Brandy

      Макино работает в таверне сколько себя помнит. Таверна Партис досталась от двоюродного дяди, а теперь полностью и безраздельно принадлежит ей. Раньше, лет с десяти, она только помогала с уборкой и готовкой, но теперь всё содержит самостоятельно.              Иногда, когда прибрежные течения слишком сильные, пиратские корабли швартуются тут так часто, что яблоку негде упасть. Моряки, будь то пираты или редкие дозорные, не первый раз посещающие еë таверну, всегда хвалят выпивку и закуски.              Макино болтает с Луффи, маленьким мальчиком у барной стойки, который пьёт апельсиновый сок и хохочет что есть мочи. Он хороший малыш, и юная Макино думает, что если когда-нибудь у неё будет ребëнок, то пускай он будет такой же добрый и светлый, как Луффи.              В порту последнее время часто швартуется корабль Рыжего — пирата Шанкса, бороздившего просторы Гранд Лайн. Он сразу же подружился с Луффи и Макино, первого постоянно угощая и таская с собой по всей деревне, а девушке презентуя маленькие безделушки.              Макино рада, Макино счастлива.              Шанкс, отчаянно рыжий и улыбчивый, болтает с ней ночи напролет, медленно потягивая ром или виски. Его команда тоже доброжелательна к Макино — они называют еë красавицей, сестрёнкой и пташкой, зазывают своих друзей в еë таверну, дают забавные обещания увезти её в море, показать океан и Гранд Лайн. Шанкс шутливо грозит им пальцем, запрещая звать «хорошую девчонку Маки» на верную погибель в море. Сама «хорошая девчонка Маки» смеется, про себя думая, что отказала бы этим морским волкам даже за баснословные сокровища и богатства. Она согласна, только если её позовёт Рыжий и Улыбчивый пират с тремя брутальными шрамами на лице и легкой щетиной на подбородке и верхней губе, который любит мальчишку-беспризорника с огромными глазами и заливистым смехом.              Однажды он возвращается откуда-то с южных островов, везя много вкусностей, в основном для вечно голодного и всему радующегося Луффи. Это умиляет мягкое сердечко Макино, которая наблюдает, как громкий ребёнок чуть не сбивает с ног смеющегося Шанкса. Тот подхватывает его на руки и совсем по-отечески целует в лохматую макушку. Луффи держится за его шею тонкими ручками и уже что-то пробует из рук Рыжего. Вся его команда выползает на берег и направляется в таверну Макино, встречая её громогласными криками: «Привет, сестрёнка-красотка!». Она не может сдержать улыбки, разливая мужчинам алкоголь и готовя закуски.              Все они добры к ней, даже проплывающие мимо пиратские суда знают её таверну, передают приветы от Шанкса и команды. Макино поименно знает каждого в команде Рыжего, а те в свою очередь дарят ей цветы, безделушки и пьяно признаются в любви. Иногда в Партис происходят заварушки, и тогда Бенн или Лаки становятся рядом с барной стойкой, готовые в любой момент защищать Макино и Луффи, которого она всегда перво-наперво хватает и держит до тех пор, пока драка не утихнет. Мальчишка каждый раз пытается вырваться и попасть под шальную пулю или удар клинка, совсем не думая головой. Иногда Макино не успевает, и тогда Луффи лезет в самую гущу вслед за Шанксом, своим кумиром, другом, почти отцом.              В предрассветный час, когда почти вся команда угомонилась и за барной стойкой бодрствует только Шанкс, не считая самой Макино, тот начинает шевелиться. Луффи, спящий на его коленях, мешает ему двигаться, но тот без труда выуживает что-то из кармана и протягивает девушке. Макино принимает нечто, завернутое в отрез ткани на большой ладони Шанкса, и тут же разворачивает. Это изящные золотые серьги тонкой работы, представляющие собой кольца с крохотным замочком. Таких точно в их-то деревеньке днём с огнём не сыщешь. Макино краснеет, не зная, что ей предпринять.              — Помнишь фрукты, которые слопал Луффи? Это к ним на рынке положили. Странные эти южные торговцы, — улыбается Шанкс и внимательно смотрит на неё. — Примерь.              — Это слишком много, тем более для нашей деревни, — пытается отказаться Макино, осторожно держа украшение. Объяснение от Шанкса такое нелепое, что ей хочется смеяться, но она слишком смущена.              — Для тебя ничего не жалко, Маки, — подмигивает ей Шанкс и опускает глаза на заворочавшегося во сне Луффи. Гладит его по голове, аккуратно притягивает поближе, чтобы он не сполз на пол.              Затем Луффи случайно съедает дьявольский плод, а потом случается потасовка с Хигумой, и вот Рыжий возвращается без руки, зато с зареванным и, что самое важное, живым Луффи. Макино глубоко в душе, в самую тёмную ночь в своей комнате думает, что, наверное, теперь капитан должен сойти на берег, ведь какой же пират из однорукого человека? Он сам говорит об этом, судачит и деревенский староста, периодически бурчащий и на Макино, мол, всё никак за ум не возьмется и водит шашни с пиратскими отрепьями. Но Шанкс, в лучших своих мыслях и идеях, смеется над робким вопросом Маки, угощает её мороженым и даже помогает прибраться в трактире, со смехом говоря, что много ещё чего может.              Макино поздно замечает его довольный взгляд, только когда снова помогает ему стянуть рукав облитой элем рубашки. Тот пристально смотрит куда-то в направлении её платка на голове. Осторожно подцепляет пальцами тонкий металл в левой мочке, поглаживает и отодвигается, будто пытается оценить полотно художника. В их деревне жил один старый художник, однажды он даже позвал Макино и ребят посмотреть на свои работы. Макино не дышит, боясь испортить момент.               — Тебе ужасно идёт. Не представляю никого в этих серьгах, кроме тебя, Маки.              Макино принимает и носит эти серьги, никогда не снимая.              Даже когда Шанкс отплывает и больше не швартуется в их маленькой деревеньке.       Даже когда она знакомится с братьями Луффи.       Даже когда провожает выросшего Луффи в море.              Макино всё так же мила и прекрасна, хотя прошло уже много лет. С ней всё так же флиртуют пираты и даже дозорные, говоря, что она станет прекрасной женой, что она способна моряка вернуть на сушу и влюбить в себя каждого. Говорят, что напитки и еда из её рук гораздо вкуснее тех, что подают в других местах. Однажды её старый друг, бывший разбойник, говорит ей:              — Ты — прекрасная девушка. Почему же ты ещё не вышла замуж? Неужели тебе никто не нравится из бравых молодчиков, захаживающих сюда?              — Не случилось, — просто отвечает улыбающаяся Маки, незаметно поглаживая серьгу в левом ухе.              Она любит гулять по побережью и смотреть на море. Море, которое мужчины любят больше всего на свете.              Море, которое Шанкс, а затем и Луффи называют своей судьбой, своим миром, своей любовью. Море, волнующееся и переменчивое, как блики солнца на золотых сережках, скрывшее где-то отчаянно рыжую голову и теперь знаменитую соломенную шляпу.              — Ты очень хорошая девушка, Маки, и стала бы прекрасной женой. Но моё сердце, мой разум и всё моё существо отдано только морю.