тянет, мягко поглаживая по щеке. Не смотря на весь стресс за последний месяц, Игорь рад, что теперь Сережа может вот так спокойно уснуть у него дома. Гром принимает душ, используя какой-то гель, что поставил здесь Разумовский, видимо не оценив, что до этого Игорь пользовался средством, которым можно было мыть и голову, и кастрюли от накипи.       Впервые за все время их отношений они спят в одной кровати, а не облокотившись друг на друга на диване. Игорь тянет парня к себе, уткнувшись в рыжую макушку подбородком и устало вздыхает.       — Как работа? — сонно доносится снизу и Сережа чуть отстраняется, чтобы взглянуть на Грома.       — Как всегда. — хрипло отвечает Гром и оставляет у парня на лбу поцелуй.       Разумовский вздыхает и тянет Игоря чуть ниже, накрывая чужие губы поцелуем. Движения тягучие и медленные ото сна, длятся чуть меньше минуты, после чего Сергей отстраняется, закрывая глаза и утыкается носом в чужую шею.       — Спокойной ночи.       Игорь желает спокойной в ответ и засыпает вслед за Сережей, с мягкой улыбкой на лице.