rip that heart off your sleeve

— …Не позволил ему, потому что я хочу, чтобы он понимал, что я могу сам себя обеспечить. Но, если честно, я растаял. — Угу. — Хён. Ты вообще слушаешь? — Слушаю. — Конечно, — Джисон закатывает глаза, отправляя в рот последний кусок кимбапа, — Что я тогда говорил? — Не разговаривай с набитым ртом. — Не игнорируй меня, — произносит Джисон с набитым ртом. — Твое свидание прошло отлично. Он альфа, у него красивые руки, он действительно тобой интересовался, был лишь слегка удивлен тем, что у тебя есть своя работа, и предложил заплатить за ужин. Джисон кивает, довольный тем, что Минхо его действительно слушал. Он ставит тарелку на журнальный столик и вытягивает ноги, чтобы просунуть ступни под оголённые бедра Минхо, дабы согреть их. Он всегда поддается этому соблазну, когда Минхо надевает шорты. — У тебя холодные ноги, — жалуется Минхо, но не поворачивается к Джисону лицом, как обычно. — Если не хочешь, чтобы я был под тобой, не будь таким теплым, — Джисон высовывает язык, хотя Минхо его и не видит. Он смотрит на розовый ароматический пластырь Минхо и улыбается про себя. Несколько месяцев назад Джисон купил им по пачке таких, потакая своей любви к парным вещам. — Так, что думаешь? — Что я думаю. — О моем свидании. — Это имеет значение? — Конечно. Я хочу знать мнение моего лучшего друга альфы о моем потенциальном муже, — Джисон дергает пальцами ног, под его бедрами. Сегодня Минхо ведет себя странно, отвечая на вопросы только сарказмом, хотя обычно активно подшучивает над ним, когда он рассказывает о своих свиданиях. — Мое мнение остается тем же. Джисон стонет. — Мне плевать, что это клише, Минхо-хён. Что плохого в том, что хочется иметь кого-то, к кому можно вернуться домой? — Тогда заведи кота. — Я заведу кота, — произносит Джисон, заставляя Минхо посмотреть на него. — В будущем. Может быть, с сегодняшним альфой. Минхо отворачивается и снова смотрит на свой телефон, — Хорошо. Джисон берет пушистую подушку и прижимает ее к груди. Он наслаждается стойким ароматом персиков, вспоминая тот единственный раз, когда ему напрямую довелось вдыхать запах Минхо. Прошли месяцы, но в конце концов он заставил себя довольствоваться и этой смягченной версией. Ему кажется везением, что тот естественный аромат прилип к одежде и мебели Минхо. — Он тебе не нравится, да? — Спрашивает он. — У тебя очень низкие стандарты. — Это неправда, — и это действительно так, у Джисона завышенные стандарты к партнеру, — Я просто… Он показался мне очень милым, — произносит он, прикусывая нижнюю губу, — И он… эм спросил меня, хочу ли я переспать с ним… — Он что? — Голова Минхо резко поворачивается к нему, и, нахмурившись, он хрустит конфетой во рту. Джисон прижимается щеками к подушке, пытаясь скрыть свое смущёние. — Ага, — тихо отвечает он. — Я подумал, может, мне стоит? Не знаю. — Хм? Почему? Ты же сказал, что бережешь себя для пары, — Хруст. — Он не будет твоей ебанной парой. — Я знаю, — хнычет Джисон. — Аккуратнее с зубами, хён. Ну… Он красивый, и, кажется, я ему нравлюсь. Очень. Нравлюсь. — Джисон-а, он тебя трогал? Джисон вытягивает ноги из-под Минхо, прижимая их к подушке. Его лицо горит от смущения. — Да? Он не делал ничего странного. Просто поцеловал меня. Это приятно. — …Это приятно. — Было приятно. У него мягкие губы. Минхо молчит, пока Джисон продолжает прятаться в подушке. Он не может смотреть на Минхо, пока говорит с ним, слишком боится, что Минхо может понять его мысли. Что он больше не думает о губах того альфы. Что он утонул в мыслях о самом Минхо. О Минхо с его мягкими на вид губами и красивыми руками. Минхо, что никогда не позволяет Джисону платить за что-либо. Минхо, что готовит для него, слушает его, ценит его как личность и никогда не смущался того, что Джисон – омега. У Джисона очень завышенные стандарты, потому что их установил его лучший друг-альфа. И пусть Джисон говорил Минхо, что бережет свой первый раз для своей пары, ведь в то время был влюблен в него. Но пять лет – это большой срок, за который Джисон так и не решился признаться в своих желаниях, а Минхо уже однажды косвенно отверг его. И это нормально. Это уже в прошлом. У него просто есть нормальная потребность в красивых руках и мягких губах. Это его предпочтение. И по чистой случайности он теперь встречается только с альфами-мужчинами. Джисон стонет в подушку. Он решил переспать с этим парнем. Так он не разрушит самую важную дружбу в своей жизни. — Просто будь осторожен, хорошо? — Произносит Минхо. — Я пойду спать. Он забирает тарелку и кружку, которые оставил Джисон, унося их к кухонной раковине, а затем идет в свою комнату. Сегодняшний вечер холодный. А его свидание с новым альфой привело его в квартиру Минхо. Поэтому ему придется либо платить за такси, либо пользоваться общественным транспортом, но ему слишком лень куда-либо уезжать. — Можно я останусь? — Спрашивает он, вставая, чтобы размять ноги. Он знает, что Минхо ответит «да», но каждый раз спрашивает об этом, просто из вежливости. Джисон на цыпочках подходит к Минхо, собираясь выпросить у него футболку, чтобы использовать ее в качестве пижамы. — Нет. Джисон останавливается и растерянно смотрит на Минхо. — Нет? Минхо смотрит на юбку Джисона и скрипит зубами. Крошечные кусочки конфеты приземляются на его нижнюю губу. — Ты не можешь остаться, — произносит он и захлопывает дверь перед лицом друга. Джисон остается в гостиной в полном оцепенении.

🫄

Минхо не пишет Джисону два дня. В этом нет ничего необычного, иногда Минхо затихает на несколько дней, чтобы сосредоточиться на своих делах. А когда он возвращается, то отвечает на все сообщения Джисона. Но Джисон не может перестать думать о взгляде, которым Минхо одарил его, когда отказал ему в прошлый раз. Именно в такие моменты Джисон жалеет, что Минхо так упорно желает подавлять свой запах. Если бы он мог почувствовать его аромат, ему было бы легче понять его чувства. Минхо и так трудно понять, даже когда Джисон старается изо всех сил, даже когда они считают друг друга лучшими друзьями. Может быть, пришло время поговорить о пластыре? Ведь он может продолжить носить пластырь рядом с Минхо, при этом, возможно, сможет подобрать слова, чтобы убедить его снять блокатор запаха, не нарушая личных границ. Перед Джисоном вспыхивает старое воспоминание, возвращающее его в то время, когда ему было двадцать, и он поздно предстал в образе омеги. Прямо в постели Минхо. Тот день преследовал Джисона в снах еще несколько месяцев. Ничто так не смущает, как проснуться рядом со своим другом, своим альфа-другом, прижимаясь к его бедрам и умоляя его повязать тебя. Джисон мог бы оказаться в серьезной опасности, если бы это был кто-то другой. Но, несмотря на течку Джисона, Минхо смог выйти из своей комнаты и позвонить Феликсу. Феликсу, что принес вещи, утешил Джисона и помог ему построить импровизированное гнездо. Джисон провел свою первую течку в комнате Минхо, совершенно не обращая внимания на фаллоимитатор с узлом, что принес ему друг омега. Окруженный сладким ароматом персиков, он хотел только Минхо внутри себя. После этого Джисон долго извинялся в сообщениях. А так же предложил купить новое постельное белье, так как простыни и матрас были совершенно отвратительными, но Минхо не позволил. Вместо этого у него было другое требование – чтобы Джисон носил пластырь с блокировкой аромата. Минхо сказал, что не переносит запах клубники. Тогда Джисон и понял, что Минхо не любит его в этом смысле. В то время Минхо тоже начал носить пластырь, что было весьма обидно, ведь Джисону так и не удалось почувствовать его естественный запах. С тех пор он старается смириться с этим отказом. Обиженная часть Джисона считает Минхо лицемером, ведь он постоянно лижет леденцы со вкусом клубники, ест мороженое со вкусом клубники, жует жвачку со вкусом клубники. Но феромоны – странная штука, и Джисон никогда не видел, чтобы Минхо ел настоящую клубнику, так что принял это за чистую монету. К тому же они теперь лучшие друзья, и это должно что-то, да значить. Он и Минхо могут не чувствовать запаха друг друга, но это не делает их связь менее важной. Разбитое сердце Джисона просто должно смириться с этим. Он похлопывает себя по щекам, сбрасывая тоску. Ничего страшного, что Минхо не пишет ему. Ему все равно не нужна его моральная поддержка. Он может сделать это. Он может встретиться с этим парнем, пойти к нему домой и заняться случайным сексом. И лучше бы секс стоил тех часов, которые он потратил на бритье, прическу и ногти. И не похоже, чтобы советы Минхо по поводу нарядов для свиданий когда-либо были полезны. У Минхо ужасный вкус, каждый раз, когда он спрашивал его мнение по поводу одежды, он пытался убедить его выбрать отвратительный наряд. Это мило, что он так поддерживал Джисона, когда тот любил носить старую ярко-желтую толстовку с леопардовым принтом. Но вкусы Джисона с тех пор изменились, и такая одежда точно отпугнет людей. Он выбрал топ с вырезом в виде «капли» и добавил к нему черную плиссированную юбку поверх мешковатых джинсов. Он готов как никогда.

🫄

Джисон оказался возле дома Минхо, и в его душе бурлят чувства, которым он слишком долго давал надежду. Он возится с длинными рукавами своего топа, комкая ткань в потных ладонях, пытаясь успокоить нервный запах клубники. В прошлый раз он наверняка расстроил Минхо, а теперь имеет наглость явиться к нему в дом, да еще и без блокатора запаха. Но развернуться – не вариант. Джисону нужно, чтобы Минхо его выслушал. Он сделает это быстро, ведь пять лет чувств легко укладываются в три слова. Или десять, ведь ему придется добавить «В романтическом смысле. Прости. Спасибо и прощай», прежде чем убежать. Он не собирается оставаться на ночь после того, как его снова отвергнут. Он поплачет в собственной квартире, несколько месяцев будет находиться в глубокой депрессии, а потом, наконец, освободится от тяжести в груди, что позволит ему встречаться с людьми, не сравнивая их постоянно с Минхо. Так он говорит себе. Еще не полночь, Минхо должен ещё не спать, несмотря на выключенный свет. Джисон стучит в дверь и ждет. Затем он звонит и ждет, но ничего не происходит – свет не загорается, шагов не слышно. Ему становится не по себе, ведь в любую другую ночь он не сможет набраться смелости. Тогда он достает связку ключей и отпирает дверь. Минхо дал ему запасной ключ много лет назад и сказал, чтобы он пользовался им только в экстренных случаях. Но Джисон считает, что сегодня как раз такой. — Хей, — произносит он и заходит внутрь, закрывая за собой дверь. На него обрушивается невероятно сладкий аромат. Это Минхо. Это запах Минхо. Джисон жадно вдыхает его, вбирая в себя как можно больше. Он почти теряет сознание от необходимости выжечь аромат в легкие. В животе покалывает, когда он выдыхает. Это была плохая идея. Конечно, Минхо снимает пластырь на ночь. Но всегда ли запах был таким интенсивным, или же Джисон настолько изголодался по его аромату, что его дрожащее тело – нормальная реакция? — Минхо-хён? — зовет он. Минхо не отвечает, а значит, Джисон может еще немного насладиться моментом. Он снимает туфли и входит в темноту гостиной. Он облизывает губы, практически пробуя бархатистый фрукт на язык. Нотка соли пробивается сквозь него… У Джисона волосы встают дыбом. Что-то не так. Воздух слишком напряжен. Нащупывая выключатель лампы на приставном столике, он спотыкается о что-то плюшевое. Он щелкает им и замирает. Диван – любимое место Джисона в доме Минхо – разрушен. Рваные пледы валяются на полу, обивка изрезана глубокими следами от когтей. Посреди мягкой обивки дивана лежит пушистая подушка. Она вся пропитана спермой. — Ты пахнешь как он. Джисон дёргается, когда сильные руки обхватывают его. У него перехватывает дыхание от тяжелой, почти тошнотворной сладости. — Хён, — тихо произносит он. — Что происходит? —Вид перед ним красноречиво показывает ему, что именно происходит. — Ты снова встречался с ним. — Ннгм… — Джисон задыхается, когда Минхо облизывает его шею, а паника поселяется в нем, пока острые зубы нащупывают его обонятельную железу. Минхо никогда бы этого не сделал. Он ненавидит клубнику. Он совсем спятил. — Я не должен был приходить… Прости. Я пойду, — заикается Джисон. Это значило: «отпусти меня». Минхо сжимает его крепче. — Ты позволил ему трахнуть тебя, — выдыхает он на влажную кожу Джисона. — Мой Джисони позволил кому-то другому трахнуть себя. От мрачного тона у Джисона кружится голова. Он молчит, понимая, что не сможет солгать альфе, находящемуся в гоне. Минхо прижимается к нему лицом и он впервые ощущает, как чужие феромоны окутывают его. Джисон должен был бы радоваться, но это чувство погребено под барабанным боем пульса. —Тут, — говорит Минхо и проводит пальцами под топом Джисона, касаясь его пупка. — Ты чувствовал его здесь? Пот стекает по виску Джисона, когда Минхо целует его затылок. Он не знает, как ответить. Все, что угодно, может вывести Минхо из себя, заставить сорваться… Просто чудо, что Джисон все еще стоит на ногах. Может быть, это хороший знак. Может быть, Минхо подходит к концу своего гона, может быть, с ним можно поговорить. Но что он может сказать? Минхо прижимается к нему. Его голый торс влажный, а под спортивками нет нижнего белья. — Ответь мне. Джисон решает сказать правду, — Да. — Да? — хрипит Минхо, его запах становится кислым. — Ты позволил ему кончить в тебя? Дыхание Джисона сбивается, он качает головой. — Нет, мы… Мы использовали презерватив… Ах… — Ногти впиваются ему в живот, и он отшатывается назад, упираясь в твердый член Минхо. — Ты лжешь мне, Джисон-а? — Я не… я не вру, — заикается Джисон. Неужели он ошибочно воспринимает Джисона, как своего омегу из-за туманной дымки гона? Может, он сможет это использовать? — Хён, давай поговорим? Ты можешь отпустить меня, а я… я могу позвонить Чану. Минхо смеется, отчего по телу Джисона пробегает дрожь. — Нет, Чаги, не глупи, — весело говорит он и гладит живот Джисона. — Мы не можем разговаривать, и ты не можешь позвонить Чану. Сначала я должен тебя трахнуть. Джисон хнычет. Он смотрит на испорченную подушку, в которой отражается его будущее, и силится сказать что-нибудь, что могло бы его спасти. — Хорошо. Да… Хорошо, Чагия. Тогда иди в свою комнату, хорошо? Минхо снова облизывает его. У него течет слюна. Слюна, что стекает по ключице Джисона. — Я сейчас приду к тебе, — продолжает он, стараясь говорить бодро. — Сначала я приму душ, а потом… Хён… — Он икнул, когда Минхо резко укусил его за плечо. — Хватит врать, — Минхо звучит так спокойно, что у Джисона выступают слезы на глазах. — Я знаю, что ты хочешь сбежать, я чувствую это по твоему запаху. Джисон задыхается, когда чужие руки забираются под юбку. Он рефлекторно цепляется в запястья Минхо. — Бесполезно, Джисон-а, — произносит Минхо. — Я не позволю тебе вернуться к нему. — Я не… Он не имеет для меня значения, хён, клянусь, — умоляет Джисон. Минхо не обращает на него внимания. Он расстегивает пуговицы на джинсах Джисона, позволяя им упасть на пол. Джисон сжимает дрожащие ноги, чувствуя, как по внутренней стороне бедра течет смазка, пропитавшая нижнее белье. — Не значит? — Минхо проводит пальцами по подолу кружевных трусиков Джисона, заставляя его вздрогнуть. — Но ты ведь навёл такую красоту для него. Очевидно, он был важен. Джисона с криком отрывают с пола и он попадает в объятия Минхо, словно невеста. Он пытается понять выражение лица Минхо – никогда раньше он не видел его таким обиженным. Его брови нахмурены, губы слегка подрагивают, волосы прилипли ко лбу. — Но все хорошо, я прощаю тебя, — говорит он. — Потому что ты больше не увидишь его, — Его выражение лица тает в ласке. — Никто не посмеет прикоснуться к тебе после того, как я с тобой закончу. Джисон замер в оцепенении, пока Минхо несёт его в спальню. Он ищет способ вразумить Минхо, но теряется в просторе его расширенных зрачков. — Минхо-хён, — пытается он снова, тщательно подбирая слова. — Ты не должен этого делать. Я уже… я уже твой, — он не может вымолвить это признание… Как будто это что-то изменит. Минхо наклоняет голову в тревожной манере. Его глаза опускаются к шее Джисона. — Пока нет, Чаги. Но станешь. Ужас охватывает Джисона, когда Минхо кивает в привычной, обычно обнадеживающей манере. Он изо всех сил сопротивляется. Минхо резко впивается когтями в кожу Джисона, пронзая ее, и по его телу проносится боль. Джисон вскрикивает и замирает. Теплая кровь стекает по бокам его торса и внешней стороне бедра. Минхо наблюдает за его реакцией с интенсивностью бушующей бури. Спокойные глаза контрастируют с молниями на кончиках пальцев. Его запах стабилизируется, возвращаясь к удушающе-сладкому, и он оставляет теплый поцелуй на лбу Джисона. — Оставайся спокойным для меня, хорошо? — Минхо сжимает губы в улыбку, пряча зубы. — Не хотелось бы тебя уронить. Джисон ошибался. Минхо определенно не близок к концу своего гона. Сильные феромоны проникают в легкие Джисона, его дыхание становится неровным – Минхо пытается успокоить его. Он лижет внутренности Джисона, пытаясь смягчить панику из-за пульсирующих ран обещанием безопасности. Зачем он вообще борется? Руки Минхо должны быть на Джисоне. Они защитят его. Быть с Минхо так же правильно, как греться на летнем солнце, пить свежевыжатый сок, наблюдая за стеной теней на горизонте… Джисон вздрагивает, когда ложится на простыни Минхо. Жгучая боль спасает его от влияния Минхо, возвращая в холодную реальность, где его сожрет альфа, которого он любит… Потому что он единственный омега в пределах досягаемости. Он не может позволить этому случиться. Он должен бороться, потому что Минхо этого не хотел бы. Минхо хмурится и морщит нос. — Не делай этого, Джисон-а, — произносит он, стоя рядом с кроватью и глядя на Джисона сверху вниз. — Я знаю, что для тебя лучше. Разве ты не доверяешь своему хёну? — Он ждет ответа, не моргая. С каждой секундой его запах становится тяжелее, невозможно приторным, притягивая Джисона к кровати. Джисон должен бежать. Минхо хмурится. — Ответь мне. Джисон вскакивает на ноги, отчего его голова начинает кружится. Он бежит, но слышит рвущийся звук, чувствуя искру боли на бедре, когда сосредотачивается на том, чтобы спастись от резкого запаха. Он добегает до гостиной, чуть не спотыкаясь от паники… И тут молниеносная боль пронзает его лодыжку. Он вскрикивает, падая лицом на пол, и челюсть защелкивается на его собственном языке. Минхо тащит его по шершавому ковру, поджигая щеку. — Нет-нет, Минхо-хё… — Он икает, слезы катятся по его раздраженной коже. Весь адреналин, скованный в грудной клетке, устремляется к его члену, когда Минхо садится на его бедра, заключая его в ловушку. — Почему ты делаешь мне больно, Джисон-а? — спрашивает Минхо. — Разве я когда-нибудь был к тебе менее добр? — Он вдавливает лицо Джисона в землю. — Пожалуйста… Пожалуйста, не надо, хён, я… — Блять, ответь мне. От строгого тона у Джисона стынет в жилах кровь. — Хён всегда… Хён всегда милый… — Вся борьба покидает его, он дрожит, ощущая вкус металла и соли. — Всегда так добр ко мне. Мой лучший друг… Прости, я доверяю тебе, Чаги… Я не хотел… Ннх… — Он хнычет, когда острые когти прочерчивают его затылок, вцепляясь в воротник топа, а затем разрывают ткань. — Тише, Джисон-а, — шепчет Минхо, нежно поглаживая волосы Джисона, оставляя поцелуй за ушком. — Ты хорошо извинился. Я не злюсь на тебя, — обе руки скользят по его обнаженной спине. Джисон становится податливым, пытаясь успокоить свои слезы, боясь, что если будет сопротивляться, то повторит судьбу дивана. Он вздрагивает, когда его юбка поднимается. Минхо нежно массирует его задницу. — Я лучше других знаю, что мой Сони такой нуждающийся, — посмеиваясь произносит Минхо, просовывая пальцы под кружево. — Просто не думал, что ты так легко позволишь кому-то себя трахнуть. Джисон задыхается, когда большой палец проникает в его дырочку. — Я всегда думал, что ты не хочешь спешить, — произносит Минхо и глубоко вонзается, срывая крик с Джисона. Он сжимает его ягодицу, растягивая дырочку. — Но Чаги, ты уже такой мокрый. Надо было сразу догадаться, что ты шлюха, — он втирает свой палец, заставляя дырочку Джисона трепетать вокруг проникновения. Челюсть Джисона отвисает, когда Минхо находит его простату. Минхо сладко поглаживает ее, заставляя его жалобно скулить. Непристойный хлюпающий звук отдается в ушах Джисона, накаляя их от смущения. Джисон не должен наслаждаться этим. Минхо пожалеет об этом. И все же его бедра двигаются сами по себе, он выгибается в такт ощущениям, захлебываясь. Его колени болят от ковра, а член бесконечно дергается. Но он останавливается. Джисон стонет, когда его переворачивают грубыми движениями на спину. Его язык болит, а горячие слезы обжигают уши. Минхо наклоняется к нему, зажимая локтями. — Как он это сделал? — спрашивает он, прижимаясь к Джисону промежностью и стягивая штаны, чтобы медленно прижаться своим членом к бедру Джисона. Боже… Он кажется большим. Джисон сглатывает кровь и слюну, чтобы заговорить. — Что? — Как он тебя трахал. Джисон почти забыл. Сегодня утром он лежал на мягкой кровати и раздвинул ноги, даже не стесняясь этого. Он недостаточно намок, поэтому пришлось использовать смазку. Когда он подумал о Минхо, его коснулись чьи-то чужие руки. Потом они занялись сексом и… — Джисони, — предупреждает Минхо, как будто знает, куда ушли мысли Джисона. Он подносит большой палец покрытый смазкой к своему рту и облизывает его. Облизывает клубничную смазку. Смазку Джисона. По телу Джисона пробегают мурашки. Минхо смотрит со злостью во взгляде. — Ты не знаешь? — Он медленно моргает. — Он что, трахнул тебя до отключки, чаги? — Н-нет, — отвечает Джисон, качая головой. — Он не… Он не… — Он не может вымолвить и слова, продолжая пятиться под парализующим взглядом Минхо. — Бедняжка, ты даже не можешь составить предложение, — Минхо хватает Джисона за одно из бедер, как раз там, где все еще стекает кровь, и сгибает его пополам, толкая вверх, пока его колено не касается плеча. Джисон стонет от растяжения и боли, смущенно смахивая слезы. — Это должен был быть я, Джисон-а. Джисон вздрагивает, когда Минхо выравнивает свой член с его задницей. — Хён, пожалуйста… — Он упирается слабыми руками в грудь Минхо, но у него не хватает сил оттолкнуть его. — Пожалуйста, не надо… Это будет больно… Пожалуйста… — Я должен был быть твоим первым. Джисон кричит, когда Минхо глубоко погружает в него свой член. Все его мольбы превращаются в рыдания, а спина выгибается от боли. Другой рукой Минхо обхватывает челюсть Джисона, надавливая на больную щеку, пока не заставляет его открыть рот. — Но, все в порядке, Джисони — произносит он и наклоняется, чтобы нежно провести своим носом по носу Джисона. — Потому что я буду твоим последним. Он резко толкается, выбивая из Джисона весь воздух. Заставляя его вопить и вцепиться в плечи Минхо настолько сильно, что его наманикюренные ногти царапают кожу. — Ах.. ах… Хённ… — Я так легко заполняю тебя, — Минхо посмеивается и легонько трясет челюсть Джисона. — Это не очень больно, не так ли? — Больно… Так больно… Мин… хннг… — Тише, Чаги, все в порядке. Ты заставляешь хёна чувствовать себя так хорошо, — Минхо стонет, непрерывно входя в Джисона. — Ты был создан, чтобы принимать мой член, только мой. Внезапно у Джисона заканчивается весь воздух, потому что Минхо целует его. Мягкие губы прижимаются к его губам, наполняя сладостью все его чувства. Минхо трахает его с бешеной скоростью, но все, на чем Джисону удается сосредоточиться, - это зубы на его рту, рассекающие губы, когда его целуют. Целует его хён. Крики Джисона перерастают в стоны, высокие и застрявшие в горле. Когда язык Минхо проникает внутрь и находит язык Джисона, внутри него возникает внезапное давление. Живот скручивается в узел, а внутренности горят, пока он утопает в сладкой слюне Минхо. На вкус она как персик, как клубника, как медь… Минхо отстраняется, унося с собой райский вкус. — Он ведь тоже хотел увидеть тебя таким? — Спрашивает он с полуприкрытыми глазами, как будто нервы Джисона не вспыхивают от оцепенения, стирающего все мысли, кроме Минхо и его набухшего узла, толкающегося в его вход. — Минхо-хён, нет, — пытается вразумить его Джисон. — Ты не можешь… Я не… Я не принимаю противозачаточные, хён. Пожалуйста, вытащи. — Слова не могут сложиться на его израненном языке. Они проглатываются вместе с фруктовым салатом. Минхо и так это знает. Он впивается острыми ногтями в бедро Джисона, затем берет одну руку Джисона в свою и проводит ею по животу Джисона… — Хён, — выдыхает Джисон, чувствуя под своей ладонью член Минхо. — Не волнуйся, — произносит Минхо, прежде чем прижаться к нему в целомудренном поцелуе, легком и теплом, настолько, что это успокаивает Джисона. По крайней мере, Минхо по… — Я кончу в тебя и наполню своей спермой так, как ты этого заслуживаешь. Джисон кричит, когда Минхо резко входит в него, проталкивая свой узел внутрь, до основания. Он большой… слишком большой, отчего на животе Джисона образуется выпуклость. Джисон чувствует каждое движение, направленное на его простату, заставляя его задыхаться от удовольствия, когда его внутренности сжимаются. Он кончает с криком, чувствуя, как Минхо пульсирует внутри него с каждым неослабевающим толчком. Он беззаботно толкает его к перевозбуждению. Каждое трение о простату электризует его, превращая любые звуки в стон. Кончики его пальцев становятся влажными, когда Минхо пытается войти еще глубже, не обращая внимания на то, что Джисон расцарапал до крови ему плечо. Минхо смеется. — Ты такой милый, — вздыхает он, блуждая глазами по лицу Джисона. — Такой раскрасневшийся и опухший. Ты будешь еще милее, когда я буду трахать тебя беременным, Чаги. Джисон стонет. — Да? Ты хочешь этого? — Минхо наклоняет голову и проводит рукой от лица Джисона к его горлу, сжимая по бокам, вызывая головокружение от недостатка кислорода. — Хочешь быть наполненым моими щенками? Джисон ошеломлено кивает, наслаждаясь жемчужно-белой улыбкой Минхо, с покрытыми кровью ярко-красными зубами. Он мгновенно воспламеняется. Тело Джисона горит, словно вновь пришло лето, пока рваная одежда неприятно прилипает к нему, а член истекает предэякулятом. Он мокрый… Он настолько неловко мокрый для Минхо, но даже не может почувствовать свой собственный запах, сквозь дурманящий аромат, пронизывающий его насквозь. Он перестает сопротивляться. Он обхватывает Минхо обеими руками, эгоистично обнимая и втягивает в поцелуй, чтобы почувствовать, насколько хорошо они дополняют друг друга. Минхо впитывает каждый прерывистый стон, вылетающий изо рта Джисона, что обхватывает его ногами, словно быть связанными узлом - недостаточно. Минхо успокаивающе прижимается к горячему телу Джисона. Что-то не так, Джисон горит, ему нужна помощь, и Минхо – единственный, кто может… — Нет, — хнычет он, когда Минхо разрывает их поцелуй. Он пытается дотянуться обратно, но его удерживают за горло. — Хён, мне нужен… ты мне нужен… Ах… Джисон снова кончает, когда зубы впиваются в его обонятельную железу. Разрушительное удовольствие обрушивается на него, мгновенно доводя до предела. Что-то определенно не так. Он скулит, стонет и теряет себя в пьянящей дымке ощущений. Минхо рычит и кончает в него, полностью заполняя его, пока сперма не начинает вытекать из него. Он снова кусает его – на этот раз сильнее, заставляя Джисона вскрикнуть, при этом продолжая трахать его. Но боль не имеет значения, ведь теперь Джисон – пара Минхо. Минхо сделал его своей парой, они будут вместе вечно, и Джисон заставит свое тело принять все, что даст ему Минхо, независимо от того, пошлет ли он дрожь по его позвоночнику, задушит ли его, или заставит задыхаться на своем языке, даже если разорвет его грудь на части… Джисон теряет сознание. Очнувшись, он вжимается лицом в пол, лежа в луже собственной слюны, и тут же кончает издавая жалобные стоны. Боль пронизывает его тело, особенно в том месте, где грудь соприкасается с ковром, и он паникует, пока Минхо снова не входит в него глубоко и не кусает его за затылок, всасывая кожу, отчего глаза Джисона закатываются. Джисон снова теряет сознание. Когда он просыпается в следующий раз, он лежит на чем-то мягком, слишком мягком. Должно быть, он снова в своей постели. Он рыдает в панике, потому что не хочет быть ни с кем, кроме своей пары, не хочет быть ни в чьей постели, кроме постели своего хёна. — Тише, Джисон-а, — Минхо прижимает Джисона к груди и медленно входит в него, туда где и должен быть, гладя по волосам и спине. Дыхание Джисона успокаивается. Он неуклюже трахает себя на члене Минхо, слушая успокаивающее биение сердца у своего уха. Он дрожит и трясётся от того, насколько ему жарко, но тело Минхо прохладное, такое холодное на фоне его перегретой кожи. Но чего-то не хватает. Джисон не может понять, чего именно, пока не прижимается к шее Минхо и не находит его снова. Его любимый запах. Он прижимается губами к обонятельной железе Минхо, жадно слизывает сладкий нектар и кусает его. Минхо толкается во сне, издавая громкий стон, когда его узел снова входит в Джисона. — Двигайся, хён, — шепчет Джисон. — Пожалуйста, двигайся… Мне нужно это… Пожалуйста, пожалуйста, — он умоляет Минхо, выдыхая слова в ключицу и хнычет, когда понимает, что его мольбы бесполезны, прокладывая дорожку поцелуев с горла до уголков рта Минхо, облизывая его, словно котенок. И когда Джисон кончает, просто чувствуя Минхо внутри себя, покусывая его бархатистые мягкие губы, он вдруг понимает. У него течка.

🫄

Минхо просыпается, ощущая, как его зубы глубоко проникают во что-то приторно клубничное. — Хён. Он давно не ел клубнику. После представления Джисона, он никогда не позволял себе покупать ее. В последний раз, когда он ее ел, ему повезло, что он жил с Чаном в их общежитии, и тот смог остановить его еще до того, как он вышел за дверь, преследуя лишь одну цель: Выследить свою пару. — Пожалуйста… Пожалуйста, хён. Искусственные ароматизаторы помогали смягчить его потребности. Ему всегда нужно было что-нибудь во рту, и если это не мог быть Джисон, то что-то, что напоминало бы о нем, но не слишком. Это помогало. Но это не подделка. — Хён, пожалуйста… Ах. Минхо приходит в себя, услышав стон. Первое, что он видит, это то же самое, что и во сне – запаховую железу Джисона, пронизанную следами укусов. Во рту ощущается сладкая клубника. — Пожалуйста, ты нужен мне… Пожалуйста, — умоляет Джисон так же сладко, как пахнет, и прижимается к Минхо, потираясь своим маленьким членом о его бедро. Все как много лет назад. Тело Джисона излучает жар, только на этот раз он уже выглядит разбитым. Его медовые щеки покрыты синяками, вокруг рта размазана кровь, часть из которой засохла, а часть свежая. Минхо идет по следам разрушений к торсу Джисона. Верхняя одежда Джисона разорвана в клочья, куски ткани все еще цепляются за тело. Царапины украшают его дрожащую грудь, от грудных мышц до пупка, окрашивая все в красный цвет. Его юбка полностью промокла, а живот и талия покрыты спермой. Он выглядит прекрасно. Минхо входит в него, как должен был сделать это много лет назад. Они идеально подходят друг другу, он всегда знал, что так и будет. Джисон сладко млеет, когда Минхо легко завязывает в нем узел и трахает его неглубокими толчками, пока они не содрогаются, кончая. — Прости, что заставил тебя ждать, — шепчет Минхо, а затем целует лицо Джисона, жадно слизывая кровь. — Тебе хорошо, Чаги? Джисон смотрит на него сонными, заплаканными глазами. — Да, — фыркает он. — Я так долго ждал, альфа.