Общежитие четырёх альф

      Уговорить всех альф попробовать жить в своеобразном гареме было одним делом, а вот научиться действительно жить вместе, не дать им перегрызться за его внимание и сохранить между ними хоть какую-то гармонию — задачей совершенно другой. Гораздо сложнее. Иногда Бомгю казалось, что он взялся за невозможное. Каждый из альф был слишком разный: со своими принципами, гордостью, темпераментом. Подводных камней оказалось куда больше, чем он мог представить. Каждый шаг, каждое слово требовало осторожности, словно он шёл по тонкому льду, где одно неверное движение и всё треснет.       Бомгю, как и решил, вернулся обратно в родные стены общежития, в компании с Каем, что любезно предложил ему помощь, разложил вещи по полкам и чувствовал наконец облегчение. Несколько часов у омеги было приподнятое настроение просто от осознания, что все альфы действительно согласились на его авантюру с отношениями. И пусть впереди наверняка ждали ссоры, споры, ревность и неловкость, сейчас он был просто счастлив. Сердце дрожало от тихой радости, словно он стоял под мягким дождём после долгой засухи. Бомгю прильнул к стоявшему рядом Каю, не зная, куда деть всю эту радость в груди. Кай несколько удилвённо моргнул, но через мгновение его руки легли на плечи Бомгю. Он, конечно, не до конца понимал, что именно вызвало такую бурю эмоций, но поддержал омегу без лишних слов.              Однако это настроение продлилось ровно до ночи. Альфы стали укладываться спать и поднялся вопрос о том, с кем лучше будет спать Бомгю. Каждый считал себя лучшей кандидатурой в главном зале завязался спор.              Спор вспыхнул мгновенно, словно искра попавшая в сухую траву.              — Бомгю ведь до этого всегда со мной спал! — горячо заявил Кай, его голос звучал почти по-детски обиженно, а глаза искали поддержки у омеги.              — Вот именно, всё время только с тобой и спал, — парировал Тэхён, бросая на Кая колкий взгляд. — А со мной никогда, это не честно! Я тоже хочу чувствовать его запах, когда засыпаю.              — Вставайте в очередь, — фыркнул Ёнджун, высокомерно скрестив руки на груди. Его поза и уверенный тон ясно давали понять, что свою очередь он явно видит первой.              Субин держался в стороне, прислонившись к косяку двери, и пытался не влезать в этот хаос, хотя в глубине души ему до боли хотелось предложить и свою кандидатуру. Кто из них, альф, откажется от возможности просыпаться утром, обнимая такого желанного? Его собственные инстинкты бушевали внутри, но внешне он сохранял ледяное спокойствие. Сейчас было важнее урегулировать этот взбесившийся прайд, пока бедный Бомгю не сошёл с ума от их гвалта.              А Бомгю и правда был на грани, под напором феромонов, которые витали в воздухе, сталкиваясь и создавая невыносимую гнетущую ауру. Омега всеми силами пытался вклиниться в их ярый спор, размахивая руками и умоляюще повышая голос, пытаясь добиться хотя бы минуты тишины. Но его слова тонули в громе их перепалки, словно он был невидимкой.              К счастью, к нему на помощь пришёл Субин. Он резко оттолкнулся от стены, и его фигура на мгновение заслонила свет.              — Успокойтесь. — Всего одно слово, но произнесенное низким, стальным голосом, усиленным порцией резких, давящих феромонов. Они не были агрессивными, но несли в себе неоспоримый приказ, тяжелой волной накатив на собравшихся. Эффект был мгновенным: альфы почти разом умолкли, почувствовав инстинктивный укол подчинения.              Лишь Ёнджун не поддался полностью, он лишь слегка вздрогнул и перевёл на старшего закипающий, недовольный взгляд, полный немого вызова. Однако позже послушно сжал губы и замолк.              — Вам стоит научиться слушать Бомгю, — Субин фыркнул, с презрением окидывая взглядом притихшую группу. — Мало того, что его не слышите, так ещё и ведёте себя как дикари, которых впервые выпустили из клетки. Он не игрушка, чтобы за него перетягивать канат.              В наступившей тишине был слышен только прерывистый вздох Бомгю. Он выпрямился, откашлялся и провел ладонями по лицу, словно стирая с себя остатки паники.              — Хватит, — его голос прозвучал тише, чем у Субина, но с той же неожиданной твердостью. Все взгляды, еще секунду назад буравившие друг друга, разом устремились на него. — Вы спорите обо мне, как о последнем куске мяса на голодной охоте. Это унизительно.                            — Кай прав, я часто спал с ним. Тэхен прав, ему это не доставалось. Ёнджун... — Бомгю на мгновение встретился с его горящим взглядом, — ...тоже хочет своего. А Субин... Субин молчал, но я знаю, что и он не против.              Он обвел их взглядом, шумно вздохнув. Первая трудность их совместных отношений всплыла в первый же день. Бомгю стоит запастись успокоительным, даже представить страшно, что их ещё ждало впереди.              — Так что я предлагаю чередование. — Он поднял руку, перечисляя на пальцах. — Понедельник — Кай. Вторник — Тэхен. Среда — Ёнджун. Четверг — Субин. Пятница, суббота и воскресенье... — он намеренно сделал паузу, видя, как они все затаили дыхание, — ...я буду решать сам. В зависимости от своего состояния и настроения. Или... — он вдруг смущенно потупился, и его запах снова стал сладким, с ноткой стыдливой надежды, — ...или мы все можем попробовать спать вместе. В главном зале. Большой компанией. Если, конечно, вы сможете не душить друг друга во сне.              Предложение повисло в воздухе. Кай выглядел озадаченным, но уже не злым. Тэхен задумался, явно взвешивая шансы на желанные пятницу или субботу. Ёнджун только фыркнул, но ничего говорить не стал.              Субин, стоявший чуть поодаль, первый нарушил тишину. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.              — Звучит... разумно, — произнес он, и его феромоны окончательно утратили давящую тяжесть, сменившись на нейтральные. — По крайней мере, это лучше, чем детсадовская драка.              Бомгю выдохнул с облегчением, и на его лице наконец расцвела робкая, но искренняя улыбка.              — Значит, поскольку сегодня пятница, решаю я, — провозгласил Бомгю.              Он медленно обвел взглядом четверых альф, и его сердце учащенно забилось в ответ на их горящие глаза. В них плескалась такая яркая, обнаженная надежда, что от этого захватывало дух. Кай смотрел с щенячьей преданностью, Тэхен с затаенным мольбой, Субин со спокойной, но от того не менее весомой уверенностью. А взгляд Ёнджуна... он был просто недовольным и нетрепеливым.              Именно из-за этого накала даже простой выбор сделался для омеги невыносимо сложным. Казалось, если он выберет сейчас хоть одного, то в воздухе тут же сверкнет невидимая молния, раскалывающая комнату на «избранного» и «отвергнутых». Он физически чувствовал, как обида троих неизбранных тяжелым камнем ляжет ему на душу.              — Только договоримся, — проговорил Бомгю, заламывая пальцы, стараясь вложить в слова как можно больше твердости, — вне зависимости от моего выбора, вы не станете упрекать ни меня, ни того, кого я выбрал, и просто разойдетесь по кроватям. Без обиды.              Задумавшись, Бомгю снова окинул их взглядом. Взгляд его остановился на Ёнджуне. Альфа стоял, молчал, но в его позе чувствовалось напряжение, готовое сорваться в любой момент.       “Он не любит делить. Он всё ещё учится принимать это. А я… снова заставляю его бороться с собой.” пронеслось в голове омеги, именно поэтому пока что самым верным решением было выбрать Ёнджуна.              — Ёнджун. Останешься со мной сегодня.              Повисла гробовая тишина. Глаза Тэхена наполнились немым страданием, Кай потупился, пронзенный, а Субин лишь медленно кивнул, приняв волю омеги с достоинством. К счастью, никто из них не стал больше спорить и как и просили, молча разошлись.       Ёнджун всё ещё стоял скрестив руки на груди, но взгляд его смягчился и он выглядел довольным. Альфа прошагал к омеге и утянул его в свои объятья, в моменте превратившись из напряжённой бомбы в самого нежного альфу на свете. Ему впервые выпала возможность делить кровать с Бомгю, и он был невероятно рад этой возможности.              — Я ведь... могу теперь целовать тебя? — осторожно спросил Ёнджун, наклонившись к лицу собеседника. Голос его звучал тише обычного, мягко, почти неуверенно, будто он боялся, что одно неверное слово разрушит хрупкий мир между ними.              Бомгю, смутившись, кивнул. Его ресницы затрепетали, щеки окрасились нежным румянцем. И когда Джун осторожно коснулся его лба, затем щеки лёгкими, почти невесомыми поцелуями, омега и вовсе вспыхнул, он потупил взгляд, стараясь не встречаться с ним глазами. Для Бомгю подобные проявления нежности были чем-то новым, непривычным, таким пугающе искренним, но вместе с этим было удивительно тёплым.              Ёнджун, заметив, как омега опустил голову, не стал настаивать. Он просто тихо рассмеялся, положив подбородок Бомгю на макушку, и прошептал:              — Ты даже не представляешь, какой ты милый, когда смущаешься.              Ночь прошла в удивительном спокойствии. За окном редкий лунный свет пробивался сквозь шторы, ложась серебристыми полосами на их переплетённые силуэты. Ёнджун крепко прижимал к себе Бомгю, словно боялся, что если отпустит хоть на секунду, то тот исчезнет. Его дыхание стало ровным, он положил голову возле шеи омеги, вдыхая сладкий, убаюкивающий запах.              Феромоны Бомгю кружили голову, действуя сильнее любого успокаивающего зелья. Ёнджун тихо урчал, сам того не замечая, уткнувшись носом в тёплую кожу. Всё напряжение, все тревоги, накопленные за последние недели, растворились, уступая место редкому ощущению покоя. Альфа был доволен и счастлив, казалось, ему ничего больше в жизни этой не нужно было. Лишь бы Бомгю всегда был рядом, лишь бы всегда ощущать его запах рядом и засыпать с ним, забыв про кошмары, от которых мучился ранее.              И хоть ночь прошла спокойно, утро следующего выходного стало для Бомгю настоящим испытанием. Казалось, с рассветом все альфы будто сговорились устроить соревнование, кто первым получит его внимание.              Субин, которого в обычные дни было невозможно поднять с кровати до полудня, в этот раз встал сам и занял кухню. В воздухе пахло поджаренным беконом, сладкими тостами и чем-то карамельным. Альфа метался между плитой и столом, желая покорить омегу своими кулинарными способностями.              Тэхён же, едва завидев сонного омегу, вышедшего из комнаты в растянутой футболке и с растрёпанными волосами, моментально оказался рядом. Он мягко, но настойчиво схватил его за запястье и потянул в сторону ванной:              — Сегодня идеальный день для моих процедур. Я подготовил соль, пену, аромамасла. Полное восстановление, — говорил он с той же серьёзностью.              Бомгю только моргнул, не успев и слова вставить, как с другой стороны в разговор ворвался Кай с геймпадом в руке и глазами, горящими азартом:              — Нет! Никаких ванн! Мы договаривались сыграть в “Ночных охотников”! Ты обещал!              — Когда это я обещал?.. — устало протянул омега, но его никто не слушал.              Субин выкрикнул с кухни:       — Завтрак готов через пять минут! Никому не сметь уводить Бомгю до того, как он попробует мои вафли!              Бомгю, только сдавленно простонал, прижимая ладони к лицу.              — Ребята… можно мне хотя бы кофе?              Но, конечно, никто не услышал. Каждый пытался перетянуть внимание омеги на себя, словно это была битва за трофей. Для Бомгю, который не успел толком проснуться и чьи мысли ещё блуждали где-то между сном и реальностью, происходящее было адом. Он не так представлял себе жизнь “в равных отношениях”. Тем не менее, сдаваться он не собирался. Это ведь только начало, первые дни их странного сосуществования. Когда-нибудь, думал он, они научатся жить в балансе. Когда-нибудь... если, конечно, он сам не свихнётся раньше.              — Так… пожалуйста, давайте все по порядку, — Бомгю тяжело выдохнул, перекрикивая двух спорящих альф, у которых уже на лбах выступили вены от напряжения. — Я сначала поем, потом Тэхён сделает… что там хочет, — он бросил на того выразительный взгляд, — а потом, Кай, сыграем в твою игру. Хорошо?              Его голос был усталым, но твёрдым. В нём чувствовалась та самая тихая власть, которой обладал только Бомгю, не через силу, а через мягкость. На удивление, парни действительно притихли. Они переглянулись, будто не до конца довольные распределением, но всё же согласно кивнули.              — Вот и отлично, — облегчённо пробормотал омега, чувствуя, как напряжение чуть спадает с плеч.              Он быстро воспользовался моментом перемирия и поспешил улизнуть на кухню, пока кто-нибудь из них не передумал и не предложил новый способ привлечь его внимание. На полпути к спасительному завтраку Бомгю столкнулся в дверном проёме с Субином. Альфа, вытирая руки о полотенце, выглядел до странности довольным собой, на лице читалась гордость повара, уверенного в своём шедевре.              — О, вот и ты! — оживился он, мгновенно схватив омегу за руку и потянув за собой. — Пошли, я как раз собирался тебя звать. Всё готово.              Когда Бомгю вошёл на кухню, ему открылось почти театральное зрелище. На столе лежала идеально выглаженная скатерть, на ней множество тарелок, блюд и чаш. Сладкие вафли с карамельной крошкой, омлет с зеленью, тонкие блины, фрукты, мёд, даже кофе был разлит по чашкам, густой аромат которого обволакивал всю комнату, смешиваясь с запахом ванили и корицы.              — О Боже… — только и выдохнул Бомгю, ошеломлённый масштабом “завтрака”.              Субин стоял напротив, руки сложены на груди, но глаза мягкие и чуть смущённые, с лёгкой тенью ожидания. Он изо всех сил старался выглядеть спокойно, но Бомгю видел, как подрагивают его пальцы.              — Я… немного переборщил с порциями, — неуверенно произнёс альфа, наблюдая за реакцией омеги. — Но ты же вроде говорил, что любишь сладкое, вот я и… — он замялся, кашлянув, — сделал чуть больше.              Бомгю посмотрел на него с тёплой улыбкой, чувствуя, как внутри что-то сжимается от нежности. А внутри что-то сладко и болезненно сжалось, растекшись по жилам живительным теплом. Все эти альфы… они старались по-своему, неуклюже, порой доставляя хлопот, но в основе их суеты лежала искренняя, почти детская забота. Та самая, которую он, словно заплутавший путник, всегда искал и ни разу не находил в холодных стенах своего детства.              — Субин… — его голос прозвучал тихо, почти шепотом, сокрушая последние преграды. — Спасибо тебе! Большое спасибо!              И прежде чем альфа успел что-либо ответить, Бомгю сделал шаг вперед и уткнулся лицом в его крепкую грудь, в складки мягкого свитера, успевшего пропитаться его родным, успокаивающим запахом. Он обнял Субина так крепко, словно боялся, что его вот-вот отнимут, вжимаясь в него всем телом, пытаясь стать частью этого надежного тепла.              И тот отреагировал почти мгновенно. Его руки, будто по наитию, без малейшей доли сомнения, обвили хрупкие плечи омеги, сомкнувшись в надежный замок на его спине. Одна ладонь притянула Бомгю еще ближе, а вторая поднялась к его голове, и пальцы нежно вплелись в мягкие пряди волос, убаюкивающе перебирая их. В этом объятии не было ни спешки, ни напряжения, лишь полное, безоговорочное принятие и тихая, уверенная сила, говорившая без слов: «Я здесь. Я с тобой. Ты в безопасности».              Парни не торопясь позавтракали. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь оконное стекло, играли бликами на столешнице, освещая щеки Бомгю нежным румянцем. Субин буквально светился изнутри, с энтузиазмом передавая ему тарелку за тарелкой. Он наблюдал за каждым движением Бомгю, за тем, как тот подносит ко рту кусочек бекона, как прожевывает воздушный круассан. Готовка была одной из немногих вещей, в которых Субин был по-настоящему уверен, и ему так отчаянно хотелось подарить это маленькое совершенство ему, своему омеге, увидеть в его глазах ту самую искорку восхищения.              Его забота была безграничной. Заметив, что кофе у Бомгю остыл, Субин молча взял чашку и подлил в нее кипятка, его пальцы ненадолго коснулись пальцев омеги, посылая тихий электрический разряд.              — Добавить немного сиропа? — спросил он тихим, бархатным голосом, пока его нож аккуратно отсекал идеально хрустящий ломтик от золотистой вафли и перекладывал его на тарелку Бомгю.              Субин и прежде показывал себя внимательным и заботливым, но теперь, после того как они официально стали парой, казалось, в нем проснулся какой-то древний, мощный инстинкт опеки. Он явно собирался, медленно, но верно, утопить, задушить своего партнера в этой теплой, всепоглощающей заботе и Бомгю, надо признать, был готов сдаться без единого выстрела.              После сытного завтрака Тэхён буквально силой утащил Бомгю в ванную, заперев дверь изнутри на защёлку, чтобы никто не смел мешать их ритуалу. Просторное помещение быстро наполнилось запахом мятных и цветочных ароматов всё перемешалось в пёстрый, головокружительный коктейль.              Альфа подвёл омегу к зеркалу, заставив того усесться на край ванной, а сам исчез вглуби комнаты, чтобы вернуться с руками, полными разноцветных тюбиков, баночек, пузырьков и упаковок. На столешнице у раковины уже выстраивалась целая армия средств, от очищающих пенок до увлажняющих сывороток, и казалось, что сам процесс займёт минимум пару часов.              — Это ещё не всё, — важно заявил Тэхён и снова исчез за дверцей шкафа.              Бомгю смотрел, как тот второй, потом третий раз возвращается с новой партией косметики, и его глаза становились всё шире.              — Мы всё это… собираемся наносить на лицо? — осторожно спросил он, приподняв бровь. — Ты хочешь смыть мне лицо вместе с прыщами?              — Конечно, и нарисовать новое, — с самым серьёзным видом отозвался Тэхён, доставая очередной пузырёк и наклоняясь так, что его светлые волосы упали на лоб.              Бомгю распахнул глаза ещё шире, совершенно не оценив шутку.              — Что?!              — Шучу, — фыркнул альфа, откровенно забавляясь его реакцией, — расслабься, я просто сделаю из тебя произведение искусства.              Он вытащил из ящика две мягкие повязки для волос. Одна была розовая, с крошечными кошачьими ушками, вторая же белая, с милыми заячьими. Тэхён надел свою и отражение в зеркале оказалось настолько уморительным, что Бомгю едва не прыснул со смеху. В этом сочетании мужественного лица и нелепо милых ушек было что-то невероятно очаровательное.              — Не смейся, — прищурился Тэхён, глядя на себя в зеркало и поправляя повязку, — стиль требует жертв.              Он подошёл ближе, взял вторую повязку и встал напротив Бомгю, чуть наклонившись, чтобы надеть её на голову омеги. Его пальцы едва касались волос, мягко убирая длинные пряди с лица. Делал он это с особой внимательностью и трепетом.              — Вот так, — сказал Тэхён, удовлетворённо отступая на шаг и разглядывая его, — теперь ты готов к чистой коже.              Бомгю смущённо посмотрел на себя в зеркало, и, увидев собственные «заячьи» уши, не смог сдержать тихий смешок.              — Мы похожи на пару идиотов.              — На пару красивых идиотов, — поправил Тэхён, хитро улыбнувшись.              Тэхён разложил всё по полочкам, создавая вокруг себя почти ритуальное пространство: полотенце, кисточка, мисочка с белесой массой и пара ватных дисков. Его движения были удивительно аккуратными и уверенными, будто он занимался этим не в первый раз.              Бомгю, сидя перед зеркалом, чувствовал себя как на приёме в спа, только спа с альфой, который смотрел на него слишком пристально.              — Готов? — спросил он, склонившись ближе к уху. Его тёплое дыхание скользнуло по коже, и у Бомгю по спине пробежала дрожь.              — Я не знаю, — пробормотал тот, чувствуя, как лёгкий жар от их близости начинает расползается по лицу. — Ты выглядишь слишком сосредоточенным… как будто собираешься что-то опасное делать.              — Может, и собираюсь, — с лёгкой усмешкой ответил Тэхён и кончиком пальца провёл по его щеке, нанося первый мазок маски.              Масса оказалась холодной, и Бомгю вздрогнул, а альфа тихо хмыкнул, глядя на его отражение.              — Не дёргайся, Гю. Хочу, чтобы легло ровно, — сказал он, обводя пальцами его лицо, чуть дольше задерживаясь на скулах.              Бомгю невольно поймал его взгляд в зеркале, который казался слишком прямым, почти хищным.              — Ты… слишком близко, — шепнул он.              — А тебе не нравится? — спокойно, но с едва заметной улыбкой спросил Тэхён, чуть склонив голову набок. Его пальцы в это время коснулись губ, стирая капельку крема.              Омега хотел ответить, но замолчал, когда альфа наклонился ещё ближе. Расстояние между ними сократилось до едва заметного, дыхание Тэхёна коснулось его кожи, и у Бомгю по спине побежали мурашки. Он чувствовал запах его духов, что-то древесное и чистое, с лёгкой ноткой свежести. Сердце забилось быстрее.              — Ты краснеешь, — заметил Тэхён, уголок его губ чуть дрогнул.              — Это… из-за маски, — поспешно ответил Бомгю, глядя в сторону.              — Ага, конечно, — протянул альфа, усмехаясь, но больше не дразнил.              Он провёл кисточкой по носу, потом по лбу, а затем медленно спустился к шее, где кожа у Бомгю особенно чувствительно отзывалась на прикосновения. Кончик кисти скользнул чуть ниже, чем следовало бы, не вызывающе, но достаточно, чтобы омега заметно вздрогнул, будто его коснулся ток. Тихий вдох вырвался сам собой, и Тэхён заметил это, уголки его губ чуть дрогнули в довольной улыбке.              — Тэхён… — тихо произнёс Бомгю, голос дрогнул, будто у него внутри боролись смущение и неясное, новое волнение.              — Что? — невинно переспросил альфа, хотя в глазах уже плясали тёплые искорки. — Ты меня стесняешься?              — Ну… немного, — Бомгю опустил взгляд, пальцы нервно сжались на коленях. — Для меня всё это ещё в новинку…              Тэхён на секунду замер, наблюдая за ним. В его взгляде мелькнула игривость, которую он быстро подавил в себе. Он аккуратно поставил кисточку на край раковины и чуть наклонил голову.              — Хорошо, прости, — сказал он мягко, — я постараюсь не сильно смущать тебя.              Он чуть отстранился, дав Бомгю больше пространства. Между ними повисла короткая пауза, тёплая и немного неуверенная. Омега ощутил, как исчезновение близости оставило после себя странную пустоту, лёгкое желание вернуть это ощущение, то самое тепло дыхания у шеи, его мягкий голос, запах мятного геля, которым пахли руки Тэхёна.              — Нет… я просто… — торопливо выдохнул Бомгю, сам удивляясь собственной откровенности, — это смущает, но… это не значит, что я этого не хочу…              Он сказал это почти шёпотом, взгляд метнулся к зеркалу и тут же вниз. Щёки горели, уши покраснели, но слова уже нельзя было забрать обратно.              Тэхён на мгновение застыл, потом тихо усмехнулся, но не насмешливо, а как-то по-доброму, с теплом, в котором читалось удивление.              — Всё хорошо, Бомгю, — произнёс он мягко, подходя ближе, но уже без прежнего давления. Его голос звучал низко, немного хрипло. — Я не хочу принуждать тебя ни к чему. Просто хочу, чтобы ты привык ко мне… не как к соседу, а как к своему партнёру.              Он аккуратно коснулся пальцами подбородка омеги, поднимая его взгляд.              — И я хочу, чтобы ты не боялся смотреть на меня вот так, — тихо добавил он, улыбнувшись.              Бомгю вскинул глаза, их взгляды встретились в зеркале, отражение двух лиц, одно заливается румянцем, другое смотрит с теплом и терпением.              — Я постараюсь, — пробормотал Бомгю, с трудом удерживая улыбку.              — Уже выходит, — тихо ответил Тэхён и снова взял кисточку, но теперь касался его гораздо мягче.              Воздух в ванной стал гуще, дыхание медленнее, а тишина между ними уже не тяготила. Бомгю постепенно перестал напрягаться. Его плечи опустились, взгляд смягчился. Всё вокруг будто замедлилось — капли воды в раковине, пар, поднимающийся от кружки на полке, тихое шуршание Тэхёна рядом. В этом моменте было странное спокойствие, редкое и уютное.              Тэхён убрал кисточку, задержав пальцы у его щеки чуть дольше, чем нужно.              — Готово, — тихо произнёс он. — Теперь просто сиди. Дай ей подействовать.              Бомгю кивнул, чувствуя, как кожа приятно холодит под тонким слоем маски. Он следил за тем, как Тэхён подошёл ближе к зеркалу, подкатал рукава и стал аккуратно наносить ту же маску себе — сосредоточенно, почти слишком серьёзно для такого простого дела. Его движения были уверенными, плавными, а выражение лица — таким, будто он выполнял какой-то важный ритуал.              Омега невольно улыбнулся. В отражении Тэхён выглядел забавно — с этой розовой повязкой с кошачьими ушками, с намазанной белёсой маской на носу и лбу. Улыбка сама собой стала шире, и в голову вдруг пришла мысль, которая щекотнула изнутри лёгким волнением.              — Тэхён… — тихо позвал он.              Альфа мельком глянул на него через зеркало, поднимая вопросительно бровь.              — А может… я попробую нанести тебе? — неуверенно предложил Бомгю, слегка куснув губу. В его голосе прозвучала робкая, почти застенчивая просьба, от которой по комнате будто прошла искра.              Тэхён развернулся, опершись рукой о край умывальника, и несколько секунд буравил его взглядом, размышляя.              — Хочешь нанести мне маску? — уголок его губ приподнялся. — Ну… ладно. Посмотрим, как ты справишься.              Он протянул парню ванночку с маской и кисточку, при этом их пальцы скользнули друг о друга. Бомгю будто на миг забыл, как дышать. Кожа альфы была горячей, контрастируя с прохладой керамической мисочки. Тэхён не говоря ни слова, опустился перед ним на корты. Теперь альфа находился прямо перед ним, и разница в дыхании почти стерлась, стоило Бомгю вдохнуть, как он почувствовал знакомый запах феромонов Тэхёна.              Альфа откинул голову немного назад и посмотрел снизу вверх, будто специально давая омеге полный контроль над ситуацией. На губах играла лёгкая усмешка.              — Ну вот, я в твоём распоряжении, — произнёс он тоном, от которого по коже Бомгю пробежали мурашки.              — Я… постараюсь осторожно, — пробормотал омега, чувствуя, как его пальцы дрожат, сжимая кисточку. — Может… я лучше поднимусь, и ты сядешь, так будет удобнее?..              Тэхён покачал головой и чуть подался вперёд, сокращая расстояние между ними.              — Всё нормально, не волнуйся, — отмахнулся он, и голос его стал чуть ниже, почти хрипловатым. — Мне нравится так.              Бомгю сглотнул, глядя на него сверху вниз. Сердце стучало так громко, что казалось, его можно услышать. Пряди волос Тэхёна слегка выбились из-под повязки и мягко касались щёк, а в глазах читалось ожидание, терпение… и лёгкий вызов.              — Ну же, Бомгю, — добавил альфа чуть тише, наклоняя голову. — Покажи, как ты будешь заботиться о своём парне.              — Тэхён! — фыркнул омега, вновь ощутив, как по щекам разливается горячая волна смущения, он несильно стукнул альфу по плечу.              Тот в ответ только шире растянулся в хитрой ухмылке, довольный тем, как омега перед ним отводит взгляд, а его уши наливаются румянцем. Он жил этими моментами, моментами, когда его Бомгю превращался в милый, смущённый комочек.              — Ты можешь занять мой рот чем-нибудь, если не хочешь слушать.. — снова проговорил альфа, понизив голос до интимного, соблазнительного шёпота и бросив многозначительный взгляд на его губы.              Однако вместо ожидаемых мягких губ он получил резкий мазок прохладной, пахнущей мятой и химией маски прямо по рту. Тэхён тут же скривился, почувствовав противную химическую горечь на языке.              — Эй! — возмутился он, вытирая тыльной стороной ладони зелёную полосу на губах.              — В следующий раз я тебе всю эту маску в рот залью! — парировал Бомгю, окончательно превратившись в спелый красный помидор.              Тэхён усмехнулся и выпрямился, забирая у омеги маску.              — Давай этим всё таки займусь я.              Бомгю фыркнул и отдал маску. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим звуком, когда альфа кисточкой касался кожи. Бомгю, сидя позади, наблюдал, как отражение Тэхёна в зеркале сосредоточенно двигается, его чёткие черты лица смягчались под слоем маски, но от этого он выглядел даже домашнее.              Постепенно напряжение, витавшее между ними всё это время, начало рассеиваться. Они обменялись несколькими шутками, потом разговор перешёл в спокойное, почти ленивое течение. Следующие несколько часов прошли удивительно легко — смех, тихие разговоры, незначительные касания, в которых не было больше смущения. В комнате пахло травами и чем-то свежим, а лампа отбрасывала мягкий золотистый свет на их лица.                     — Давай сфоткаемся, — азартно проговорил Тэхён, только что закончив наносить им обоим очередной слой маски — прохладный, плотный и пахнущий алоэ вера. На счету она была уже примерно десятой, и кожа под ней приятно пощипывала, напоминая о тщательном уходе.              Не дожидаясь ответа, альфа нетерпеливо схватил Бомгю за запястье, его пальцы мягко, но уверенно обхватили тонкую кость и потащил его к большому зеркалу над раковиной. По пути он ловко одной рукой достал из кармана домашних штанов телефон, разблокировал его и поднял на уровень их лиц. Они остановились перед зеркалом, два идиота с блестящими лицами, повязками с ушками. Отражение выглядело настолько забавно, что Бомгю не удержался и прыснул.       — Мы выглядим ужасно, — сквозь смех сказал он, пытаясь спрятать лицо.       — Мы выглядим идеально, — парировал Тэхён.       Тэхён прижался щекой к щеке Бомгю, стараясь не размазать состав, и его глаза на экране телефона сияли. Ничего сейчас не могло ему испортить настроения, он был по-настоящему счастлив.       — Улыбайся! — скомандовал он, и его палец потянулся к кнопке, чтобы поймать момент.              ***       Спустя долгие часы, проведённые в компании Тэхёна, Бомгю наконец-то добрался до комнаты Кая, которому пообещал поиграть в игры.       Внутри стоял привычный полумрак — занавески были задвинуты, а единственным источником света служил экран телевизора, на котором мигало меню с играми. Кай сидел прямо на полу, опершись спиной о кровать, и лениво щёлкал кнопками на джойстике, перебирая список без особого интереса. Но стоило двери тихо скрипнуть, а знакомому запаху омеги коснуться его носа, всё в нём моментально ожило. Альфа резко поднял голову, а затем, словно по инстинкту, вскочил на ноги. Его глаза загорелись, как у ребёнка, когда взгляд встретился с Бомгю.       — Я думал, ты про меня уже забыл, — с лёгкой обидой в голосе сказал он, но улыбка всё равно проскользнула по его губам.       Прежде чем Бомгю успел ответить, Кай оказался рядом и утянул его в свои медвежьи объятья. Они были крепкие, чуть неуклюжие, но невероятно тёплые и искренние.       — Нет, конечно, — ответил Бомгю, уткнувшись носом в его плечо. — Просто Тэхён меня очень сильно задержал в ванной со своими дурацкими масками.              — Масками? — переспросил Кай, приподнимая бровь, и тихо фыркнул. — И ты позволил ему это?              — Он бы не отстал, если бы я отказался, — буркнул омега, но в его голосе слышалась усталость, перемешанная с нежностью.              Кай не стал дразнить дальше, просто прижал его ещё крепче, уткнувшись лицом в шею. Его дыхание стало чуть глубже, тяжелее. Через секунду Бомгю почувствовал, как альфа мягко трётся носом о его кожу, оставляя на ней свой запах.              — Кай… — выдохнул он, замирая.              — Ммм… просто скучал, — пробормотал альфа, не поднимая головы.       От его низкого голоса по спине Бомгю пробежала дрожь. Он не знал, что на это ответить, то ли возмутиться, то ли улыбнуться. Поэтому просто стоял, чувствуя, как сердце медленно выравнивает ритм в объятиях, где было и слишком жарко, и безопасно одновременно.       — Ты такой прилипала, — проговорил омега, вздохнув и обняв альфу в ответ.       Они простояли минут десять, прежде чем Кай вспомнил про игры и усадил омегу на пол, а сам отошёл за вторым джойстиком.       — Во что сегодня будем играть? — интересуется Бомгю, забирая джойстик Кая с пола.       Омега взглянул на экран телевизора и стал листать доступные игры, раздумывая, во что ему бы хотелось порубиться.       — Если честно, я не придумал, я просто хотел, чтобы ты был со мной, — проговорил Кай, вернувшись к собеседнику и опускаясь рядом.       Он моментально оказался прижатым вплотную к Бомгю. Альфа смотрел на омегу взглядом, в котором переплелись обожание, спокойствие и тихая нежность. Рядом с Бомгю ему действительно было не до игр, разве что игр другого рода более интимного характера, но даже эти мысли он прогонял, не желая разрушить этот хрупкий уютный момент.       — Ты можешь придумать нам досуг, — мягко сказал Кай, лениво потянувшись и опуская голову на плечо Бомгю. — Если хочешь, погуляем… или поиграем, или просто посмотрим что-нибудь на телевизоре. — Он замолчал на мгновение, задумавшись, и голос его стал чуть тише: — Или можем просто поговорить. Мне кажется, мы уже столько знакомы, но нам ни разу не удавалось просто посидеть и поговорить… о чём-то настоящем.              Бомгю чуть повернул голову, чтобы взглянуть на него. От близости он почувствовал, как сердце предательски ускорило ритм, но взгляд Кая был таким открытым и тёплым, что волноваться стало как будто глупо.       — И о чём бы ты хотел поговорить? — тихо спросил он, чувствуя, как дыхание Кая касается его шеи.       — Ну… — Кай на секунду задумался, глядя куда-то в сторону, а потом всё же вернул взгляд на омегу. — Ты когда-нибудь влюблялся? До нас, я имею в виду.       — Нет, — после короткой паузы ответил Бомгю, слегка усмехнувшись. — Мне и не в кого было. Да и… не до того было раньше. Я лишь недавно ощутил этот вкус свободы. — Его голос стал мягче, почти задумчивым. — А ты, Кай? Когда-нибудь влюблялся?       — Если честно… нет. До встречи с тобой любовь казалась мне чем-то сопливым. Я всегда с усмешкой смотрел на парочки, которые нежились по углам, шептали друг другу глупости… — проговорил неловко альфа. — А теперь сам хочу делать то же самое. Говорить всё это тебе. Лишь бы ты посмотрел на меня так, как сейчас.       Бомгю покраснел и отвёл взгляд, но Кай успел заметить лёгкую улыбку на его губах.       — Глупый, — пробормотал омега, но голос звучал мягко, почти ласково. — Расскажи что-нибудь ещё про себя, про твою семью я не слышал за всё это время ни разу.       — Ну…обычная семья, два отца, две сестры, ничего сверхъестественного. Я раньше жил с ними в другом городе, потом сюда переехал вместе с сестрой, чтобы учиться.       — Ты с ними хорошо общаешься?       — Да, — без раздумий ответил тот, его голос звучал спокойно, но в нём сквозила лёгкая ностальгия. — Конечно, бывают и разногласия, но они совсем незначительные. Мы быстро миримся. — Кай на мгновение замолчал, словно прокручивал в голове картинки из прошлого, потом мягко усмехнулся. — Они часто звонят, спрашивают, как у меня дела. Папы обычно ворчат, что я плохо питаюсь, сестры вечно лезут с какими-то советами.              Он чуть поиграл пальцами с краем рукава Бомгю, будто машинально, не замечая этого сам.       — Когда сестра отучилась, вернулась к ним, — продолжил Кай, — а я остался здесь. Тогда как раз подружился с Субином, Ёнджуном и Тэхёном. Они… в какой-то момент стали мне семьёй, наверное. Рядом с ними мне было хорошо. — Он усмехнулся, качнувшись плечом. — Они же и предложили мне перевестись сюда, чтобы мы все были вместе. Вот, такая вот история.       Он на мгновение опустил взгляд, уткнувшись глазами в пол, будто опасался, что сказанное покажется слишком личным.       — Иногда скучаю по дому, — признался он чуть тише. — Но, если честно, с тех пор как ты появился рядом, мне кажется, я наконец на своём месте.              Он посмотрел на Бомгю, взгляд был мягким, полным тепла, чуть смущённым, но невероятно искренним. Омега в ответ тихо улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается уют, как будто от тёплого одеяла или чашки чая в зимний вечер. Почти до вечера парни сидели слипшиеся друг с другом, разговаривая обо всём, Кай не забывал время от времени тереться об Бомгю, словно его запах и без того уже не въелся в кожу омеги.       ***       Будние дни проходили в относительном спокойствии. Казалось, будто между ними наконец установилось хрупкое равновесие, они не пересекались слишком часто, не проводили время все вместе, и потому не приходилось вновь сталкиваться с ревностью и борьбой за внимание омеги.       Бомгю проводил дни, погружённый в учёбу: библиотека, конспекты, бесконечные задания. Он больше не мог позволить себе роскошь ошибки, второй раз вылететь с курса означало бы поставить крест на всём. Поэтому он сидел, уткнувшись в тетради, порой забывая даже поесть, и старался не отвлекаться, хотя в окружении альф это было почти невозможно. Кто-нибудь из них всё равно появлялся по вечерам, то Тэхён с очередным "давай хоть на пять минут", то Кай, пытающийся заманить на игры, то Ёнджун, который просто садился рядом и молча смотрел. Сегодняшний вечер оказался не исключением.       — Ты сегодня кажешься ещё более унылым, чем обычно. Всё хорошо? — раздался позади знакомый низкий голос.       Бомгю даже не стал оборачиваться, по голосу и по запаху он сразу узнал Субина. Тот, как всегда, незаметно подошёл, остановился почти вплотную, нависая над ним. Его феромоны аккуратно обволакивали со всех сторон и омега почувствовал, как напряжение в плечах невольно спадает.       — Да… просто один преподаватель снова напомнил, что я вернулся на курс по блату, — устало вздохнул Бомгю, отрываясь от конспекта и потирая ноющую руку. — Он заваливает меня заданиями, чтобы доказать себе, что я этого не заслужил.       Субин молчал, но его феромоны чуть изменились, в них проскользнула тревога, перемешанная с раздражением и заботой. Бомгю ощутил это ясно, почти физически. За последние недели он заметил, как стал чувствовать их всех сильнее, их эмоции и настроение. Иногда это сбивало с толку, особенно когда они начинали спорить, и весь воздух наполнялся бурей феромонов, от которой хотелось сбежать. Но сейчас всё было тихо. Тихо и странно уютно.       Бомгю обернулся, посмотрел на альфу, и, не раздумывая, потянулся к нему. Обнял, прижимаясь носом к его груди, вдыхая знакомый аромат, тот пах домом, теплом и чем-то надёжным. Субин чуть замер, словно не ожидал инициативы, но почти сразу расслабился. Одна его рука легла на затылок омеги, кончиками пальцев перебирая пряди волос, а вторая опустилась на спину. Широкая ладонь двигалась медленно, размеренно, как будто старалась выгладить из него усталость.       — Хочешь, я поговорю с преподавателем?       — Не надо, это только хуже сделает.       — Но ведь если он продолжит заваливать тебя заданиями, из этого ничего хорошего не получится, я волнуюсь за тебя.       — Всё нормально…будет, рано или поздно я докажу ему, что я стою своего места и знаю намного больше, чем все ученики на моём потоке вместе взятые! — с энтузиазмом проговорил омега, задрав голову и взглянув на Субина.       — Хорошо, хорошо, но пожалуйста, не переусердствуй, — вздохнул альфа.       Взгляд его случайно упал на губы Бомгю, задержавшись на них дольше, чем нужно и Субин поспешил отвернуться. Однако слегка запоздало вспомнил, что теперь они встречаются и ему вовсе незачем сдерживать свои порывы в поцелуях. С этими мыслями Субин снова обернулся, и, едва выдержав паузу, склонился ближе. Их дыхания смешались, и, прежде чем Бомгю успел что-то сказать, губы альфы мягко коснулись его. Омега ответил почти сразу, так естественно, будто всё это время ждал именно этого момента.       Поцелуй был осторожным, тёплым, почти робким, но в нём чувствовалась вся накопившаяся нежность и сдержанное желание. Бомгю потянулся ближе, обвивая руками шею альфы, чувствуя, как тот отвечает с той жадностью, которая прорывается, когда долго терпишь. Гю обвил руками шею альфы, о поцелуе с которым мечтал с того момента, когда Субин впервые позаботился о нём. Омега сжал его плечи сильнее, чем стоило, потому что не хотел отпускать альфу.       Бомгю раньше не понимал собственных чувств к Субину. Чувств, что пустили первые корни ещё в первую их встречу, с того дня, как только старший впервые проявил заботу по отношению к Бомгю. Они появлялись медленно, крепли от каждых взаимодействий и сейчас, Бомгю мог с уверенностью сказать, что он влюбился в Субина в их первую встречу. В новом и враждебном мире, он, пусть и не до конца искренне на тот момент, но был островком надёжности.       Субин первая любовь Бомгю.              — Я… прости, — залепетал Субин, резко отстранившись. На лице его смешались растерянность и тревога; взгляд метался, будто он искал подтверждение, что не сделал чего-то ужасного. Его дыхание ещё не успело выровняться, а губы всё ещё хранили след недавнего поцелуя.       — Всё нормально, — ответил Бомгю, глядя на него снизу вверх. В уголках его губ появилась лёгкая, чуть смущённая улыбка, но теплая и настоящая. Щёки омеги порозовели, но взгляд оставался мягким, без тени осуждения.       — Я не хочу… на тебя лишний раз давить, — тихо сказал Субин, опускаясь на корты перед ним.       Он взял ладони Бомгю в свои тёплые и широкие руки. Пальцы легли поверх осторожно, будто касались чего-то хрупкого, что можно разбить одним неосторожным движением. Бомгю почувствовал, как от прикосновения по телу разлилось лёгкое тепло, будто всё напряжение, что держало его последние дни, стало таять под этими пальцами.       — Субин… — тихо позвал он.       Альфа поднял взгляд, и в нём отразилось столько нежности, что у Бомгю внутри что-то дрогнуло. Субин осторожничал с омегой, боясь, что его слишком навязчивая близость может воспринята неправильно.       — Я просто не хочу тебя спугнуть, — произнёс он наконец, глядя прямо в глаза омеге. — Для меня важно, чтобы тебе рядом со мной было спокойно.       Бомгю кивнул, и на его губах появилась едва заметная улыбка, та, от которой у Субина всегда сжималось сердце.       — Я спокоен, — шепнул он. — Когда ты рядом.       Субин чуть улыбнулся в ответ и почти неслышно выдохнул. После стольких ошибок с другими омегами, с Бомгю альфе искренне не хотелось ошибиться.       ***       Другим вечером омегу за учёбой застал Ёнджун, не в комнате, как обычно, а на кухне. Тусклая лампочка под потолком едва освещала стол, заваленный конспектами, ручками и распечатками. На экране ноутбука мелькали строки текста, курсор мерцал в ожидании, а пальцы Бомгю с трудом шевелились. Рядом с ним стояла остывшая чашка кофе, почти нетронутая, на поверхности которой давно исчез пар. Под глазами Бомгю пролегли тёмные круги, губы обветрились, а движения стали вялыми, словно тело жило на автомате. С каждым днём он выглядел всё более измотанным и не только физически. Ёнджун, остановившись в дверях, на мгновение просто смотрел. В груди что-то болезненно кольнуло: за последние недели он слишком часто видел Бомгю именно таким сгорбленным и уставшим, будто под тяжестью невидимого груза.        Альфа приблизился к парню с беспокойством и опустился на соседний от него стул. Бомгю сосредоточенно смотрел на экран, не сразу обратив внимание на чужое присутствие в комнате. Он почувствовал где-то на задворках сознания знакомый запах, но не отреагировал, всё ещё погруженный в учёбу. Ёнджун осторожно подёргал за рукав омеги, заставив наконец его взглянуть на себя.       Бомгю вздрогнул, моргнул несколько раз, словно возвращаясь из глубины своих мыслей, и только потом повернул голову. На его лице не было ни раздражения, ни удивления, лишь усталость и странное облегчение, будто он рад, что кто-то вытащил его из пустоты. Не сказав ни слова, он потянулся к альфе и положил голову ему на плечо. Ёнджун почувствовал, как лёгкое тело омеги чуть дрожит от переутомления, и сам невольно выдохнул, стараясь, чтобы феромоны потекли мягче, теплее.       — Ёнджун-а…кажется, мне нужна твоя помощь… — пробурчал омега, чувствуя как усталость накатывает на него новыми волнами вместе с уютными феромонами альфы и его стало ужасно клонить в сон.       — Боюсь, с учёбой я тебе сильно не помогу, но я постараюсь, — отозвался негромко Ёнджун, обвивая рукой парня и прижимая его ближе к себе.       — Вся моя группа теперь смотрит на меня иначе, многие обвиняют в том, что я не заслужил вновь вернуться на курс, а преподаватель только поддерживает это. Я не знаю…возможно, Тэхёну действительно не стоило этого делать…я мог бы подождать нового года и снова поступить сюда.       — Не обращай внимания на них, готов поклясться, никто из них не приложил и капли усилий, чтобы попасть сюда, за них всё решили богатенькие родители, они умеют только осуждать.       — Я стараюсь, но это всё равно тяжело, давление большое, много заданий, я не помню когда последний раз спал…раньше всё было намного проще, — вздохнул Бомгю.       Рядом с Ёнджуном ему было легко делиться переживаниями, так, как ни с кем раньше. С ним не нужно было подбирать слова или бояться показаться слабым. Ёнджун не осуждал и не перебивал, просто слушал, молча глядя своими внимательными глазами, в которых не было ни жалости, ни раздражения, только тёплое, чуть упрямое понимание.       Он ощущался как настоящая любовь.       — Всё наладится, я тебе обещаю. Когда у тебя в следующий раз этот предмет?       К обещаниям альфа относился крайне серьёзно, ведь невыполненное обещание для него приравнивалось ко лжи, которую он ненавидел больше всего на свете. Поэтому направился на кафедру, поспрашивать про преподавателя, что докучал эти дни омеге. Репутация у Ёнджуна не самая хорошая, никто не хотел иметь дел с проблемным студентом, поэтому ему рассказали о нужном преподавателе не сильно препятствуя в получении нужной информации.       Ёнджун долго стоял у дверей кабинета преподавателя, прежде чем войти. Обычно он не лез в подобные вещи, потому что не умел договариваться, при этом не угрожая или не повышая тона. Но когда дело касалось Бомгю, в нём просыпалось упрямое, звериное желание выровнять всё, что мешало ему дышать спокойно.       Нужный ему мужчина сидел за столом, просматривая документы, когда Ёнджун, не дождавшись приглашения, закрыл за собой дверь.       — Простите, что без предупреждения, — произнёс он, голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Я хотел поговорить об одном из ваших студентов, к которому вы несправедливы.              — Хм? Интересное начало, и о ком же идёт речь? — усмехнулся преподаватель, не отрывая взгляда от бумаг.       — Речь идёт о Чхве Бомгю с первого курса.       — Припоминаю такого, того халявщика, которого за красивые глазки вернули на курс. Хочешь за него оценки попросить? А сам он без языка?              Ёнджун глубоко вдохнул, сдерживая вспыхивающий гнев. Он подошёл ближе, положив ладонь на стол, и спокойно произнёс:       — Нет. Я не прошу оценок. Я прошу перестать считать его тем, кем он не является.       Преподаватель поднял взгляд, встретившись с глазами полными жуткой злобы, направленной на мужчину.       — Бомгю работает больше всех, — продолжил Ёнджун. — Он приходит поздно в общежитие, делает конспекты, выполняет все задания. Если вы не видите этого, значит, вы просто не хотите видеть.              В его голосе не было угрозы, только уверенность, за которой стояло что-то гораздо сильнее, чем страх или злость. Альфе стоило больших сил не сорваться и не перейти на откровенные угрозы.       Преподаватель несколько секунд молчал, потом откинулся на спинку стула.       — Вы слишком эмоциональны.              — Потому что мне не всё равно, — коротко ответил Ёнджун. — Если он действительно что-то делает неправильно, то покажите. Я приду на ваш урок и посмотрю, правда ли то, что вы говорите. Но если это просто предвзятость…       Альфа выдержал красноречивое молчание, в котором смотрел на мужчину сверху вниз.       Когда Ёнджун вышел из кабинета, дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Он не был уверен, что разговор что-то изменит. Но уже через несколько дней Бомгю заметил, что преподаватель стал менее язвительным, задания чуть разумнее, а оценки объективнее.              — Не знаю, что случилось, но он будто сменил тон, — удивился Бомгю одним вечером.              Ёнджун пожал плечами, стараясь скрыть довольную усмешку.       — Может, просто совесть проснулась, — отозвался он и протянул ему кружку кофе.              А внутри у него было тёплое, почти непривычное чувство. Он не привык к тому, что может что-то исправить, не разрушив. Но ради Бомгю смог. Это заставляло верить, что он действительно сможет измениться и рано или поздно не смотреть на мир вокруг как на врага, от которого ему надо защищаться.       ***       — Что ты думаешь о своей идее?