Часть 1
29 июня 2024 г., 19:40
Когда Маринетт выглянула в окно и увидела своих братьев Джона и Лололошку, весело играющих на улице, она вздохнула. Её расстроило, что из-за болезни она не может присоединиться к ним.
Ей было жаль, что она была заперта в клетке своего недуга, как птица в золотой клетке, лишённая возможности взлететь к свободе и провести время с друзьями. Пока родители были заняты своими делами, за мальчиками наблюдал её наставник, как строгий садовник за редкими цветами в оранжерее.
Погружённая в свои мысли, Маринетт не заметила, как братья исчезли из её поля зрения. Внезапно она вздрогнула, услышав их голоса, словно эхо далёкого прибоя.
— Как хорошо мы погуляли! — сказал Джон, входя в комнату сестры вместе с Ло. — Кроме тебя, сестрёнка.
Она раздражённо закатила глаза: «Ну вот, опять он за своё!» Её раздражение было как искры на пороховой бочке, готовые вспыхнуть в любой момент.
— Ты начинаешь меня раздражать, Джон, — произнесла девочка с усталым вздохом. Её голос звучал как мелодия, но в нём слышались нотки печали и усталости, как у музыканта, который слишком долго играл одну и ту же песню.
Маринетт чувствовала себя как узник в лабиринте своего тела, не в силах найти выход и присоединиться к братьям. Её сердце билось в такт с тиканьем часов, отсчитывающих время до выздоровления, как узник, ожидающий освобождения.
***
Девушка глубоко вздохнула, словно пытаясь унять бурю эмоций внутри. Её взгляд, устремлённый вдаль, был подобен маяку, ищущему свет в бескрайнем океане времени. — Джон совсем не меняется, — произнесла Маринетт с грустной улыбкой. Её голос дрожал, как хрупкая мелодия, готовая вот-вот оборваться. Она смотрела в окно, где за стеклом мир казался плоским и безжизненным, как картина, нарисованная неумелой рукой. Некоторое время она продолжала смотреть вдаль, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. Её глаза были полны тоски, как небо после дождя, в котором застряли одинокие капли. — Я так скучаю по вам, — прошептала она, её голос был тихим, как шёпот ветра в заброшенном лесу. Её слова звучали, как эхо, затерявшееся в лабиринте воспоминаний, где каждый поворот напоминал о прошлом.
