Воля Судьбы

      В Москве царила атмосфера перемен. После революции общество было полно воодушевления, надежды и противоречий, напряжения, которые могли вспыхнуть в любой момент.       В те дни, когда серебряные струны московских ночей звучали особенно громко, Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф были неотъемлемой частью этого звука. Однажды вечером, в маленьком кабаке на окраине города друзья решили устроить очередные чтения.       В заядлом столичном кабаке было людно, а воздух насыщен запахом дешевого табака и алкоголя. Стены, покрытые слоями дыма и историй, были свидетелями множества судеб. В углу зала, за столиком, группа мужчин громко спорила о последствиях политических перемен, каждый старался перекричать другого, доказывая свою точку зрения.       Вот-вот должен был выйти читать стихи известный поэт Есенин.       Кто-то нетерпеливый, постукивая своим стаканом по столу выкрикнул: — Когда же Есенин наконец прочтет свои стихи? Буквально в этот момент фигура поэта появилась в тусклом свете на небольшой импровизированной сцене. Глаза его сверкали озорством и нескрываемой страстью. — Кто тут ждал Есенина? Вот он — я!       Звонким голосом поэт начал читать свои стихи — слова текли легко и естественно, как будто они самопроизвольно рождались прямо здесь и сейчас. Читая, он не притворялся и не играл в тот вечер. Он открывал душу перед собравшейся аудиторией. В голосе звучали эмоции — от нежности и любви до грусти и почти отчаяния. Голос поэта мог звучать как ласковый шепот или как страстный взрыв, передавая всю гамму чувств.       Анатолий, Толя, друг и соратник был рядом, поддерживая и пару раз декламировал свое творчество, искренне меж тем считая, что оно никак не доходит до уровня Сергея.       В уголке неприметно, стараясь не привлекать к себе внимания сидела девушка. Спрятавшись за полями своей шляпки, она сначала растерянно оглядывалась. В голове пронеслась прозаичная мысль: «как же хочется есть… но чем же я заплачу?». Постепенно девушка тоже отвлеклась на действо, происходящее на сцене.       Но не все были покорены словами, что разносились со сцены. Группа мужчин продолжила спор, обстановка постепенно усугублялась количеством выпитого алкоголя. Неаккуратные высказывания стали искрами, а искры — пламенем. Началась драка. Стаканы и бутылки летали по воздуху, как свидетельство разгорающегося конфликта. Мужчины толкались и боролись, стулья скрежетали по полу, а крики и ругательства заполнили пространство. Видя происходящее поэты со сцены попытались успокоить дерущихся. Вразумить. — Ай, была не была! Толя, чего мы все веселье пропускаем? — с этими словами Есенин прыгнул в толпу. — Сергей, стой! Уходить надо! Снова арестуют ведь!       Но последние предложения уже утонули в шуме драки. А между тем кулаки махали в воздухе, а лица людей искажались гневом. Кто-то упал на пол, и его тут же подняли, чтобы снова ударить. Официантки, пытаясь уклониться от летящих предметов, прятались, предпочитая наблюдать за хаосом с безопасного расстояния.       Спряталась же и девушка, что наблюдала из дальнего угла. Спряталась, поддавшись сиюминутному страху быть покалеченной. Но потом выпрямилась, решив так же, как и Мариенгоф, что нужно выбираться и дольше оставаться в этом месте чревато арестом. А арест — никак нельзя. Она не сможет объяснить… Да ничего толком не сможет объяснить. Сжимая кулачки, девушка осмотрела кабак, ища пути отступления.       Тяжелые шаги раздались на пороге кабака. В дверях появилась городская милиция. Прибытие людей в форме и их жесткие лица предвещали неминуемое вмешательство. Драка на мгновение замерла, но затем продолжилась с новой силой, словно участники понимали, что это их последний шанс вылить эмоции.       Милиция бросилась в толпу, пытаясь разнять дерущихся. Есенин и Мариенгоф, не желая становиться участниками допросов, выбрали свободу. Анатолий ринулся к заднему выходу, что был спрятан за сценой. По пути выхватив за руку и Сергея. Пробираясь сквозь толпу, его сердце билось в такт бегству, а в ушах звучало эхо стихов.       Но внезапно в хаосе Мариенгоф увидел растерянною девушку, что тоже пыталась выбраться. — Смотри, пропадет… жалко девчонку…       С явным раздражением Сергей посмотрел сначала на Анатолия, потом на девушку, что стала причиной такой задержки. — Ладно, чего уж. Раз решил — пойдем выручим.       Мужчины довольно ловко, в силу опыта оказались рядом с незнакомкой. Как раз в тот момент, когда милиция уже начала заламывать руки зачинщикам. Времени не было, поэтому Есенин лишь окинув взглядом девушку, коротко спросил: — Не покалечили? Уходить надо.       Девушка кивнула и уже втроем они припустились к выходу. Так закончился тот вечер — бегством в ночь ***       Сбежав, поэты и их спутница решили спрятаться среди узких переулков и темных двориков, где можно было надеяться уйти незамеченными. Все это напоминало события какого-то приключенческого романа, где за каждым поворотом таились новые вызовы. «Я больше не могу… сердце сейчас из груди выпрыгнет», — подумала девушка, пробегая очередной переулок.       Ночь опустилась на город и окутала его своей темнотой. Узкие улочки, со своими темными закоулками, казались пропитанными историями и секретами, которые хранились в самых глубинах города.       Видя, что их спутница отстает, мужчины тоже остановились перевести дух. Погони за ними не было. — Как тебя зовут то хоть? — первым подал голос Есенин — Я …., — девушка замялась и неуверенно продолжила, — я не помню своего имени. — Как это? — Я не помню. Всё как-то… странно. Я не могу вспомнить ничего. — Вы где-то сильно ударилась? Может быть, у вас есть при себе документы? — в свою очередь начал задавать вопросы Анатолий.       У девушки появилась возможность как следует рассмотреть своих спутников. Один из них был невысокого роста, с густыми русыми волосами и выразительными чертами лица. Его внешность сочетала в себе мужественность и некую детскую нежность, что придавало ему особый шарм и привлекательность. Другой, напротив, был высоким и худощавым молодым человеком с острыми чертами лица. Он был одет в строгий классический костюм, что придавал ему вид интеллигентного джентльмена. Внешность второго мужчины отличалась сдержанностью и изысканностью.       Вопросы остались без ответа — Мдаа… вот это мы приключение себе нашли…