Спасите, он меня любит!

Может я и не самый рациональный человек на планете, хотя составление вечных планов и структурированных табличек в голове должны были избавить меня от всех проблем, но почему-то я снова падаю в болото из собственных решений. Когда на утро я шла в «святилище образования», то не как не могла понять, где проебалась и какую тактику для приспособления в этом мире мне нужно предпринять. Осложняло задачу и то, что за ночь, проведённую за чтением дневника, моё восприятие этого тела сильно изменилось. Если раньше я чувствовала, что словно робот пользуюсь этой оболочкой, с сомнением и удивлением разглядывая новое лицо, то теперь это стало напоминать ад. Я буквально чувствую отвращение к каждой клетке своего сосуда. Если перестать думать о будущем, то с лёгкостью можно ощутить, как плёнка запятнанной кожи обтягивает слабые мышцы. Нельзя прислушиваться к ощущениям, надо отвлекать своё внимание на всё что угодно. В противном случае есть высокая вероятность блевануть посередине коридора. Что только не говорили и не делали с этим телом. Оно не девственное, кстати. Так, фанфакт. Истерично стискивая лямки рюкзака, думала я. Не то чтобы меня это сильно волновало, рано или поздно все мы там окажемся. Ладно, оказалось меня это сильно волнует. Почему ублюдки, не имеющие права существовать на этой планете превышают свои полномочия, переходя чужие границы? Что я могу сделать? Почему одни властвуют, а другие подчиняются? Потому, что я слаба. Это тело не может дать достойный отпор. Вот и всё. Тысячи «почему?» разрывали голову, не давая здраво мыслить. Хотелось кричать. Делать что-то настолько психическое, чтобы окружающие не задумываясь вызвали психперевозку. Злость и что-то мерзкое и тёмное овладевало каждым вдохом. Такое яростное желание борьбы и отчаяния клубились змеями на моей душе, что сердце давно уже стало превышать все допустимые нормы ударов. О, удары. Это было бы неплохо. Даже изумительно. Просто схватить какого-нибудь школьника и затащить в подворотню. А там уже гнев сам сделает своё дело, оставив после школьника на земле лишь кровавые ошмётки. Прелестно. Ужасно. Просто дайтемне сдохнуть. Я уже проиграла до начала игры. Я очутилась здесь, когда уже всё было проёбано. Просрали страну, и бой, и битву. Всё. Я чувствую себя так, будто всё вокруг — это одна большая насмешка. В дневнике было столько грязи и ужаса, что до этого я даже представить не могла ГДЕ находилась, в КОМ была моя душа. Господи. Только одно слово вертелось на языке. Месть. Многие люди считают, что месть — это слабость. Нет. Месть- это показать человеку, что он не останется безнаказанным. Я, естественно, не буду убивать. Этот вариант отпадает автоматически. Хоть я и в книге, но за время пребывания здесь и общения с разными людьми всё стало как-то реальней? Они тоже дышат, тоже общаются, плачут, смеются, помогают. Насилуют.В горле встал неприятный ком, поднимающийся кислотой по глотке. Сегодня люди вокруг кажутся мне фальшивыми и лицемерными. Каждый человек вызывает у меня раздражение и отторжение. Теперь. После дневника. У меня шок? Возможно. В это время я уже миновала актовый зал, за которым расположен гуманитарный блок. Через десять минут у нас должен был начаться английский, но мне уже было не до этого. Как можно было думать хоть о чём-то, кроме собственного выживания? Так Эш ещё и умудрялась отлично учиться, при этом, делая домашнее задание и для «друзей»! А с её мозгами догадаться, как свалить из дома у неё не получилось? Ладно. Я уже перегибаю, я же читала её мысли. Но я же смогла сбежать! Ладно, это эгоистично. У всех разная психика, но всё же… Блядство! Я не замечала, как толкала других ребят, даже не извиняясь, хотя всегда вела себя вежливо и дружелюбно. На это просто не осталось сил. А Марк… Сейчас не до него. Волосы на загривке встали дыбом. Я всем телом ощущала напряжение и тошноту. Куда я иду? В моменте я потеряла нить мысли, словно была под градусом. Извилины мозга подсказывали идти в медкабинет, но я не хотела привлекать лишнее внимание к своей и без того заметной персоне. Я же не умираю. Просто плохо что-то. Я не поняла, когда на горизонте появился Генри, но на секунду его холодныйый серый взгляд пробежался по моему лицу. Точно. Я же вчера сказала, что сегодня сообщу, во сколько мы пойдём ко мне домой делать проект, но я что-то стала забывать по какому там предмету это было? Сердце сделало кульбит, словно я снова выступаю с театральным кружком на сцене и пытаюсь не забыть слова, которые учила весь месяц. Но слова ускользают звёздной пылью из пальцев. А точно ли это Генри? Может Джон? Что он делает в школе? Думай. Думай! -Привет. –прозвучал настороженный мужской голос. В моих мыслях сразу всплыли слова из дневника.

***

23.10.2005 Сегодня после долгого дня в школе я возвращалась домой. Войдя в дом, я обнаружила, что отчим был там один. Днём у нас был зачёт по физкультуре, и я поспешила принять душ. Вода всегда помогала мне расслабиться и отдохнуть. Когда явышла из душа, услышала, что отчим зашел в ванную. В этот момент я уже обернулась полотенцем. Почему мама никак не реагирует на мои просьбы поставить замки? Я почувствовала себя неловко и попыталась уйти, но он окликнул меня. -Привет. –сказал грубый голос. Он начал задавать вопросы о моём дне, но я чувствовала, что он ведёт себя странно. Потом он подошёл очень близко, опустив свою руку мне на плечо и похлопал два раза, потом он медленно перешёл к тому, что стал гладить меня по рукам и голове. Меня пробила крупная дрожь и я попросила его прекратить и спросила закончен ли разговор. Он поцеловал меня. Он сказал «маленькая шлюшка». Он так крепко держал. Что мне делать теперь? Мне так страшно. Может сказать маме? Но вдруг она во мне разочаруется? Вдруг ей будет стыдно? Ненавижу себя. Зачем она привела его домой? Хотела бы я быть не здесь.

***

Некоторые слова было сложно прочесть, чернила были размазаны то ли водой, то ли слезами, хотя первый вариант лишь обманывал разум, конечно, это был второй. Рука дотронулась до холодного пола, и я не сразу поняла, как там оказалась. В груди словно завязывается тугой узел, сердце начинает биться так часто и сильно, что кажется, будто оно вот-вот выскочит из груди. Дыхание становится поверхностными прерывистым, воздух будто застыл, и каждый вдох даётся с трудом. Мир вокруг начинает расплываться, звуки приглушаются, и остаётся только этот неумолимый ритм внутри. Тело охватывает дрожь, мышцы напрягаются, готовясь бежать или защищаться, хотя опасность лишь в голове. Холодный пот выступает на лбу, ладони становятся влажными и липкими. Мысли скачут, как мячики, не давая сосредоточиться ни на одной из них. Хочется кричать, звать на помощь, но голос пропадает, остаётся лишь безмолвный ужас, сковывающий тело и душу. Всё вокруг кажется нереальным, чужим. Люди, их лица, голоса — всё это лишь маски, за которыми скрывается что-то страшное и непонятное. Хочется убежать, спрятаться, исчезнуть из этого мира, где каждый может стать угрозой. Но убежать некуда, и остаётся только бороться с этим ужасом внутри, пытаясь вернуть контроль над своим разумом. Я сидела на полу, прижавшись спиной к стене. У меня не было ни единой идеи как начать дышать, пока кто-то не сел напротив на корточки и не приказал считать в голове до ста. И я начала считать. Потом постепенно мысли стали проясняться, а вдохи становиться всё глубже и всё спокойней. Рядом послышалось чьё-то громкое дыхание, за которым я старалась повторять. Спустя вечность я смогла оторвать взгляд от пола и посмотреть в серые глаза. Ботаник с последней парты оказался моей спасительной верёвкой, за которую я потянула и была спасена. -Спасибо. –это был максимум на что я была способна в этот момент. В то же время мне очень хотелось отвлечься на какой-нибудь глупый разговор, а то новый приступ тревоги мог снова меня поглотить. По отчаянию в моих глазах я думала, что Генри меня поймёт, но он словно прочитал что-то совсем другое и поднялся с того места, где сидел рядом со мной. Какая честь, подумалось мне, что он соизволил мне помочь и даже присел. В последнее время он казался был очень холоден и будто высокомерен. Интересно не заляпал ли свои и без того старые шмотки. Нельзя так говорить, осадила я себя. Мало ли что у него могло случиться. Может у него были причины для такого поведения. Это другой человек, тут уже ничего не попишешь. Через узкое запотевшее окно в конце коридора тусклый свет освещал грустного парня напротив. Лучи создавали иллюзию ореола на его голове. -Пожалуйста. Он развернулся и ушёл. Генри не спросил нужна ли мне ещё какая-нибудь помощь. Не помог подняться с холодного пола. Может для меня это удивительно, потому что я бы поступила по-другому? Я дала бы человеку больше, чем он просит, ведь сама хотела бы, чтобы в мире были люди, которые помогут ВСЕМ, чем смогут, когда мне будет плохо. Мои губы изогнулись в презрительной ухмылке. Действительно ли это Ангел, которого я заслужила? Коридор пуст, но в воздухе ощущается энергия учебного процесса. Гладкий пол, выложенный плиткой, отражает этот мутный свет, создавая ощущение чистоты и порядка. На стенах аккуратно размещены информационные стенды с объявлениями и важными датами, которые словно приглашают к изучению и размышлению. А поразмышлять было о чём. Например, как мне объяснить свой прогул!?

***

В мире много вещей, которые заставляют выйти на тропу выбора. Это может быть разный вкус мороженого в магазине или одежда в примерочной. Иногда мы ошибаемся, а некоторые ошибаются чаще остальных. Они прыгают на грабли с такой силой, что все вокруг начинают удивляться как этот индивид ещё себе что-нибудь не сломал. Неспешно я подходила к дому родителей Эшлин. Я была спокойна и собрана, ведь ничто не могло омрачить мой день ещё больше чем тревожное утро. Тело до сих пор потряхивало, словно от холода, но как бы я ни старалась согреться ничего не выходило. Очень хотелосьвыпить горячего чая. Медленно я провернула ключ в замке дубовой двери и запустила Генри внутрь. Ещё в школе после математики я предложила ему пойти ко мне, ведь компьютер есть только там, а родители как раз будут на работе в это время. Но разговаривать с ним было немного неловко. Генри за озирался по сторонам, осматривая помещение, хотя тело словно намеренно двигалось непринуждённо. Видимо ему просто интересно в гостях, подумала я. Мне и самой бывает любопытно приходить к другим людям и изучать непривычную обстановку. Ощущения от пребывания дома были смешанные, здесь было и страшно, и спокойно, ведь это первое место, где я очнулась в этом мире. Своеобразная "база", как в играх. Парень был молчалив всю дорогу, двигаясь на автопилоте. Он не задавал вопросов. Просто следил за всем, что я делаю отстранённо и незаинтересованно. После небольшой экскурсии мы сразу поднялись в мою комнату, в руках у меня уже появились две керамические кружки с ароматными напитками. Я открыла компьютер и разложила свои наброски с идеями для проекта на столе. Генри высказал своё мнение и стал печатать текст на компе, пока я пила чай. На самом деле, я не собиралась ничего писать иначе как мне объяснить, что я пишу файл на русском, а потом закидываю его в переводчик? Родителей дома не было, поэтому я и пришла сюда, но делать мне этого до последнего не хотелось. Так шёл час за часом кропотливой работы и чая с печеньем. Оставалось доделать последние штрихи в презентации, но в этот момент я решила посмотреть, что есть в холодильнике из еды, чтобы не отпускать одноклассника домой голодным. -Генри, я пойду нормальной еды найду, а как приду доделаю последний слайд. Отдохни пока. Парень лишь коротко кивнул. Ноги ступали по полированным брусьям, некоторые из них поскрипывали, нарушая идиллию, дальше была "любимая" лестница, с которой Эшлин бежала и падала бесчисленное количество раз. Бесит меня всё уже. Это напряжение и эти люди. Этот намеренно издевающийся спокойный дом. От постоянной нестабильности я испытывала раздражение, которое с трудом могла прятать за маской дружелюбия, а из-за своей неспособности к контролю чувств ещё больше раздражалась, снова расшатывала остальные сферы жизни и так по кругу. Пока я подходила к холодильнику, вдруг услышала то, что меньше всего хотелось в этот момент.Проворачивающийся дверной замок. Звук заставил похолодеть от ужаса. НЕТ. Нет.Нет. Нет. Нет. Не... За одну долбаную секунду я испытала всё: от лютого отчаяния, до грёбаной надежды, что это мама. В голове был и план бежать, и план блевать, и план провалиться под землю. Когда я уже окончательно смерилась со своим положением, напоминаю, что это всё ещё было в одну секунду, то произошлото, что произошло. Конечно. Спасибо, судьба судьбинушка за мою несчастнейшую жизнь. Я понимаю, что кому-то сверху интересно и может даже весело наблюдать с попкорном за моими буднями, но может поищите себе другого человека для этого? Я не помню, чтобы подписывала документы о добровольном участии в проекте "Выживание" или хотя бы прохождение какого-нибудь кастинга. Я решила побежать наверх, быстрее, чем откроется дверь, но не зря же тренер Лукас на меня орал. Он был прав! Я тормоз. Как бы я не разогналась, далеко убежать у меня всё равно не получилось. Волосы, светлые, как солнечный зайчик, хлещут по лицу, но я не останавливаюсь, чтобы убрать их. Я чувствую его тяжёлое дыхание за спиной, слышу, как скрипят половицы под его ногами. -Эшлин! Сука! Дом словно ожил, став моим страшным лабиринтом. Я споткнулась о ступеньку, больно повредив и без того трясущиеся руки, когда упала на них. Далее я взбиралась на второй этаж. Больше всего меня пугали шаги в два раза громче, чем мои и раздающиеся эхом за моими. Как страх перед диким зверем за твоей спиной. Самая большая ошибка моего плана заключалась в том, что я по глупости решила обернуться, чтобы посмотреть, как он далеко. Джон идёт быстро, почти стремительно. Руки сжаты в кулаки, словно он готов наброситься на любого, кто окажется на его пути. В глазах — огонь, готовый вспыхнуть в любой момент. — Что ты творишь?! — голос его резок, словно раскат грома. — Ты не понимаешь, что делаешь?! Остановись немедленно! Каждое слово—удар, способный сбить с ног. В конце концов я ударилась о мебель в коридоре и полетела на паркет. Матушка, ну надо же было вам поставить этот замечательный роскошный комод в таком неподходящемдля этого месте? -Ах, ты тварина! – Джон схватил меня за ворот рубашки, что аж хлопковая ткань была готова разойтись по швам от ужаса. -Отвали! –заорала я, не контролируя свой голос. Когда он отвёл руку в сторону, замахиваясь для удара, я уже мысленно стонала от боли, которая последует после столь сильного замаха. Внезапно Джон отпустил меня, и копчик протестующие заныл от падения. Потом последовал стон боли, но к моему удивлению не мой, а мужской. О. Эту картину я хотела бы нарисовать и повесить в рамочке на чердаке бара: Джон на коленях держится за нос из которого хлыщет кровь на идеальный серый костюм. Над ним возвышается хрупкий юноша, но с аурой хищника. Я не смогла отменить восторг при виде такого ботаника. Смелого. Стойкого. Безжалостного. Он резко поднял меня с пола за плечо и потащил вниз по злополучной лестнице. Я и сама была не прочь свалить, да побыстрее. Когда мы прошли до конца улицы, мне было жутко стыдно. Я не знаю почему так? Вроде набросились на меня, а я всё равно чувствую ответственность за неадекватных родственников. Испанский стыд. Я втянула невинного человека в чужое грязное бельё. Опять был закат. В этот раз сиренево-красный. -Прости, пожалуйста. – в глазах стояли слёзы. Я не хотела, чтобы кто-то из одноклассников знал об этом. - Я сожалею что так получилось, что тебе пришлось всё это увидеть. Мы стояли в тени старого заброшенного здания, пытаясь отдышаться и прийти в себя после стремительного бегства. -Ладно. –только и ответил он. Волосы парня были растрёпаны, а кожа немного блестела от пота. - Правда, я искренне сожалею. Ты спас меня уже два раза. Это был мой отчим и он любит распускать руки.- я неловко переступила с ноги на ногу . - Он должен был быть на работе… -Я понял, но я не говорил, что мне интересна эта информация. Что. Меня словно окатило ледяной водой. Я в шоке уставилась на Генри, не понимая, как к этому относиться. -А, понятно.Тебе плевать… – у меня начинал дёргаться глаз. -Именно. Больше постарайся не втягивать меня в такое. – Я не могла поверить в то, что он говорит. Да какой нормальный человек будет высказывать всё с таким равнодушным лицом, будто это норма? Будто все в мире дубасят друг друга дома. Будто он говорит о погоде или еде из столовой. Генри вытащил из кармана мою флэшку. -Проект на ней, я всё скачал. Он посмотрелна меня, словно ожидая похвалы, будто он настоящий супергерой. -Да пошёл ты. Слова вырвались из меня раньше, чем я смогла их обдумать. -Ой. -немедленно сказала я. Как-то некрасиво я себя виду... Но и ситуация некрасивая! - А нет, не ой. Мне знаешь ли обидно, что ты так ко всему относишься, ко мне так относишься. Я не знаю, чем заслужила твоё презрение или что это? Я заранее извиняюсь, если задела тебя, ведь я не знаю тебя настоящего. Может у тебя, конечно, есть причины, но меня уже твоё поведение знатно достало. Парень стал выглядеть озадаченно. Словно в примирительном жесте он выставил руки вперёд. -Элин, я же говорил, что мы никто друг другу, я не хотел общаться, это всё было лишь для проекта. -Я Эшлин. Я была просто в бешенстве. -А. Хорошо. –на его недоумение я лишь рассмеялась. Ну это уже цирк полный. -Ты даже имени моего не помнишь! Я закрыла лицо руками, чтобы не смотреть на этого ботаника. -Иди Генри домой, спасибо, что спас. Пока. Он просто ушёл. Опять. Даже не попрощался. Я посмотрела, как он уходит, и не испытывала ничего, кроме радости. Всё-таки странный он. И разозлил меня не на шутку. Дальше я не смогла бы чисто физически продолжать с ним разговор, а то бы лопнула от переполняющих меня чувств.

***

На следующий день в школе на уроке нам сообщили, что родители Генри перевили его в школу в другом штате, так как им предложили там должность в крупной компании.