Fatherhood Hardships

До теракта на озере Кавагути Джозеф Фенетт немного боялся посещать школьные мероприятия Академии Эшфорд. Их всегда было так много — соревнования по плаванию и гимнастике, фестивали, волонтерство для родителей и спонсирование клубов — что это отнимало свободное время, которого и так не хватало, тем более что он часто путешествовал. И все же он никогда не жаловался: он сделал бы все для своей дочери. Сейчас его точка зрения изменилась, он больше не боялся. Сейчас, когда он следовал за Ширли в кабинет студсовета, единственное, что занимало его мысли — это то, как ему повезло, что он все еще может поддерживать свою дочь. Он почти потерял этот шанс. — Здесь мы проводим все наши встречи, — объясняла Ширли, ее глаза сияли от волнения. Джозеф вытянулся по стойке «смирно», заставив себя перестать вспоминать, как видел Ширли — его невинную Ширли! — среди группы заложников. Теперь она была перед его глазами, живая и здоровая, переполненная счастьем. Это было все, чего он хотел. Улыбаясь, он оглядел комнату, где его дочь проводила так много времени, развивая свои лидерские качества. — Здесь приятно, — заметил он, просто радуясь стабильности и комфорту, которые студенческий совет предоставил Ширли после ее травматичного опыта. Что касается студсовета, во время всех своих поездок в Академию Эшфорд Джозеф никогда особо не взаимодействовал с этой стороной школьной жизни Ширли. Сегодня, когда ​Ширли рассказала, что они отстают в подготовке к следующему большому школьному событию, своего рода неделе презентации талантов, ​он ухватился за возможность немного поработать волонтёром, особенно если это означало провести время с дочерью. — Большое спасибо, папа! — Ширли щебетала, глядя на него с такой любовью и восхищением, что сердце Джозефа сжималось с теми же чувствами. — Рад помочь, — заверил ее Джозеф, находя место за конференц-столом. — Ты сказала, эти рекламные листовки нужно систематизировать? Ширли покачала головой и закружилась по комнате, хватая охапками разные материалы. — Да, их нужно рассортировать и пересчитать, прежде чем мы развесим их по школе. Если ты поможешь с этим, мы сможем больше сосредоточиться на помощи студентам, которые участвуют в мероприятии. Серьезно, пап, это очень много значит! — Конечно, милая, — сказал Джозеф, но что-то показалось ему странным. — А где остальные твои друзья? Разве ты одна ответствена за мероприятие? Ширли застыла, прекратив вихрь. — Ну, президенту назначено очередное свидание вслепую. — Печально — сказал Джозеф, сочувствуя юной Милли Эшфорд. В то же время он был безмерно благодарен за то, что его собственная дочь могла искать свою любовь. Все, что он хотел — чтобы Ширли была счастлива. — Лулу… — начала Ширли, прежде чем опустить голову и покраснеть, — я не знаю, что случилось с этим парнем, пап! Ух, в последнее время он постоянно где-то пропадает! Джозеф тщательно скрывал улыбку. Слушать рассуждения Ширли об этом мальчике по прозвищу Лулу стало почти ежедневным явлением вот уже больше года. За последнее время Джозеф не смог вспомнить ни одного разговора, в котором бы не упоминалось имя Лулу. Джозеф никогда не встречал этого молодого человека, но был уверен, что сможет написать о нем книгу. — Каллен болеет. Нина делает подготовительную работу на компьютере, — сказала Ширли, махнув рукой на бумаги, разложенные на столе, — у Ривала есть байк, поэтому он сейчас в городе собирает кое-что, что нам нужно. А Сузаку… о, он тут! Джозеф взглянул вверх, когда в комнату вошел печально известный молодой одиннадцатый, неся три большие коробки, битком набитые чистыми художественными холстами. Сузаку Куруруги на первый взгляд казался вполне милым. Он вёл себя тепло и дружелюбно с Ширли, что было самым важным для Джозефа, когда он наблюдал за тем, как они обменивались любезностями. В мальчике не было ничего, что кричало бы «Он убийца!». Некоторые родители были обеспокоены, когда Сузаку Куруруги начал посещать Академию Эшфорд — часть из них была расстроена из-за его национальности, но опасения всех остальных были в связи с тем, что он был подозреваемым в недавнем убийстве принца Кловиса. Джозеф, скорее, верил мнению Ширли о том, что Сузаку был хорошим человеком. Джозеф гордился ею. Он научил ее быть доброй и чуткой, думать самостоятельно и искать в людях хорошее. И не было ни дня, когда бы она не следовала этим жизненным урокам, вне зависимости от обстоятельств. Теперь, когда Джозеф наблюдал за общением Ширли и Сузаку, он был полон гордости из-за того, что Ширли относилась к нему, как к настоящему другу. Было бы понятно, если бы она вдруг почувствовала себя некомфортно с мальчиком одиннадцатым после истории с террористами из Одиннадцатого сектора — но нет, она продолжала видеть Сузаку тем, кто он есть, а не тем, за кого его принимает общественность. У Ширли было чистое сердце, и все, чего хотел Джозеф, — это защитить его. Она всегда будет его маленькой девчушкой, но теперь он наблюдал, как она превращается в молодую женщину, трудолюбие и доброта которой — пример для подражания. Если бы каждый мог быть таким же чистосердечным человеком, как Ширли, мир не находился бы в постоянном хаосе войн и раздоров. Но Дзозеф признавался себе, что такие рассуждения могли быть просто предвзятостью любящего отца. — Это мой папа, Джозеф Фенетт, — сказала Ширли, потянув Сузаку к себе, как только он освободился от своих коробок. — Пап, это мой друг Сузаку. Он новичок в Академии Эшфорд, но но уже состоит в студсовете! Сузаку посмотрел вниз, пытаясь побороть небольшой румянец от бурной похвалы Ширли. — Спасибо, Ширли. Так любезно с твоей стороны сказать… Посмеиваясь, Джозеф встал и протянул руку: — Приятно познакомиться, Сузаку. Ширли так много рассказала мне о тебе. Сузаку вздрогнул, но нерешительно пожал Джозефу руку. — Правда? — Конечно, — сказал Джозеф, сделав короткую паузу, когда в комнату вошел еще один мальчик, на этот раз с черными волосами и фиолетовыми глазами. Вернувшись к Сузаку, Джозеф продолжил: — Ширли рассказала мне все о том, как ты усердно трудишься не только в школе, но и в нашей армии. Еще она сказала, что ты вдумчивый, смелый и честный. На последнем слове что-то промелькнуло в глазах Сузаку, но оно исчезло прежде, чем Джозеф смог это расшифровать. Еще раз засмеявшись, Джозеф поддразнил: — Она еще сказала, что у тебя особые отношения с котами. Мальчик на заднем плане фыркнул. И Ширли, и Сузаку взглянули на него, теперь ярко покраснев. Сочувствуя очевидному смущению одиннадцатого, Джозеф решил немного отступить. — Приятно, наконец, встретиться с тобой, Сузаку. Я рад, что ты такой замечательный друг для моей дорогой Ширли. Интересно, что Сузаку, казалось, сдулся. Не способный встретиться взглядом с Джозефом, Сузаку пробормотал что-то бессвязное, прежде чем вежливо кивнуть и направиться к принесенным им коробкам. Другой мальчик смотрел на Сузаку с явным беспокойством. Он начал двигаться к нему, когда Ширли прыгнула на пути. — Лулу! — сказала она, и ее голос прозвучал немного напряженно и высоко. — Где ты был?! Джозеф оживился, заинтригованный идеей наконец встретиться с давним увлечением своей дочери. Он никогда не слышал, чтобы Ширли говорила так. Было интересно наблюдать, как она общается с разными людьми — людьми, о которых он до этого момента только слышал. Сузаку неловко усмехнулся, продолжая рыться в коробках: — Лелуш сейчас всегда занят. Джозеф склонил голову, запоминая полное имя возлюбленного Ширли. Раньше она называла его только Лулу, и Джозеф задавался вопросом, мог ли этот мальчик, чье имя звучало как «Лулу», быть трансгендером. Джозеф вместе с  женой долго обсуждали эту идею и в конце концов решили, что счастье их дочери важнее любых традиционных ожиданий от отношений в британском обществе. Кроме того, вдохновляло то, что Ширли снова стала думать самостоятельно и жить жизнью, полной не только терпимости, но и полного принятия и инклюзивности. Это был бы еще один пример того, что Ширли смотрела прежде всего в сердце человека, а Джозеф всегда так гордился своей дочерью. Однако, глядя на мальчика сейчас, он, честно говоря, вообще мало что мог о нем рассказать. Лелуш беспокойно поерзал, защищаясь, поднял руки вверх. — Мне очень жаль, Ширли. Как сказал Сузаку… — Ох, неважно, — вздохнула Ширли, затем схватила Лелуша за руку и потянула его к себе, — ты сейчас здесь. Познакомься с моим папой, Лулу! Сглотнув, мальчик пожал Джозефу руку, уточнив: — Лелуш, сэр. Лелуш Ламперуж. Джозеф поднял бровь, глядя на молодого человека, в которого влюбилась его дочь. — Ты, — лукаво размышлял Джозеф, — я определенно слышал о тебе. — Папа! — Ширли вскрикнула от смущения, закрывая лицо руками. Лелуш просто моргнул, его взгляд, как ни странно, сосредоточился на Сузаку, стоящем в сторонке. Джозеф проследил за ним, заметив, как Сузаку ерзает с виноватым выражением лица. Ширли не видела этого, спрятав лицо в ладонях. Лелуш вздохнул и учтиво кивнул Джозефу: — Я могу только представить, что Ширли рассказала обо мне, — протянул он. — В отличие от Сузаку, я довольно ленив, немотивирован и ненадежен. Ширли ахнула, обнажая свое покрасневшее лицо. — Нет, Лулу, я бы никогда так плохо о тебе не сказала! Джозеф сузил глаза. Лелуш вел себя так дерзко. — На самом деле, — коротко сказал он, — Ширли рассказала мне, какой ты умный и заботливый, особенно со своей младшей сестрой. Лелуш опустил голову, казалось, успокоившись. — Конечно, она так сказала, — фыркнул он с теплой улыбкой, — Ширли никогда и ни о ком не скажет плохого слова. Джозеф кивнул в полном согласии, про себя думая о своих недобрых мыслях об этом мальчике Лелуше. Судя по собственному краткому впечатлению, он уже думал, что его маленькая девочка могла бы добиться большего. Лелуш не смотрел на Ширли с ответной любовью: на самом деле, он почти не удостаивал ее взглядом, как будто совсем не заботился о ней. В любом случае, разве этот мальчик не должен был быть хотя бы другом Ширли? До сих пор Джозеф никогда не видел Лелуша ни на одном из соревнований по плаванию Ширли. Наблюдая за их взаимодействием, Джозеф, несмотря на всю свою многолетнюю мудрость и опыт, мог сказать, что ее чувства были в значительной степени односторонними. И хотя он уже не питал симпатии к Лелушу Ламперужу, что-то в груди Джозефа сжалось от того, что сердцу Ширли суждено разбиться. Ей так долго нравился этот мальчик, но с его стороны было просто пусто. Ширли будет раздавлена, когда поймет. Однако, подумал Джозеф, предположив, что именно поэтому люди называют это чувство влюблённостью. Еще несколько мгновений неловкой светской беседы, и группа приступила к подготовке к специальной неделе талантов. Раскладывая материалы по столу, Джозеф наблюдал за подростками, как ястреб. Ширли продолжала украдкой поглядывать на Лелуша сияющими и полными надежды глазами, но Лелуш, работающий вместе с Сузаку, был слишком занят, делясь взглядами и случайными улыбками с мальчиком, чтобы даже заметить это. Семя подозрения начало прорастать в сознании Джозефа, но прежде чем он смог осознать его, группа разделилась, чтобы позаботиться о делах в кампусе. Лелуш отошел пообедать с младшей сестрой, а Ширли и Сузаку ушли развешивать готовые листовки по всей школе. Джозеф остался убирать беспорядок, оставленный ребятами, с нежностью закатывая глаза, наблюдая за их подростковым энтузиазмом. Шли минуты, и Сузаку или Ширли время от времени заскакивали за новыми листовками. Сузаку в таких случаях все еще казался немного неловким и не мог полностью встретиться взглядом с Джозефом. Джозеф задумался над тем, что он сказал или сделал не так, из-за чего Сузаку теперь чувствовал себя так неудобно. Неужели это потому, что его подразнили из-за кота? Затем, закончив с делами и скучая, Джозеф начал копаться в комнате студсовета. По углам стояли коробки с костюмами, из ящиков торчали пустые шаблоны бюджетных бланков, а вдоль стен стояли книги. После тщательного поиска остановив выбор на научном тексте, Джозеф устроился в угловом кресле и стал ждать, пока Ширли закончит. Он хотел угостить ее особенным обедом и наконец провести время, как отец и дочь. Он так часто пропадал на работе, что было мало покупать взамен безделушки для Ширли, особенно после того, что произошло на озере Кавагути. Он выглянул из-за книги, когда дверь открылась, но на этот раз там был только Сузаку. Сузаку бросил один взгляд на теперь уже пустой конференц-стол, даже не удосужившись проверить остальную часть комнаты, и рухнул в кресло возле двери. Его лицо охватили выражения стыда и вины, зеленые глаза ввалились, а конечности дрожали. Через несколько мгновений в комнату вошел Лелуш. Он взглянул на Сузаку и направился к одиннадцатому. Глаза Джозефа расширились, когда он посмотрел поверх книги на Лелуша, сжимающего Сузаку в объятиях. Сузаку издал сдавленный всхлип и уткнулся лицом в грудь Лелуша. Проведя пальцами по волосам Сузаку, Лелуш вздохнул и прижался ближе. — Прекрати это, — мягко упрекнул он, и его голос прозвучал намного мягче и искренне, чем все, что Джозеф от него за сегодня слышал. Это был такой резкий контраст с тем, как он разговаривал с Ширли; очевидно, он действительно очень заботился о Сузаку. — Ты не сделал ничего плохого. — Я чувствую, что сделал, — возразил Сузаку, слабо прижимая к себе Лелуша, его голос был приглушён чужой грудью. — Ты так нравишься Ширли, и я… я краду тебя…! Челюсть Джозефа отвисла — теперь все стало кристально ясно. Лелуш открыл было рот, чтобы ответить, но Сузаку рванул вперед. — Она даже привела сюда своего отца, Лелуш. Нам особо не нужна была помощь. Она просто хотела показать тебя своей семье. Ты так важен для нее. Я просто мешаю ее мечте, а Ширли такая замечательная. Она заслуживает счастья. Она заслуживает весь мир, а я все еще мешаю ей. Но я слишком сильно люблю тебя, чтобы отойти в сторону, хотя это и правильно. Я отброс. И все, что она сделала, это познакомила меня со своим отцом, а я стою здесь, преграда ее счастью, и… — Сузаку, — прервал его Лелуш, слегка отстранившись, чтобы обхватить его щеку и заставить их взгляды встретиться. Его фиолетовые глаза были решительными, когда он смотрел на Сузаку. — Получается, мои чувства и выбор ничего не значат? Сузаку облизнул губы. — Эм, конечно, значат, но… — Я решил быть с тобой, Сузаку, — решительно сказал Лелуш, его преданность была осязаема. — Я тоже тебя люблю. Это все, что имеет значение. Лицо Сузаку смягчилось, когда он посмотрел на Лелуша с абсолютным удивлением. Сила их общих чувств была гораздо искреннее и глубже, чем неуклюжая, односторонняя влюбленность Ширли. — Лелуш, — с благоговением прошептал Сузаку, но не успел он сказать больше, как Лелуш наклонился, чтобы поцеловать его. Джозеф снова быстро спрятался за раскрытую книгу, пытаясь дать влюбленным мальчикам минутку уединения. Итак, это объясняло ситуацию. Его разум пошатнулся. Как он собирался утешить Ширли, когда она обнаружит, что ее драгоценный возлюбленный влюблен в кого-то другого? Ничто никогда не готовило его к отцовской задаче поддержки дочери после новости, что ее желанного сказочного романа никогда не будет, потому что мальчик, о котором идет речь, был геем и любил другого парня. Джозеф время от времени поднимал глаза, чтобы проверить, чист ли горизонт. Однако каждый раз, когда он отрывался от книги, мальчики все равно небрежно целовались. В какой-то момент Лелуш забрался на колени Сузаку, и их поцелуи стали еще жарче. Джозеф нахмурился, досадуя на то, как сильно они увлеклись. Так ли целовались современные подростки? Это было откровенно непристойно. Внезапно он обрадовался, что его невинная дочь не стала жертвой похоти Лелуша Ламперужа. — Сузаку, — пробормотал Лелуш после долгого блуждания рук и настойчивых поцелуев. — Сузаку, пожалуйста, перестань чувствовать вину за то, что любишь меня. На самом деле… это оскорбительно, что тебя больше заботят чувства Ширли, чем наше счастье. — Мне очень жаль, — сказал Сузаку недовольным голосом. — Ты прав. Конечно, ты прав. И я ненавижу вот так прятаться, Лелуш, ненавижу. Просто от меня столько проблем. Я не хочу доставить ещё больше. Лелуш смахнул со лба челку Сузаку. — От тебя нет никаких проблем, — сказал он мягко и серьезно. — Проблемы у тех, кто не может принять то, что японец может посещать эту школу. Не хочу показаться жестоким, но если Ширли узнает о нас и у неё возникнут проблемы с этим, то она будет сама в них виновата. Джозеф впился взглядом в страницы книги. Лелуш Ламперуж вел себя так бессердечно. Неужели его вообще не волновали чувства Ширли, даже как друга? — Это немного подло, — сказал Сузаку тихим голосом. Лелуш тяжело вздохнул. — Мне жаль. Ты прав, и я не хотел, чтобы это звучало так, будто мне все равно на Ширли. Конечно, я не хочу делать ей больно. Я просто ненавижу видеть тебя таким, виноватым и страдающим… Сузаку втянул Лелуша в еще один поцелуй, и Джозеф мгновенно пожалел обо всех своих жизненных выборах, которые привели его к этому моменту. Они когда-нибудь останавливались?! Удивительно, что Ширли еще не заметила, как они бросались друг на друга. Им, несомненно, было комфортно вместе, они прикасались друг к другу с фамильярной близостью, целовались и дышали друг другу в рот, что наводило на мысль, что они делали это гораздо чаще, чем, вероятно, было необходимо. Не то, чтобы все это было необходимо… Уши Джозефа горели, когда он прятался за книгой и не мог не слышать их стоны, вздохи, привкус губ и шелест одежды. Честно говоря, это было похоже на его спальню, когда он занимался любовью со своей женой. Джозеф время от времени проверял, закончили ли они, чтобы знать, когда можно перестать прятаться. Затем в коридоре послышались шаги, Лелуш слез с колен Сузаку и метнулся в противоположную сторону. Его волосы были приглажены, но он все еще поправлял одежду, когда Ширли вошла в комнату. — О, Лулу! — Ширли пискнула, ее лицо осветилось удивлением. Она как будто не замечала его растрепанного состояния. — Ты вернулся! Как Нанна? Лелуш неловко улыбнулся ей и откашлялся. — Она в порядке. Как продвигаются дела? — Отлично! — сказала Ширли, выпрямляясь. — Я готова подвести итоги дня. У меня такое ощущение, что папа собирается угостить меня обедом. Эм, ты не мог бы... Лулу, не хочешь пойти с нами? Лелуш замер, выглядя пойманным в ловушку. — То есть… — Или, — застенчиво добавила Ширли, собираясь с духом, — если ты предпочтешь подождать и пообедать со мной в другой раз… Сердце Джозефа трепетало за нее. Наконец она набралась смелости пригласить его на свидание, но… Лелуш глубоко вздохнул дико посмотрел на Сузаку, ища помощи. Сузаку выглядел больным, когда Ширли пригласила на свидание его тайного парня. Ширли проследила за взглядом Лелуша, а затем ахнула: — Сузаку! Я не видела тебя там. С тобой все нормально? Ты выглядишь так, будто тебя вот-вот вырвет. Сузаку поднялся на ноги и неуверенно покачнулся. — Ширли, есть кое-что… есть кое-что, что ты должна знать… На лице Лелуша появилось облегчение, и он ободряюще улыбнулся. Сузаку слабо улыбнулся в ответ, прежде чем посмотреть на Ширли. — Понимаешь, дело в том, что… — Да? — …Я был приманкой во время военной операции, чтобы проникнуть в отель на озере Кавагути на днях, — внезапно выпалил Сузаку. Ширли, Лелуш и Джозеф мгновенно напряглись от неожиданной информации. — Планировалось пожертвовать мной, чтобы открыть дыру, — быстро объяснил Сузаку, — и я был рад отдать свою жизнь, если это означало спасение моих друзей и всех других невинных заложников. Лицо Лелуша стало убийственным. — Что? Ширли всхлипнула, ее глаза наполнились слезами. — О, Сузаку…— она подбежала к нему, крепко обняв его. Джозеф хотел сделать то же самое, но сдержался. Ему там сейчас не место. Сузаку закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Мне повезло, что я выжил, — признался он, нежно обняв Ширли в ответ, прежде чем распутаться и отступить. — И очень рад узнать, что с тобой и остальными в конце концов все хорошо. — Благодаря Зеро, — ледяным тоном вмешался Лелуш, его фиолетовые глаза опасно сверкнули. Сузаку бросил на него раздраженный взгляд, прежде чем снова повернуться к Ширли. — Итак, я забочусь о тебе. Очень, — добавил он, глядя вниз. — Я тоже забочусь о тебе! — поспешила сказать Ширли. — Я не могу поверить, что ты вызвался умереть за нас. Остальные знают?! — Нет, — быстро сказал Сузаку. — И я поделился всем этим не для того, чтобы выглядеть героем или типа того. На самом деле я чувствую себя довольно отвратительным человеком. Руки Лелуша сжались в кулаки, как будто он пытался сдержаться. — Ты далеко не отвратительный! — Ширли вскрикнула в ужасе. Джозеф тоже так не думал. Категорически. Сузаку Куруруги был святым, чистым и простым. — Как видишь, — тихо сказал Сузаку, — я очень забочусь о тебе как о друге, Ширли. О тебе и большинстве других членов студсовета. Но, ну… — он глубоко вздохнул, а затем пристально посмотрел на нее. Набрался смелости: — Я тоже влюблен в Лелуша. Ширли ахнула, рукой прикрыв рот. Она переводила взгляд с Лелуша на Сузаку, пытаясь понять, что между ними происходит. Трещина в сердце Джозефа расширилась, когда Ширли пришлось столкнуться с правдой, разбивающей сердце. Если бы он только мог избавить ее от боли! Но он не мог, так же, как не смог спасти ее от террористов. — Лулу? — слабо спросила Ширли. — Ты… не выглядишь удивленным. Лелуш стряхнул с себя то паническое состояние, в котором находился. — Мы с Сузаку тайно встречаемся уже больше месяца — сказал он, и это звучало гораздо более нежно и понимающе чем все, сказанное ей за весь день. — Я тоже люблю его. Ширли машинально кивнула, на её глаза навернулись слезы. — Понятно, — сказала она хриплым от печали голосом. Сузаку вздрогнул, беспомощно взглянув на Лелуша. — Нам жаль, что наша любовь причиняет тебе боль, — попытался начать Лелуш, но затем отказался от этой мысли. — Мы оба все еще думаем о тебе как о фантастическом друге, верно, Сузаку? Сузаку быстро вскочил. — Но мы понимаем, если тебе нужно временно отдалиться. Или даже если ты больше не хочешь с нами дружить. Всхлипнув, Ширли вытерла глаза и грустно улыбнулась. — Не глупи, Сузаку. Вы с Лулу всегда будете моими друзьями, несмотря ни на что! Мне понадобится время, чтобы забыть тебя, Лулу, но, очевидно, я хочу, чтобы ты был счастлив. И если Сузаку — тот, кто делает тебя счастливым, то ты обязательно должен быть с ним! Лелуш выглядел ошеломленным. — Ширли, как ты можешь быть такой самоотверженной? С сухим рыданием, замаскированным смехом, Ширли пожала плечами и сказала: — Меня так воспитали. Верно, папа? Она повернулась к креслу в углу. Закрыв книгу, Джозеф встал с кресла. Он в который раз восхитился чистому сердцу дочери. — Отчасти, полагаю. Лелуш и Сузаку окаменели и побледнели, осознав, что он был здесь все это время. — Вы, ээ-э…— голос Сузаку затих, и он выглядел так, будто прямо сейчас ему хотелось бы добровольно участвовать в очередной самоубийственной миссии. Джозеф ободряюще улыбнулся, приближаясь к дочери и ее друзьям. — Спасибо, — искренне сказал он Сузаку, его горло пересохло от эмоций. — За то, что ты сделал все возможное, чтобы спасти мою дочь. У тебя явно сильные моральные принципы. Сузаку снова покраснел, но на этот раз ему удалось выдержать взгляд Джозефа. — Спасибо, мистер Фенетт, — он потянулся к руке Лелуша, заметно расслабившись, когда перепел пальцы со своим парнем. Лелуш наклонился к Сузаку, как будто он не мог выдержать никакого расстояния между ними после того, как узнал, что чуть не потерял Сузаку из-за террористов. — Мы это обсудим, — проворчал он, но то, как он смотрел на Сузаку, говорило о многом. Сузаку посмотрел в ответ также проникновенно. Джозеф не удивился, если бы через несколько лет Ширли присутствовала на их свадьбе. Было очевидно, что Ширли уловила глубину их чувств, когда ее глаза расширились, и тихое понимающее «О!» сорвалось с ее губ теперь, когда она наконец-то прозрела. Смахнув набегающие слезы, она взглянула на Джозефа в поисках утешения. Джозеф притянул ее к себе, позволив опереться на него. Он был рад поддержать дочь хотя бы в этом. — Это был продуктивный день, — дипломатично сказал он, кивнув мальчикам. — Ширли, ты была права насчет того, что я хочу угостить тебя обедом. Куда бы ты хотела пойти? — спросил он, осторожно выводя ее из комнаты. Дверь за ними закрылась, и Джозефа охватило облегчение. Пока Ширли пыталась найти ответ, Джозеф наклонился и прошептал ей на ухо: — Милая, я думаю, ты увернулась от пули. — Почему? — Ширли пробормотала в ответ, оглядываясь через плечо. — Этот мальчик Ламперуж очень распутный, — проворчал Джозеф, игнорируя тот факт, что когда-то он тоже был вспыльчивым молодым человеком с дикими гормонами. Ширли подавилась влажным смехом. — Папа! — Я серьезно, — торжественно сказал Джозеф. — Кроме того, есть в нем что-то странное. Я не могу точно сказать, но он кажется… холодным. Ширли глубоко вздохнула. — На самом деле, в глубине души он не такой, но я понимаю, о чем ты. — Ты заслуживаешь лучшего, — успокоил ее Джозеф, находя положительные моменты. — Ты заслуживаешь того, кто будет относиться к тебе надлежащим образом: так, будто ты для него всё. Ширли задумчиво кивнула. — Как эти двое друг с другом. — Наверное, — признался Джозеф, вспомнив, как Сузаку и Лелуш смотрели друг на друга. Было ясно, что их отношения — нечто большее, чем просто фанатичные поцелуи. — Но хватит о них. Тебе нужно сосредоточиться на себе. Скоро будет оперный спектакль, который, думаю, тебе понравится… Все, чего хотел Джозеф, это чтобы Ширли была в безопасности и счастлива, но она не обретет счастье с Лелушем Ламперужем. По мере того, как Ширли постепенно оттаивала и начинала двигаться дальше, Джозеф Фенетт был рядом со своей стойкой дочерью.