Слухи

      — На самом деле я не особо понимаю, как нужно вставлять эту хрень. Я пытался и прокрутить, и вдолбить, но она просто не идет. — жаловался Беларусь, облокотившись на кофейный автомат.       Россия давно уже говорил ему, что сборка мебели — это не его, но брат упрямился и пытался сделать все сам. А после, как всегда, звал Федерацию, чтобы тот помог разобраться. Беларусь на днях купил новую кровать и уже две недели не может ее собрать, все это время ютясь на узком диване. Россия бы с радостью помог, да работы навалилось столько, хоть с крыши прыгай или под поезд бросайся.       — Как появиться свободная минутка, к тебе заскочу и помогу.       Длинные пальцы нажали на кнопку автомата, и он затрещал, вываливая стаканчик и наливая нужные ингредиенты.       — Жду. — коротко ответил уже отчаявшаяся Республика, отпивая свой кофе.       Россия устало потянулся, размышлял, как бы поскорее закончить все дела и завалиться спать. Кажется, он бодрствовал пятеро суток, разгребая внезапно появившуюся гору бумаг. Не будь Россия страной, то давно бы уже словил галлюцинации.       — Я тебе такое сейчас расскажу! — громко прозвучал голос Японии, а после притих, перейдя на полушепот: — Америка вебкамом занимается,       Россия застыл от такого заявления, обернулся, глянул на идущих рядом подруг. Возможно, статус страны, не так уж и спасает от галлюцинаций. Он походу словил. Слуховые.       — Какой бред! — фыркнул неожиданно подошедший Германия. Россия дернулся от внезапности. — Распускать слухи о сверхдержаве — стыд.       Нет. Он еще не полетел рассудком. Это успокоило.       — А мне кажется, все так и есть. Америка и вебкам очень даже дополняют друг друга. — ответил Беларусь.       Россия бы возразил брату, ведь Америка никогда бы не докатился до такого. Зачем нужен вебкам с кучей денег, несколькими недвижимостями, парой машин, личным самолетом и возможностью тратиться налево и направо? Америка был ужасно богат, хоть так и не может покрыть настолько же ужасные долги. А если быть точным, то на данный момент Америка в сумме должен всем странам — 34 триллиона долларов. И этот долг каждую минуту увеличивается примерно на два миллиона.       Может, Америка занялся вебкамом, чтобы погасить долги? Вдруг задумался Россия, но сразу же откинул эту мысль. Америка останется в большом минусе, если решиться на обнуление долга. А этого, скорее всего, так и не произойдет, потому что приведет к краху Штатов. Когда госдолг превысит допустимый максимум, в мире будет глобальный экономический кризис. Этого не избежать. Только если Америка вдруг не возьмется за ум и решиться не портит другим жизнь.       — Да он сто процентов вебкамщик.       — Сверхдержава в вебкаме это как королева, копающаяся в говне. — настаивает Германия.       — Очень даже подходит под описание США, но я все же соглашусь с Германией. — вклинивается Россия в спор.       — Да ну тебя, Рос. Даже брата не можешь поддержать.       — Я просто рассуждаю логически.       РФ берет уже давно готовый кофе и делает глоток. На вкус отвратительно, но помогает оставаться на плаву.       — Я пошел, а то дел невпроворот.       — Давай. — протянул Беларусь. — Не забудь про мою кровать только.       — Не забуду.       Он проходит мимо Германии, идет по коридору, сворачивая на лестницу. Россия поднимается на этаж выше, шагает до самого конца и входит в свой кабинет, где рядом с дверью висит табличка:

«Кабинет № 78

Российская Федерация».

      

***

      В конференц-зале стоял неудержимый гомон и ругательства. Россия уже не помнил, из-за чего началась ссора между Америкой и Францией. Они что-то упорно доказывали друг другу, обзывали и принижали. Федерация незаинтересованно переводил взгляд с одной на другого и ждал конца криков. Сегодня Россия успел поспать, чему был, несомненно, рад. Он разобрал почти все документы, и оставалась лишь малая часть, которую, в принципе, можно оставить на потом. Вечером он планирует заехать к Беларуси и, наконец, помочь со сборкой кровати.       — Russia. — ядовито и грозно прозвучал голос Америки.       Россия перевел глаза от стены, в которую неосознанно воткнулся, и понял, что все страны смотрят на него. Он непонимающе оглянулся. Его опять втянули в конфликт. Как предсказуемо.       — Что? — ровно спросил Федерация.       — Где договор?       Россия пялился на разъяренного Америку, а в голове маленькая мартышка бьет в тарелки. Он только-только покончил забивать голову горой бумаг, а теперь эти бумаги хотят специально втолкнуть в его мозг.       — Какой нахуй договор?       — Моя секретарша принесла тебе договор на подпись еще позавчера. Какого черта он еще не у меня?       Воспоминания прокручивались один за другим. Перед глазами он видел лишь стопки бумаг и больше ничего. Он копнул по глубже, старался вспомнить каждую деталь того дня. И Россия нашел тот момент. К нему в кабинет кто-то заходил, и он, дабы не отвлекаться, сказал секретарю положить документы на стол в кипу других.       — А, понял. Это так срочно? — без энтузиазма спросил Федерация.       — Yes, it's fucking urgent! — Америка от злости заговорил на английском языке.       — Speak Akeysky, otherwise I'll switch to Russian.       Россия знал, что его язык труден для американца, поэтому постоянно подначивал этим. Штаты не любит, когда о его слабых сторонах говорят на публике, Россия этим и пользовался.       — Сволочь! — шипит мужчина. — Чтобы сегодня этот гребаный договор был у меня на столе!       — Я еще подумаю.       Мужчина почувствовал испепеляющий взгляд на себе, хотя и не видел чужих глаз под солнцезащитными очками.       — Подумай. Хорошенько подумай, Russia.       Америка опустился на свое место, снял кожанку и повесил ее на кресло, оставшись в ужасно обтягивающей футболке. Штаты почти единственный, кто не соблюдает дресс-код, щеголяя в образе, собранном по последнему писку моды. Россия же особо за ней не следил, поэтому постоянно удивлялся наряду американца. Например, сейчас на нем были армейские брюки, порванные в нескольких местах, с цепями и несколькими булавок. На ногах красовались также армейские ботинки, а на ладонях — кожаные перчатки без пальцев. Россия был слегка старомоден, и в его голове никак не могло уложиться, как армейка может сочетаться с кожанкой. Но оно сочеталось и, господи, прости, чертовски хорошо смотрелось на Штатах.       — Нет договора, нет и сделки. — небрежно кинула Франция, также садясь на кресло.       — Не спеши, круассан. Все будет. — надменно и чуть сбавив пыл, произнес США.       — Как ты меня назвал?       Новые препирательства и ругань обрушились на зал. Россия уже побыстрее хотел свалить с этого собрания и запереться в своем кабинете. Но еще был целый час до конца, которого он, скорее всего, не выдержит. Еще и снова Япония начала что-то затирать о слухах про Америку. Россия уже сходил с ума, но все же краем уха подслушивал разговор Японии и Южной Кореи. Это было гораздо лучше, чем ор других стран.       — Вообще я слышала от Мексики, что у Америки где-то девять-десять дюймов.       — А она то откуда знает? — недоверчиво спросила Корея.       — Так они же спали.       — Да ну?       Да ну? — так же удивился Россия.       — Ага. — слишком весело подтвердила Япония. — Она же и рассказала про вебкам. Кстати, я хочу найти его Онли-фанс. Слухи то ходят, но никто кроме Мексики не видел. А она, как назло, не хочет давать название.       Россия взглянул на уже сидящего молча Америку и подозрительно его оглядел. Он точно не был похож на страну, занимающейся продажей своего тела.       — Мне Бразилия говорил, что там что-то с Россией связано. — задумчиво протянула Япония.       От такого высказывания России стало плохо. На самом деле он не сильно любит сплетни, ведь они почти со ста процентной вероятностью — ложь. И если до этого момента он слушал их только потому, что не хотел вникать в новую ссору, то теперь из чистой любопытности.       — Да Америка вообще весь с Россией связан. Ходит все, соблазнить пытается, а тот, как баран, не видит.       — Это да. Я даже завидую.       — А чего завидовать-то? Америка спит со всеми налево и направо, лишь бы боль заглушить. Вот тебе было бы приятно, если бы знала, что ты нравишься человеку, но он все равно трахается с кем-то? — закатывает глаза японка, поправляя свою челку.       Ручка упала из рук. Россия застыл, прокручивая сказанные слова. Как они от размера члена дошли до того, что Америка хочет его трахнуть? И что значит соблазняет? Америка только и может, что ставить себя выше других, манипулировать и насмехаться, вызывая ненависть.       — Ладно, не завидую. Но его тоже можно понять. Россия старых нравов. И ни за что не будет встречаться с Америкой.       — Холодный, безэмоциональный. В этом весь он.       В смысле безэмоциональный? — думает РФ, сидя с абсолютно каменным лицом. Да, может он и не сильно выдает свои эмоции, но они есть и сейчас готовы вырваться наружу во всей своей красе. Но Россия этого не сделает. Он же не хочет себя сдать.       — Ой, кстати. — тихо возгласила Япония. — Помнишь, пару дней назад кто-то цветы в мусорку кинул?       Он помнил этот день отчетливо. В то утро он пришел в свой кабинет и увидел на столе две большие розы. Они были переплетены друг с другом стеблями, и рядом была записка на русском: «Сдохни пожалуста». Такие презенты Федерация получал ни раз и догадывается, от кого они могли быть. Америку выдавал его почерк и не знание, что в слове «пожалуйста» есть буква «й». А еще Штаты всегда писал без запятых, даже на родном языке. Россия выкинул эти цветы в ближайшую мусорку, как и делал все прошлые разы.       — Да, помню. — отвечает Южная Корея.       — Там была записка, и она точно была на русском. Мне кажется, у России кто-то есть.       После этих слов у русского пропало всякое желание слушать этих двоих.       Страны продолжали вести споры, хоть ООН и пытался их усмирить, призывая к спокойствию. Час прошел на удивление быстро. Россия в компании Литвы и Беларуси спустился по лифту на свой этаж.       Заперевшись в кабинете, Федерация вновь окунулся в рабочую рутину. И только к пяти вечера вспомнил об разговоре с Америкой. Он скучающе и неторопливо стал искать договор, о котором говорил мужчина. Россия откладывал документ за документом и нашел нужный лишь спустя десять минут. Он внимательно его прочитал несколько раз, не найдя сомнительных предложений, поставил подпись и вновь направился к лифту. Кабинет Америки находился на последнем этаже. Зайдя в кабину, он нажал на кнопку «35» и лифт двинулся с места. Поездка была недолгой, и как только разъехались двери, Россия ленивым шагом пошел к нужному кабинету.

«Кабинет № 455

Соединенные Штаты Америки»

             Вещала табличка. Кулак пару раз легонько ударил по двери и, не дожидаясь ответа, потянулся к ручке, но она не поддалась.       — Америка уже ушел. — послышался сзади голос.       Россия обернулся и увидел темнокожую фигуристую девушку на тонких шпильках и облегающем платье. Грудь так и вываливалась из почти прозрачной ткани.       Федерация посмотрел на наручные часы. Стрелки показывали пять часов тридцать семь минут.       — Рабочий день еще не закончен. Куда он ушел?       — Он не говорил, но я могу сообщить ему, что вы приходили. Что-нибудь передать?       — Нет, спасибо.       — Хорошо. Доброго вечера. — девушка скрылась за соседней дверью.       Россия пару минут обдумывал, что делать. Идея ехать к Америке домой была ему не по вкусу, но оказалась единственной, без последствий. Обреченно вздохнув, Россия мысленно прикинул, на какой автобус ему нужно сесть и сколько денег тот потратит. В офис он уже не вернется, поэтому быстро закончил не сделанные дела, закрыл кабинет и ушел.       Дорога заняла тридцать с лишним минут. И все это время Россия стоял прижатый разнопестрой толпой.       Город стран Элькрад был удивительным местом, но попасть в него было не просто. Туристы проходили тщательный досмотр, проверяли все: от документов до трусов. Ведь безопасность стран была превыше всего. Это место впечатляло тем, что было разделено под каждую страну. Вся архитектура и улицы были точной копией их родины. Еще примечательно было то, что люди могли ночевать лишь в той части, где являлись гражданами, но на прогулки и экскурсии это не распространялось. Так же как и на нейтральную территорию, что находилась в центре.       Россия вываливается из автобуса, случайно задев бородатого мужчину в розовом платье, за что сразу же послышался шквал эмоций. Федерация лишь брезгливо скривился и быстрым шагом убрался с остановки. Россия не любил заходить в части других стран, не считая части братьев и сестер. К ним он наведывался часто и привык к их культуре, а вот к другим так и не смог.       Проходя мимо одинаковых частных домов с чертовски низким забором, Россия размышлял о сегодняшнем ужине и поездке к Беларуси. Мужчина, сам того не заметив, уже стоял напротив чужой двери с прозрачными вставками. Сквозь них он разглядел прихожую, кухню и кусочек лестницы. Кулак слегка бьет по дереву, что обрамлял стекла. Ничего. Россия оглядывается и замечает звонок. Кнопка продавливается, слышится чириканье из глубины дома. Но вновь никого. Ладонь тянется к шарообразной ручке. Механизм щелкает и дверь легко распахивается. Россия чуть проходит и, не снимая обувь, стал заглядывать в комнаты. В каждой из которых был выдержан один непонятный русскому стиль. Он прошерстил весь первый этаж. Пусто. Поэтому решает подняться на второй, от куда доносился непонятный, чуть сладковатый и давящий на виски запах. Лестница была довольно узкой, и места хватало лишь на одного, что было странно. Такой большой дом и настолько маленькая лестница. Уму непостижимо. Россия на это закатывает глаза. Америка, что сказать. Преодолев последние лестницы в один шаг, мужчина остановился, услышав непонятные звуки. Они доносились из самой крайней комнаты, где была слегка приоткрыта дверь. Россия идет прямо к ней и на половине понимает, что именно слышит. Стоны. Приглушенные и тихие.       — Он что, сбежал с работы ради того, чтобы порнуху посмотреть? — в слух раздражается Федерация. Пока нос был почти полностью забит дурманящим запахом.       Кроссовки уже тише ступают по паркету. Он смотрит в небольшую щель, но не может разобрать, что именно там происходит. Россия подходит впритык к двери и открывает ее почти полностью. РФ застыл на пороге, не понимая, что именно видит. Ему понадобилось пару секунд, чтобы в отвращении скривится, все осознавая.       Америка, освещенный фиолетовой подсветкой, сидел на кресле в профиль. Глаза прикрыты, а губы, подрагивая, выпускают стоны. С его плеча спала лямка от костюма горничной, оголяя половину груди и сосок, расплющенный прищепкой с небольшой цепью. Юбка своеобразного платья была приподнята, открывая вид на стоящий колом член и то, на что Америка насаживался, сидя на коленях. Его пальцы сжимали подлокотники, а голова была откинута назад. Перед ним на столе лежал ноутбук, и все, что происходило в комнате, отображалось на нем.       В голове России прозвучал голос Японии.       «Америка вебкамом занимается,»       «Ходит все соблазнить пытается, а тот, как баран, не видит.»       Теперь он и вправду по-настоящему увидел. Телефон поднимается на уровень лица. Не сильное нажатие и он издает звук, запечатляя картину.       Америка резко поворачивается, не останавливаясь, и помутневшими от возбуждения глазами смотрит на незваного гостя. Россия вдруг понимает, что впервые видит его без очков. Голубой и красный цвет его глаз. Он не успевает этому удивиться, как Америка неожиданно расплывается в пьянящей улыбке, не стесняясь своего вида и тела. Его язык облизывает верхнюю губу, а после раздается вибрация. Штаты выгибается, громко застонав и начав быстрее подмахивать бедрами. Россия хочет прострелить себе голову за то, что внизу живота ужасно приятно затянуло. Но делает еще хуже. Кладет договор на ближайшую поверхность и невесть зачем подходит к спинке кресла. Разум будто затмило. Остался только запах и гадко соблазнительный Америка. Тот все не отрывает от гостя взгляд, подскакивая и опускаясь. Это злит и раздражает. Крепкие ладони хватают мужчину за плечи и придавливают задом к креслу. Его голова, вновь издав стон, своевольно наклоняется вперед, прерывая контакт. Сердце колотит, мозги плавятся, а в штанах скверное возбуждение становится все больше. Россия хватает Америку за челюсть и поднимает на себя.       — Американсксая шлюха. — выплювывает Федерация в лицо Штатов. Тот же заходится хохотом, и руки сжимаются сильнее. Так, чтобы признаки смеха можно было понять лишь по невпопад дергающейся груди.       — Тебе нормальных членов не хватает? Или что?       Россия заставляет челюсть приоткрыться, и указательный палец проникает сквозь омерзительно пухлые губы. Во рту влажно и чертовски горячо. Мужчина, будто находясь в трансе, рукой скользит вниз по американскому телу, срывает прищепку и слышит болезненный крик почти в самое ухо. Ладонь сжимает чужую грудь, ногтями царапает кожу. Он сходит с ума и ненавидит себя за это. Сейчас, в фиолетовом свете Америка выглядел по-особенному отвратно. Возбужденный, без возможности продолжить начатое.       — Ты жалок. — шепчет, опаляя горячим дыханием.       Зубы прихватывают щеку, оставляя след. Штаты мычит, кусает палец, избавляясь.       — Еще посмотрим, кто из нас жалкий. — цедит, не убирая улыбки. Он хватает Россию за волосы, притягивает и впечатывается своими губами в его.       Америка жаден. Он кусает и оттягивает, сталкивается зубами, насильно запихивая язык в чужой рот. Он не дает доминировать, оставляя Россию лишь с ужасом наслаждаться тем, что делают внутри и снаружи.       Сосок взят в плен длинными фалангами. Они сжимают, прокручивают, выбивают из легких звуки боли. Пару волос на его голове вырывают, пытаясь в ответ причинить боль. Но Россия лишь смеется в губы, свободной рукой обхватывая тонкую шею. Он сжимает, перекрывая доступ к кислороду и заставляя прерваться.       — Победитель известен. Для чего лишние действия? — говорит, губами скользя по стремительно краснеющему лицу.       Он облизывает солоноватую кожу, и пальцы отпускают бусинку соска. Они проходятся по ребрам, забираются под ткань черно-белого платья, ощупывают висящую цепочку, накручивают и резко тянут вниз. Из Америки вырывается полу хрип. Глаза намокали. Россия рвет мешающую тряпку и медленно разжимает хватку. Штаты громко вбирает воздух, отшатываясь и сгибаясь. Россия вновь придавливает его к спинке. Тот ерзает и мычит, вновь цепляясь за подлокотники.       Не отталкивает. Не сопротивляется. Не хочет прерывать шоу. — догадывается Федерация, метнув взгляд к ноутбуку. Комментарии сыпались рекой, а на экране то и дело мелькали внушительные суммы.       Юбка уже давно закрыла всякий обзор. Россия одним движением принуждает ткань вновь трещать и рваться. Он отбрасывает ее в сторону, смотрит на отражение, коротко кивнув самому себе. Ладонь опускается ниже, легким движением проходится по довольно длинному стоящему члену, заставляя Америку дрожать, и ныряет вниз. Кончики пальцев ощущают резиновые бугры и мягкую обхватывающую кожу.       Штаты чуть поворачивает голову, находит губы и снова целует. Также дерзко. Также доминирующе. Также до омерзения приятно. Россия ненавидит себя за то, что хочет это тело, за то, что в груди предательски сжимается сердце. Он ненавидит себя, приподнимая Америку и вводя в него палец, теперь зажатый между резиной и влажной стенкой. Он готов отрубить себе руку, что регулирует ритм скачков, и отрезать уши, что слышат сладкие стоны. Россия добавляет палец за пальцам, принимает чужой язык в свой рот, и от рассудка остается лишь жалкая лужа. Он сходит с ума, и ему это нравится.       Америка вцепился в его рубашку и Федерация не заметил, как остался без нее. Чувствовал лишь острые ногти, впивающиеся в шею и плечи. Штаты неожиданно насаживается до конца и останавливается, вытаскивая из себя пальцы. Он хватает его за руку и тащит к себе так, чтобы мужчина стоял сбоку. Вновь поцелуй. Америка расстегивает ремень на чужих штанах настолько быстро, что Россия не успел бы моргнуть, будь его глаза сейчас открыты. Послышался звон пряжки и звук ширинки. Губы переходят на шею, кусают, облизывают, оставляют засосы, при этом забираясь к нему в боксеры и касаясь члена. Федерация впервые издает сдавленный стон. Слышит усмешку. Ему хочется разбить эту светлую шевелюру об стол, но сил хватает лишь на то, чтобы взяться и потащить назад, запрокидывая. США смеется, и Россия наклоняется, зубами впиваясь в горло до кровавых подтеков. Жалобное мычание и сдавленный в ладони орган. Мужчина болезненно шипит, отпуская кожу.       — Мерзкий. — шепчет в лицо, пока плоть мягко поглаживают.       — Отпусти и не стану таким мерзким.       Россия смотрит в разноцветные глаза. В них адским пламенем горел огонь похоти. Он был сладок и слишком притягательный. Рука разжалась. Америка сразу же нырнул вниз, на уровень паха, вытащил из-под ткани член и смотрел. Россия выпрямился, ожидая действий. Они последовали. Резко и глубоко. Штаты заглотил полностью, уперся носом в кожу, а пальцами стал перебирать яйца. Из груди опять вырвался неудержимый стон. Эйфория мурашками прошлась по телу, заставляя вздрогнуть от уверенных движений. Америка сосал так, будто в последний раз берет в рот и хочет принести как можно больше удовольствия. Он приносит. Россия показал бы это всем своим видом, но, если быть честным, американец выглядел до ужаса смешно с такого ракурса. И Федерация засмеялся в душе, наблюдая, как его орган исчезает и появляется.       Что-то теплое разлилось внутри. Он бы спихнул все это на свое состояние, но один взгляд и щеки запылали. Он хочет вырвать сердце и бросить его в мусорку, потому что оно не должно так биться. Не с этой страной.       Вновь стон разрезает пространство, когда США особенно хорошо проскользил по органу и сжал яйца. Россия готов был наслаждаться этим всю ночь напролет, но член обдает прохладой и губы накрывают чужие. Он чувствует свой собственный вкус, и это еще больше дурманит. Его толкают назад, наступая на ноги, а Федерация даже не знает, когда тот успел встать со своего необычного кресла. Его язык кусают, когда он пытается взять инициативу. Плевать, пусть хозяйничает сколько влезет, все равно будет выебан. — думает Россия, падая вместе с Америкой на мягкий диван. Он пристраивается между ног, осознавая, что уже полностью нагой.       Зубы с силой сжимают соски, а после влажный язык проходится по бусинке. РФ берет его в рот, лаская, пока руки шарахались по чужому телу, очерчивая и сминая рельефы. Он уже горел от нетерпения. Возбуждение знатно давило на мозги, а член изнывал от желания. Россия поднимает голову, чуть привстает, глядя прямо в разноцветные глаза. Они прекрасны, но смотрят не на него. Куда-то в сторону. На экран. Послышался шлепок. Ладонь обожгло. Россия стискивает челюсть Америки. Глаза в глаза. Он должен созерцать лишь его.       — На меня смотри, урод. — сквозь зубы говорит славянин.       — А что, если не буду? — весело издевается Штаты.       — Твои же яйца тебе в глотку засуну.       Пальцы сдавливали до тех пор, пока до ушей не донеслось болезненное мычание. Россия рвано выдохнул, резко схватил чужие руки и занес за белобрысую макушку.       — Отведешь взгляд — прикончу.       — Кончишь? — еще один шлепок. Штаты скривился. Левая щека значительно покраснела. — Ты такой грубый. Мне нравится. — безумная улыбка. Язык проходится по ряду зубов.       Хотелось выбить их до единого. Чтобы член беспрепятственно входил внутрь. Чтобы можно было взять в любую секунду, не боясь отпора. Чтобы он весь принадлежал России. Тот бы повесил их себе на шею, обозначая свое превосходство.       Он больше не может. Еще пару минут, и он окончательно свихнется.       Головка проникает внутрь разгоряченного тела. Один толчок и член входит полностью. Они стонут почти в унисон. Штаты слегка прогибается в спине и царапается.       — Ты больше, чем искусственный. — сдавленно говорит Америка.       Россия не отвечает, чуть поддаваясь назад и вгоняя опять. Это сладко, мучительно приятно и крышесносно. Он впервые в американском теле, и оно превосходно. Словно создано именно для него. Толчок за толчком. Темп наращивается, так же как и полосы на коже. Шлепки громки, но Федерация их не слышит. У него под ухом музыка. Америка издает звуки, будто порноактриса. Но это не наигранно. Он сам выбивает эти возгласы, а после приглушает их губами.       Время перестало иметь значение. Он будто растворился в этом до жути податливом теле. Эйфория разливалась где-то внутри, текла по рукам и ногам от сердца и концентрировалась в паху. Свободная ладонь легка на член Америки. Всего пару движений и он кончает на свой же живот, издав самый приторный стон. Россия изливается следом, через полминуты, засадив по самые яйца. Лоб упирается на вспотевшую грудь. Тяжелое дыхание, агрессивно бьющееся сердце. Орган выходит из тела.       Федерация чувствует, как в его спутанные волосы запускаются пальцы. Он не помнил, когда именно отпустил его руки и происходило ли это вообще.       — Спасибо за контент. — весело сказал Америка.       — Пошел нахуй.       США усмехнулся. Одна ладонь выпуталась из прядей. Россия повернул голову, и тут же перед его лицом оказался телефон, зажатый в руке. Он видел, как Штаты куда-то зашел, и на экране высветились они, куча комментариев и денег. Одно нажатие и трансляция завершилась. Глаза поднялись чуть выше от надписи, где была аватарка в виде американского флага и название: «Russian whore». Мужчина скривился. Экран погас. Теперь Россия понял, почему тот так смеялся с его брошенной фразы в начале этого безумия.       — Русская шлюха? Серьезно? — словно не удивившись, поднялся Россия.       Америка лишь шире улыбнулся. Федерация прошелся по комнате, подбирая свои вещи, а когда повернулся, США уже не было. Он стал одеваться, не обратив на это внимание, натянул боксеры и штаны. Только стал застегивать ремень, как американец вновь появился в комнате, все такой же голый. Штаты завалился обратно на диван, а Россия вдруг вспомнил из-за чего вообще сюда приперся. Договор, до этого лежавший на тумбочке возле двери, в одно движение оказался на лице Америки.       — Ахуел? — возмущенно воскликнул тот.       — Одевайся давай. — ответил РФ, застегивая рубашку.       — Зачем? — он пролистал договор и, увидев подпись, ухмыльнулся.       — Довезешь меня.       — Не надейся.       — Я не надеюсь, а говорю факт.       — Ага, сейчас прям. — Штаты отложил документ и скучающе оглядывал Россию.       — Хорошо. Тогда завтра пойдешь пешком.       Федерация поправил воротник, сделал два шага и вышел из комнаты.       — В смысле! — донесся непонимающий ор страны, когда мужчина уже спустился на первый этаж.       Россия подцепил висящую на крючке связку ключей от машины. Только открыл дверь и услышал громкий топот со стороны лестницы. Он не остановился и уверенно шел к закрытому гаражу. От нажатия на кнопку небольшого пульта он стал открываться.       — Fuck Russia!       Федерация оглянулся и увидел, как Америка босой, в одних шортах бежит по газону, на ходу одевая огромную черную футболку. Россия брызнул смехом, заметив, что именно на ней изображено. Микки и Минни Маусы.       — Не знал, что такое сейчас в моде. — сказал, как только его догнали.       — Молчи! — прошипел тот, протягивая раскрытую ладонь. — Ключи отдай.       — Ты такой жадный. У тебя несколько машин, а ты мне одну одолжить не можешь.       Америка попытался выхватить связку, но Россия поднял ее над головой. Как бы Штаты не прыгал, достать не получалось.       — Колхозник ебаный!       — Пендос выебанный, иди обувайся и в машину прыгай, а не на меня.       У Америки аж глаз задергался. Но он послушно убрал руку с его плеча и развернулся.       — Из-за тебя я даже трусы не успел надеть. — пыхтел США, садясь за руль.       — Я бы поделился, но, увы, запасных не ношу. — сказал Россия, уже устроившись на пассажирском сиденье.       — Да пошел ты!       Почти всю дорогу они провели в молчании. Лишь американская страна иногда тихо матерился.

***

      — Привет. Почему ты вчера не пришел? — спрашивает Беларусь, когда Россия заходит в лифт.       — Дела появились. Прости, что не предупредил. Замотался. — оправдывается Федерация, нажимая на нужный этаж.       — Ладно, сегодня хотя бы придешь? А то еще чуть-чуть и у меня спины не будет.       — Приду. Слово даю.       — Если не сдержишь. Драников больше в жизни не увидишь.       — По больному. — схватился за сердце мужчина.       «Пятый этаж» — оповестил женский голос.       — Давай. Увидимся. — сказал страна выходящему из кабины.       — Очень надеюсь.       Лифт двинулся на этаж выше.       Россия зашагал к кабинету, по пути встретив Грузию и мимоходом поздоровавшись.       Достав ключ, он отворил дверь, распахнул, сделал шаг и застыл. На его столе лежал огромный букет ромашек. Эти цветы до безумия любила его мама. Каждый день на их кухонном столе в хрустальной вазе стояли они. СССР каждый день дарил их ей. Федерация грустно вздыхает и подходит к букету. Он размышляет, какое пожелание смерти Америка придумал на этот раз. Пальцы подцепляют записку.       «Ладно можешь не подыхать» — написано там коряво.       Россия удивленно поднимает брови, откладывает бумажку и считает цветки. Ровно сто одна ромашка. Столько же отец положил на мамину могилу. Нечетное число дарят живым. И она была жива в их сердцах.       Глаза непроизвольно намокли. Страна вытер их ладонью, быстро моргая. После взял цветы, развернулся к выходу, но не смог преодолеть и полметра. Рука не поднимается их выкинуть. Обреченный вздох. Он подходит к шкафу еще советских времен, открывает, вынимая запылившуюся мамину вазу. Она хранилась здесь с самой ее смерти. СССР каждый день ставил туда ромашки. Сменив отца, Россия убрал вазу и больше не доставал.       Мужчина помыл и наполнил хрусталь водой, аккуратно снял оберточную бумагу белого цвета, подрезал концы стебельков и, наконец, опустил в вазу. Он сел за стол и окунулся в работу.       Дверь резко и без стука распахивается. Россия медленно поднимает глаза на нагло ворвавшегося и видит Америку.       — У тебя что, секретарша умерла? — спрашивает, опуская взгляд.       — С чего вдруг?       — Явился. Сам. Удивлен.       — А ты разве умеешь? — Америка улыбается своей голливудской улыбкой, подходя к столу и облокачиваясь на нее локтями.       — Умею что?       — Удивляться.       — Вполне.       — Странно. Я то думал, ты бесчувственный снеговик, способный только снежки пулять.       Россия косо на него посмотрел, подписал документ и потянулся за другим. Америка следил за его действиями, но, когда это наскучило, уселся на стол вполоборота и стал осматриваться.       — Кто подарил? — спросил он, указывая на букет.       — Не знаю, может, юная поклонница. — пожал плечами Федерация. — Записка написана так, словно ее писал первоклашка.       Он сказал это специально, лишь бы увидеть, как скривилось лицо американца. Жаль только глаз не видно.       — Хотя, может, это просто был какой-то гадкий америкашка, не додумавшийся даже подделать собственный почерк и расставить запятые.       Федерация смотрел пристально, не моргая. Америка сделал возмущенный вид.       — Не думай, что после первого секса я вдруг начну за тобой бегать и цветочки дарить.       — Прекрасно, а то я уже подумал, что ты в меня влюбился.       — Да ни за что. — брезгливо скривился тот.       На некоторое время воцарилось молчание. Лишь шелестели бумаги, да ручка чиркала.       — Так с чего вдруг ты лично решил меня навестить? — понимая, что Штаты что-то от него хочет.       — Разговор есть.       — Какой?       — Во-первых, это — он положил перед страной договор. — Во-вторых, насчет фотографии.       — Какой? — непонимающе вторит Россия.       — Вчерашней.       — А, и че?       — Удали. — Америка вдруг наклоняется, преграждая своей рукой обзор документа.       — С чего вдруг? Вчера ты был абсолютно не против. — голубые глаза вновь поднялись.       — Вчера я был не в состоянии противоречить.       — Дай угадаю, та дрянь, в чем была полностью пропитана комната это — наркотик, да? Поэтому не мог?       Россия размышлял об этом весь вечер. Ферий — так называются цветки этого наркотика. О нем мало кто знает, но среди стран его употребление часто. Единственный наркотик, который с одной дозы берет страну. Главное отличие Ферия от других в том, что его нужно поджигать в помещении и ждать, пока аромат заполнит комнату. Ферий дурманит, стоит только зайти в такое помещение. Он сразу же проникает в легкие и распространяется по телу. Признаки употребления у всех стран разные. Кто-то может находиться в эйфории, кто-то в безудержной агрессии, кто-то сойдет с ума на некоторое время, а кто-то вообще не поменяется. Россия же был из тех, чьи эмоции моментами брали верх над ситуацией. Приняв дозу, он больше не будет оставаться в рассудке. Тело будет двигаться самостоятельно, не слушая мозг. Противоречие, безумство — вот как можно назвать это состояние. Думает об одном, делает другое, а когда входит во вкус, то его не остановить. Ему будет плевать на весь мир. Он задаст цель и достигнет ее во что бы то ни стало. Как и случилось в этот раз. Хотел трахнуть — трахнул.       — Неет — хитро улыбаясь, протянул Америка. — Ты просто сошел с ума от моей обворожительности.       — Я все таки придержусь версии, что это «Ферий».       — Ну, как знаешь. Так что? Удалишь?       Россия фыркнул, достал с кармана телефон и вложил в ладонь Америки. Тот пару секунд тупил взглядом, а после, выпрямившись, стал копаться в гаджете. Стране нечего было скрывать, поэтому он сделал это, лишь бы США побыстрее отстал. И Россия это получил. Штаты все свое внимание уделил его простенькому смартфону. Мужчина понимал, что страна уже полез в другие приложения, но ничего с этим не делал. Все мысли ушли на то, чтобы понять какого черта в договоре об экономическо-торговых отношениях, который подсунул ему США, появился пункт: «Отдать часть территорий».       — Грубое порно коллеги? Серьезно? — слышит он усмешку страны.       — Америка. — серьезно и с легким раздражением говорит Россия.       — Я только удаляю фотографию. Ничего более.       Федерация красной ручкой обводит предложения, вырывает из рук телефон и пихает договор.       — Ты думаешь, я на это соглашусь?       Американец странно смеется.       — О-ой. Походу, бухгалтер все напутал.       — Ага, пизди больше.       — Пойду что-ли скажу, чтобы переделали.       И не вернусь, потому что хотел тебя облапошить, но ты читаешь мелкий шрифт. — дополнил Россия. Америка сполз со стола и уже шел к выходу, но мужчина его остановил.       — Кстати. Зачем ты этим занимаешься?       — Чем? — прикинулся он дурачком.       — Трахаешь себя игрушками.       Штаты загадочно улыбнулся.       — Деньги спасут мир. — сказал и почти скрылся за дверью.       — И еще. В следующий раз, когда будешь дарить цветы, расставь запятые в записке, а то уже глаза болят это читать.       — Да пошел ты.       Сказал США, но выполнил просьбу. На следующее утро те же ромашки, та же записка:

«Ладно, сдохни.

От Ирландия.»

      Россия тогда усмехнулся неудачной попытке отвести от себя подозрения. Почему этот америкашка вызывает у него эмоции? И как всего один вечер мог все изменить? Прострелите, пожалуйста, ему сердце, иначе катастрофы не избежать.