В пустыне

      Говорят, нет ничего более безжизненного, чем песчаные пустыни Алахара. В них практически все тоже самое, что и в любой другой пустыне: горячий сухой ветер, мелкий желтый песок, забивающийся в каждую щель под одеждой и жаркое, словно кожа Сатаны, солнце. Но если в других пустынях хотя бы могут встречаться мелкие насекомые и грызуны, а из растений всякие сухие колючки, то Алахара — абсолютно безжизненна. Единственными свидетельствами того, что когда-то здесь проходили живые существа, остаются остовы брошенных машин и какие-то полуразрушенные стоянки кочевников или свободных торговцев, потерявших дорогу во время песчаной бури.       И все же, именно сюда я держал путь. В это проклятое богом место, где только Смерть ощущала себя как дома. И это не красивая игра слов — так называемая «старуха с косой» считала Алахару одной из своих резиденций. Наверное, чисто из-за символичности самого места, чем каких-то магических особенностей, вроде пересечения мира живых и мира мёртвых. Поднимаясь на очередную «волну» перекатывающихся под ногами зернистых песчинок, сгорая от жары и жажды, я продолжал упрямо двигаться вперёд. Я был уверен, что скоро найду уже знакомую мне по многим встречам хозяйку изнанки жизни, когда вдруг замер на месте.       Очередной приступ превратил моё тело в камень — мои мышцы отказывались мне подчиняться, кожа задубела и перестала чувствовать летящие в неприкрытое тканью лицо песчинки. Я просто застыл на верхушке барана, обдуваемый ветром. Как же это надоело… С тех пор, как неизвестная болезнь пробралась в открытую рану и сделала мою кожу серой, я время от времени без видимой причины «каменел» и мог находиться в таком состоянии часами. Это утомил меня. А когда врачи сказали, что однажды я просто стану живой статуей и буду наблюдать за миром, пока моё тело внутренне стареет, оставляя после себя лишь серую сухую оболочку, вопрос о борьбе за жизнь отпал сам собой.       Я просто желал поскорее покончить с этим, а Алахара была надежным способом найти Смерть.       Час прошел, другой, а я все не двигался. Встречный ветер начал задавать сильнее, песок двигался подо мной, оставляя открытым всем ветрами. Однако вскоре ситуация изменилась: ноги сперва по щиколотку, а вскоре и почти до колена замело песком и я только уходил все глубже и глубже, будто древний памятник истории. Неужели такой конец я заслужил? Стоять на месте истуканом, пока ветер срывает с меня плащ и шапку, а песчинки пытаются оставить царапины на твердой коже? Даже глупая смерть от падения с табуретки не казалась такой позорной, как это.       Внезапно я почувствовал, как резко стало холодно, картина мира в глаза стала дерганной и медленной, будто кто-то резкими рваными движениями рубил кадры кинопленки. И тихий шепот “ приветствую на изнанке» на ухо подтвердил мои догадки — Смерть нашла меня. Однако врученные мне в руки серп и сеть не подтверждали мысли о скорой кончине — меня принимали на работу.       «Каменные люди хорошо чувствуют приближение конца времени. А мне нужны помощники. Будь моим помощником и представителем здесь, в Алахаре».       Это было последнее, что я услышал, прежде чем мир вернулся в изначальный ход времени. С тех пор я стою здесь спиной у остальному миру и лицом к границе Алахары. Я жду всех, кто ищет свою смерть, я отделяю их души от тела чёрном и ловлю в сети тех, кто пытается убежать из пустынь в мир живых. А еще я жду, когда закончится моя служба. Ждать я умею.