Животное

      Все началось в тот день, когда Стив устроился на эту дурацкую работу в кафе-мороженом и надел дурацкую униформу, частью которой были дурацкие шорты. Ну, не прямо в тот же самый день, конечно, но не прошло и пары недель, как о его новом месте работы узнали все бывшие одноклассники, и с тех пор, посещая Scoops Ahoy, не упускали шанса поиздеваться над ним, его внешним видом или, на худой конец, преступно низкой оплатой труда. Были те, кто оставлял ему чаевые! Как унизительно. Более унизительным было только то, что Стив никогда от них не отказывался.       Но своего апогея унижение Стива достигло в тот момент, когда он услышал за своей спиной:       – Ого, Харрингтон!       Стив протирал столешницы, и не видел, как они вошли, но голос-то сразу узнал. На секунду вжал голову в плечи, но тут же одернул себя и гордо задрал подбородок повыше – не собирался он бояться Билли Харгроува, тем более сейчас, когда им больше не нужно было ежедневно пересекаться в школе.       Оклик Билли Стив проигнорировал, но тот не унимался. Миг, и он, подойдя ближе, звонко шлепнул Харрингтона по оттопыренному заду.       Дружки, с которыми пришел Билли, заржали.       – Где ты прятал все это время такую сочную жопу? Ей богу, я бы тебе вдул.       Стив покраснел и под звучный гогот дружков Харгроува, а также отчетливое «Иу» от кого-то из девиц, поспешил скрыть и себя, и жопу в частности, за прилавком.       Тогда он воспринял это, конечно же, как попытку поиздеваться, не более. Он даже пожаловался Робин, мол «представляешь, он и в школе меня донимал, и сейчас никак не успокоится», но та вдруг заявила: «Я слышала его тон – он явно заигрывал».       Стив с этим был откровенно не согласен. Билли Харгроув, который с ним заигрывает? Ну и чушь!       Однако, что еще можно было подумать, когда в конце того же месяца Билли обнаружился на одной из вечеринок, и, стоило ему оказаться следом за Стивом в очереди в туалет, как он немедленно запустил ладонь в задний карман его джинсов?       – Харрингтон.       – М? – Стив извернулся, оказываясь с Билли лицом к лицу.       Подошел кто-то еще, и им пришлось придвинуться друг к другу преступно близко.       От Харгроува пахло алкоголем, сигаретами и свежестью одеколона, а глаза были пьяными и шальными.       – Чего сегодня вечером делаешь? – он приобнял Стива за талию, и на этот раз Харрингтон отстраняться не торопился. Они соприкасались бедрами, и те были упругими и горячими.       – Уже вечер, – напомнил Стив.       – А ночью?       Их еще потеснили. Теперь Билли почти навалился на Стива, прижимая его к стене. Вот это было уже неловко.       – А что?       – Хочешь ко мне?       Стив чувствовал, как пальцами Билли пытается забраться под его ремень, настойчиво теребя краешек футболки, и, наконец, нашел в себе силы спросить:       – Харгроув, что происходит-то? Ты меня клеишь?       Билли хищно просиял.       – Клею, – подтвердил он самоуверенно. – Получается?       – Нет, – звучало не очень-то правдоподобно, учитывая то, что их близость в данный момент была самой что ни на есть интимной, но Стив все же попытался отвоевать себе немного пространства, вжимаясь в стену. – С какой стати?       – Ну, не знаю, – Харгроув пожал плечами, но самодовольства в его глазах не убавилось ни на йоту, – говорят, я привлекательный.       Стив фыркнул, оставив это высказывание без комментариев.       – Да ладно, скажи, что не хочешь со мной перепихнуться, – Билли подцепил Стива за подбородок кончиками пальцев, что тот уже, конечно, стерпеть не мог, и вышагнул из очереди вовсе, решив, что отлить может и дома.       – Иди нахер, Билли, – Харрингтон был почти уверен, что все это – затянувшаяся шутка, а еще, что, даже если и нет, секс с Билли ему ни за что не понравится.       – Харрингтон! – окликнул его Билли, подхватив было за локоть, но Стив вырвался и направился в сторону лестницы. – Ломаешься как сучка! – этим утверждением Харгроув сопроводил его уход.       Вот в этом и было дело!       Может, Билли и был привлекательным, в том числе, по мнению Стива, может, ему даже нравилось, когда Харгроув был близко и касался его и, может, Стив был бы не против, в теории, с ним переспать, вот только на практике, как пить дать, все пойдет по пизде. Потому что это Харгроув, а он грубый, хамоватый, местами мерзкий и, наверняка, любит во время секса причинять боль и говорить разные унизительные вещи.       Стиву точно не понравилось бы, если бы его назвали «сучкой» в самый разгар удовольствия, дали бы пощечину или что-то еще в этом роде. Ему нравился страстный секс, но никак не животное совокупление, а Билли представлялся ему животным. Как по жизни, так и в постели.       Правда, блядский Харгроув всегда добивался желаемого.       Ему нельзя было просто сказать «нет», так, чтобы он отъебался.       А Стиву было все сложнее раз за разом отказывать, потому что Билли использовал грязные приемчики, отлавливая его в компании общих знакомых, а также, что было многим хуже, постоянно щеголяя в расстегнутых рубашках и джинсах, которые обтягивали его так сильно, что не оставляли места воображению.       Стиву все еще не хотелось грязного секса, после которого он, наверняка, будет опустошен физически и морально, но Стиву за последние недели стало очень хотеться секса с Билли. А одно, кажется, исключало другое.       Может, ему все же стоило поддаться соблазну? Хотя бы для того, чтобы убедить свое тело в том, что тому не стоило так бурно реагировать, когда Билли и его голая, гладковыбритая грудь оказывались поблизости.       И в один прекрасный день он все же сдался.       Сдался, потому что был не железным, потому что Харгроув со своей наглой мордой, а также явно внушительным членом, начал ему сниться и потому, что ему просто хотелось, чтобы Билли уже отстал.       Будь, что будет.       – Привет. Подвезти?       Стив привык, что Хоукинс настолько крохотный, что они сталкивались с Билли едва ли не каждую неделю, иногда не по разу.       Сейчас Харрингтон был слегка пьян после того, как они с Робин немного посидели в баре по случаю ее дня рождения, а также излишне сговорчив, потому пожал плечами:       – Подвези, – правда, через пару секунд опомнился. – Погоди, а сам-то не пьяный разве? А ну-ка дохни !       Билли подошел вплотную и мягко подул ему в лицо ­– дыхание пахло мятной жвачкой и сигаретами – а потом вдруг игриво чмокнул в кончик носа.       – Ты! – Стив остервенело начал тереть нос рукавом. – Чего творишь?       Билли усмехнулся и не ответил.       На пассажирском сидении Стив закинул ногу на ногу, расслабляясь. Он предчувствовал, что эта поездка выйдет ему боком, но все равно был спокоен. Бегать от Харгроува и собственных желаний откровенно надоело.       – Скажи, что твоих родителей нет дома, – заискивающе попросил Билли, на первом же светофоре собственнически укладывая свою ладонь Стиву на колено.       – Моих родителей нет дома, – угодливо подтвердил Стив.       Билли издал какой-то довольный утробный звук, и Харрингтон ничуть не удивился, что вопроса из разряда «пригласишь ли ты меня, в таком случае, к себе?» не последовало – для такого человека, как Билли, подобное подразумевалось само собой.       До спальни Стива, которая была на втором этаже, они, разумеется, не добрались.       Как Харрингтон не пытался сопротивляться и воззвать к разуму, остался без штанов он уже в прихожей. Оказался на полу в гостиной. Билли набросился на него, ураганом сметая всяческие попытки Стива сделать что-то так, как тот считал нужным.       Билли рычал, стаскивая с него оставшуюся одежду, и вгрызался в соленую кожу на его шее. Животное, как Стив и предполагал.       Правда, пока что ему с этим животным было не так уж и плохо, просто немного не по себе, но все же Стив никак не мог расслабиться, каждую секунду ожидая чего-то, почему ему придется отбиваться и выталкивать Харгроува из своего дома взашей.       – Расслабься, детка, – Билли, державший его в объятиях, тоже, несомненно, чувствовал каменные, неподатливые мышцы Стива. Он шептал ему это на ухо хрипло, низко, прихватывая нежную мочку влажными губами.       Стиву было страшно, и, в то же время, ужасно хотелось. Он жадно шарил руками по обнаженному телу Харгроува, такому горячему, пока пальцы его не сомкнулись вокруг напряженного члена.       Билли шумно выдохнул. Их глаза встретились, и Стив увидел во взгляде Харгроува такое жгучее желание, что внизу живота разом стало тяжело и горячо. Билли выглядел так, словно едва сдерживается от того, чтобы наброситься.       Стив с неприязнью предположил, что вот сейчас Харгроув грубо уткнет его лицом в свой пах и прикажет отсосать, так что он упредил его действия, намекнув, чтобы тот переместился в кресло, и сам расположился между его ног.       Билли молчал.       Он заворожено смотрел на Стива, но никак не комментировал его действия. Его бедра мелко подрагивали от неумелых, но неуемных ласк. Когда Стив не пытался зажмуриться от усталости, то наблюдал, как на кожаном кресле скапливается небольшая лужица его обильно текущей слюны.       Во рту было солоно. Билли был приятным на вкус и на ощупь.       Когда Харгроув попытался было положить ладонь Стиву на макушку, чтобы руководить его действиями, тот взбрыкнул, царапая зубами нежную кожу и замер, в ожидании неминуемой расплаты.       Но Билли, втянув воздух сквозь сжатые зубы, только ласково пожурил:       – Полегче, Стиви-бой.       – Прости, – едва слышно выдохнул Харрингтон, еще не успевший перевести дух.       – Извинения приняты.       Билли, вальяжно раскинувшийся в кресле, широко разведший в стороны бедра, возвышался над ним. Властный, непостижимый с этим своим нечитаемым взглядом холодных глаз, как божество.       Стив продолжал смотреть на него, не двигаясь, и Билли медленно наклонился, вытирая большим пальцем слюну с его подбородка.       Губы Харгроува приоткрылись.       Стив был уверен, что вот сейчас тот скажет что-то обидное. Что обычно говорят эти самодовольные парни, которые хотят утвердиться за твой счет? «Шлюха»? «Соска»?       Харрингтон поджал губы, намеренный дать отпор, когда Билли восхищенно выдохнул:       – Ты такой красивый.       Стив нелепо ойкнул – он подобного не ожидал.       Харгроув утробно рассмеялся в ответ, сползая с кресла и оказываясь у Стива на коленях, заставляя его чуть откинуться назад, опираясь на руки, и глубоко поцеловал.       Голова немедленно закружилась. Тревога, прежде заставляющая его дышать словно через раз, потихоньку отпускала с каждым порывистым, но все же бережным прикосновением Билли к его губам.       Стив не мог пошевелиться, удерживая на себе вес тела Билли, его несколько смущала собственная беззащитность и несвободные руки. Тем не менее, он глухо постанывал в поцелуй, когда Харгроув, прижавшись к нему особо тесно, влажно коснулся своим напряженным членом его. Да, как оказалось, у него тоже здорово стояло.       Билли рыкнул и качнул бедрами еще раз, а затем еще. Стив догадывался, что после этого последует.       В следующий миг он оказался распластанным на ковре, даже не успевая хоть немного перевести дыхание, когда Билли широко мазнул языком по его члену.       Стиву казалось, что скулит он довольно жалко, когда член оказался во рту Харгроува целиком. Тот явно отсасывал не впервые, умело пропуская головку сквозь влажные губы, а языком и вовсе выделывая что-то невероятное.       Он почти опустился до того, чтобы умолять Билли не останавливаться, и непременно умолял бы, если бы мог издавать что-то, помимо нечленораздельных довольных стонов.       Харгроув пожирал его голодным взглядом исподлобья, широко вылизывая промежность и щеря зубы в опасной ухмылке.       – Ох, блять, ты… – Билли с громким влажным звуком выпустил член Стива изо рта, вытирая губы тыльной стороной ладони и хищно глядя на его разрумянившееся лицо.       Стив не успел напрячься, как Харгроув закончил предложение:       – …великолепный. Такой отзывчивый, боже, – он и сам глухо застонал, когда Стив, забыв о стыде, призывно подался вверх бедрами, а потом снова жарко обхватил его член губами, и теперь уже не останавливался, пока Харрингтон не кончил, бурно, ярко, до сорванного голоса и затуманенного сознания.       Стив весь дрожал.       Он реально чувствовал себя опустошенным, но это было приятное ощущение легкости и расслабленности.       Билли тут же впился соленым поцелуем ему в губы, настойчиво прижимаясь своим разгоряченным и влажным телом. Стив обхватил его член рукой, Билли разместил свою поверх, и вскоре их совместными усилиями, Харгроув кончил тоже, не сводя со Стива бешенного, но вместе с тем очарованного взгляда.       – Надеюсь, ты доволен, – Стив лежал, уткнувшись Харгроуву в местечко за ухом, одуряюще пахнущее Билли. Кончик носа ему щекотали влажные волосы Харгроува, но отворачиваться не хотелось.       – Доволен, – сознался Билли. – А ты что, нет?       – Все было гораздо лучше, чем я предполагал, – отозвался Стив.       Он поздно решил, что Харгроув может обидеться на такое, но тот насмешливо фыркнул:       – Вашему высочеству сложно угодить, – а потом, перекатившись на бок, и вновь оказавшись со Стивом лицом к лицу, хрипло предложил. – Повторим?       Они повторили.       А потом еще раз.       Стив был окончательно вымотан и едва стоял на ногах. На последнем заходе, когда они, наконец, добрались до спальни, он видел в зеркале свое отражение: вся кожа в следах от укусов и засосов, а в глазах не осталось ни капли осмысленности.       Так выглядело счастье.       Утром, когда Стив нещадно опаздывал на работу, но все же никак не мог заставить себя вылезти из медвежьих, крепких объятий Билли, стоило тому в полусне прохрипеть: «Заеду за тобой в семь?», он не смог ему отказать.       Харгроув, несомненно, животное.       Но довольно ручное.