Утони

"мой король" Опустить взгляд, не смотреть, не чувствовать, не давать Рико повода обратить на себя внимание, прятаться, бежать, лишь бы не заметили, не заподозрили. Жан привыкает к этим истинам, не стремится из опровергнуть или пробовать пойти наперекор правилам - ему хватает синяков и ссадин от прошлого, чтобы понять и принять, что он больше сам себе не хозяин. Моро до безумия много тьмы, слишком, чтобы хотеть видеть ее ещё и в глазах напротив. Слишком, слишком, слишком Рико, в противовес себе, молчит, взгляда не прячет, от кого ему пытаться скрыться здесь, где он полноценный король и бог. Бог, против которого обычные смертные бояться пойти. Даже дышать в его присутствии - странно, дико, боязно. Но все же он внутри - гнилой, мертвый, сломанный мальчишка с темными омутами там, где у обычных людей глаза. Иногда Жану почти его жаль, иногда хочется попробовать, защитить, укрыть, следовать эту болезнь с лица, собрать страх кончиком языка. Иногда - так редко, можно по пальцам пересчитать сколько, но все же проблески есть. Он сам ненавидит себя за них, напоминает о том, что здесь, почему его жизнь такой кошмар, предлагает пожалеть самого себя. Отчего это сложнее. Рико ломается у него на глазах, рассыпается в крошку, будто и вспомнить не может об экси, воронах, пьет успокоительные пачками, но Жан все равно ловит его трясущиеся руки своими, украдкой, пока никто не видит. Моро, почти, почти жаль его в такие моменты, почти хочется обнять, убедить, что не один, но бороться с призывами не приходится - Рико отталкивает, скрывается в эверлорде так искусно, что его сейчас не найдешь ничем, не выманишь даже самыми сладкими обещаниями Жану бы о себе позаботиться, вспомнить, как отзывается боль от чужих рук, но сделать ничего не может - все равно ищет темные омуты и ненависть, застывшую в них Рико в себя приходит, долго, болезненно, но все же приходит, больше не держится особняком, обещает всех порвать, как раньше, как до этого, больше не остаётся ни с кем наедине, на тренировках чуть кости не ломает - себе, другим, не важно, важно то, что Жан выдыхает, в душе все же бросая взгляд на руки и запястья, украшенные новыми полосами - морияма плевать хотел, вместо них скоро татуировки будут красоваться, а Моро почему-то есть дело. Дело до бледных остатков, попыток не сдохнуть в этом царстве тьмы Жану бы о себе подумать, он сам ломается и если Рико терять нечего, он псих, разбитый на тысячу осколков, то Жану ещё есть чего - собственная человечность дорогого стоит, больше, чем деньги, что предлагает национальная сборная. Больше, чем может дать кто-то ещё. Он трещит по швам, не выдерживает, прячется по углам, старается не оставаться в темноте, но она здесь, давит на него, прижимает к стене, ножом в горло, таблетки не спасут. Рико замечает, не может не замечать, сначала долго, пристально наблюдает, обволакивает своей тьмой, той, что ещё хуже, но не подходит, не трогает, лишь следует тенью, что Жану кажется он с ума сходит - сам король воронов над ним кружится, не даёт продохнуть, закончить это все, он рядом кружит в ожидании добычи. И ведь знает, что не Моро бояться его, не Моро смотреть на черные крылья и молить, чтобы он ушел, улетел, забыл дорогу, не ему, что знает какие на вкус слезы Рико. Тогда так же как и его кровь Первым не выдерживает Морияма - устает в догонялки играть, он ведь такой, хоть и учили скрываться, быть холодным океаном, топить в себе корабли, а ведь так и не вытравили глубоко в грудной клетке сердце. Моро знает, как оно стучит, если положить руку, знает, как кровь льется, знает, как горячо это на вкус. Рико меньше на голову, но все равно умудряется затащить его к себе, закрывает дверь, привилегии лишь для короля, не для подданных, а Жан выдыхает, сталкиваясь глазами с его тьмой - перед ним не человек, а дикий кот, который хочет наброситься, не сдерживаясь Жан лишь выдыхает, чувствуя, как слезы дорожками по щекам спускаются, теперь можно, ломается прямо перед морияма, не думает о последствиях, не о чем не думает, когда чувствует, как чужие губы касаются скулы, аккурат под цифрой три, напоминают, кому он принадлежит.Рико не злится, не старается залезть, причинить боль, нависает сверху, а Жан тут же тянется, чтобы заключить в объятия, неслыханная дерзость, но ему плевать, плевать, что он может умереть, на боль, на все, шепчет губами одно имя Рико, надеется, что тот все поймет и так, без долгих нотаций Рико понимает, зарывается в темные волосы на голове ловкими пальцами, касается горячего оба губами, успокаивает, пробует чужое горе на вкус, не упивается им, а напротив, старается забрать себе, сделать легче, заставить перестать дёргаться в чужих руках Легче становиться не сразу, лишь когда Рико тянет на кровать, даёт устроится на себе, спрятать лицо в ямке между шеей и ключицей. Жан опаляет его дыханием, перестает мелко подрагивать, слез больше нет, все выплакал. Пальцы Морияма в его волосах ощущаются так неправильно, непривычно, но до одури приятно - током прошибает, не болезненным, но приятным, Жан продолжает искать спасения во тьме, опирается на нее, просит большего Жан больше не чувствует боли от тренировок, нападок воронов, не чувствует шрамы, что оставил сам Рико, забавляясь подростком. Он эгоист Чертов, людей считает за игрушки, а с ними можно играть, ломать, клеить заново, только Жан до одури хочет чтобы его поставили на полку и забыли, вот только он получил статус любимой - теперь не отделается, напротив, станет ещё хуже Рико смотри, кладет руку на поясницу, прижимает ближе, словно все правильно, так и должно быть, не выгоняет, по-птичьи внимательно наблюдает, собирает по кускам разбитое, хотя казалось уже куда склеивать, осталось только доломать и на свалке оставить, больше не приходит, не надо, хватит с него уже. Но Морияма своего плюшевого медвежонка собирает по кусочкам, сшивает, обнимает ночами, держит подле себя, он от ребёнка ничем не отличается. Жан бы и рад сказать, что не хочет, но тьма глаз Рико сильнее той, что в Эверморе, сильнее той, что вокруг, а раз к свету нет выхода, он тонет, давая чужим зубам вцепиться в шею, не стремится оставить синяки в ответ, напротив, терпит, с любовью принимает все, что дают, росыпь меток на коже. Смотрит в садик глаза, лишенных света, смеётся до болячего пошло, тянется к чужой ширинке, винемом вопросе, получает немой ответ. Караулит после тренировок, в душе, послушно встаёт на колени, позволяет больше, чем стоило, но плевать Жан на это хотел - лишь бы перестать чувствовать осколки в сердце, что плотно там забились, лишь бы перестать чувствовать себя мертвецом. Рико тихо предлагает утонуть и у Жана нет другого выбора как согласиться. Жан тонет.