Расскажи мне историю

☽ ☿ ☾

Более двадцати лет назад.       — Пап! Расскажи мне историю! Короткие «барашки» выбились из так старательно собираемой матерью прически. Эйвелин уселась сверху на одеяло, давая понять, что без истории сегодня точно не обойтись. Джек устало вздохнул — традиция рассказывать небылицы перед отходом ко сну сегодня была в тягость. Глаза слипались нещадно, но противиться дочери не стал — бесполезно. Широко зевнув, Джек сел рядом с Иви и обернул в одеяло — к вечеру в доме становилось прохладно. — Какую историю хочешь послушать на этот раз? — Канако́за! Канако́за! — уверенно заявила Эйв, приготовившись. — Ладно, — Джек закряхтел, скрывая новый зевок, и начал с того места, где остановились в прошлый раз. Эйвелин всегда казалось, что папа придумывает историю на ходу, потому что в отличие от Гувера и мамы в его руках не покоилась раскрытая книга, а события каждый раз менялись. Но ей очень нравилась история о девочке, путешествовавшей в другие миры. Некоторые были безобидными как, например, тот, где проживали добрые пушистые звёздочки лу-ту, не знавшие что такое жестокость или гнев. Но были и жуткие — в них героиню преследовали злобные голизамы, обожавшие человеческие уши, или «приз-ра-ки прош-ло-го». Эйвелин не знала, что это за призраки такие, но то, как папа о них говорил, и, как героиня истории спасалась от них, внушало неподдельный страх. Но главный, самый интересный и удивительный мир всегда ждал её впереди — Канакоза! Джек умудрялся обмолвиться о нём лишь парой слов, никогда не вдаваясь в детали, но героиня из истории всегда так мечтала туда попасть, что Иви невольно наполняла этот вымышленный мир своими фантазиями. И в этот раз думала про себя: «там наверняка течёт мармеладная река — без неё чудесного мира просто не бывает. И непременно есть карусель с красивой лошадью Глорией — грациозной и статной. А ещё там должен быть Лео. Потому что иначе девочке станет скучно, даже если разрешат каждый день кататься на Глории». Эйвелин, поняв, что опять замечталась, а папа всё рассказывает и рассказывает историю заплетающимся языком, вслушалась. Они дошли до самой пугающей части — один из миров снова рушился. — Почему он разрушился, пап? — едва не хныча от обиды, спросила Иви. — Ведь девочка хочет в Канако́за. На гладком детском лбу образовалась пара складок — она не понимала его ответа и сердилась, а ещё ей было грустно. Слишком много противоречивых чувств для юной психики — в больших чёрных глазах набухали слёзы. — Но я не хочу, чтобы что-то рушилось, почему так? Почему нельзя просто попасть туда? Джек задумался. — Тогда тебе стоит рассказать свою историю. — Он подоткнул одеяло дочери и примирительно поцеловал в лоб. — Но не сейчас, а когда вырастешь. Пока что тебе пора спать. — Почему? — всё не унималась Иви. Она любила начало историй папы, но каждый раз страшилась концовки, внутренне надеясь, что вдруг — хоть разочек! — она станет счастливой. — Потому что на свете нет ничего лучше старой-доброй истории, — улыбнулся Джек. В приглушенном свете ночника складки на его лице казались глубже, мрачнее. Иви сжалась под одеялом, стараясь не выдать свой страх. — Но хорошая история должна полниться неожиданностью, иначе героиня ничему не научится. — Ладно. — Голос сам собой стал тише. Эйвелин выдала улыбку, притворившись, что очень хочет спать. — Спокойной ночи, пап. — Спокойной ночи, Эйви. Джек вышел, а Иви ещё долго лежала в кровати, не сомкнув глаз. Проворочавшись до первых признаков зари, она решила, что больше никогда не хочет слушать про Канако́за.

☽ ☿ ☾

      Сейчас.       Тот странный день начинался как самый обыкновенный. Стояла невыносимая жара, и, если бы не свежий ветерок, что принесли с собой воды Гото-Неады, пришлось бы опять колоть лёд, спасаясь от зноя. Солнце совсем чуть-чуть накренилось к югу, но уже успело изрядно нагреть уличное кресло. Всё, чего он сейчас хотел — часок спокойствия в компании газеты и кружки кофе, пока она отдыхает. Но этому было не суждено сбыться. Это был странный день. — Эй, смотри, смотри! — Босая, в смятой после сна пижаме девушка выбежала на улицу, указывая в небо. — Да-да, — обречённо протянул мужчина, всё ещё надеясь, что от него отстанут. — Ну, нет же, смотри! — Она потянула за руку, не давая возможность дальше отнекивается. И он послушался. Пилеус. Обыкновенно безоблачное небо сегодня оказалось вспененным облаками — закрученными, лёгкими, как крем на торте. Среди них проявилась ещё одна странность: меж бело-голубого протянулось яркое и цветное, переливающееся. Словно причудливая стрела рассекла незыблемый небосвод и разлилась радужной волной, смешиваясь с облаками. Такого он не видел со времён своей молодости. — Да-а, что-то точно произойдет, — протянул мужчина без особого энтузиазма. Он предпочитал размеренность будней всяким сюрпризам. Тем более, что всего месяц назад на его голову уже свалился один — теперь стоит голыми пятками на раскалённом песке и даже не морщится. Девушка-сюрприз оторвалась от разглядывания редчайшего небесного явления и посмотрела на море. Гото-Неада никогда не отличалась спокойным нравом — даже её обитатели частенько страдали от крутого темперамента «матери», однако, теперь среди бирюзово-синих волн замаячило что-то тёмное. Что-то лишнее. Всплыло и нырнуло. Показалось на поверхности и исчезло. Девушка от волнения приложила руки ко рту, выдав своё самое неожиданное и самое долгожданное предположение: — Дедушка, там русалка! Мужчина поморщился: во-первых, от этого дурацкого обращения, снова, во-вторых, от её выдумок. Русалок не бывает. — Я тебе не дедушка! И вообще, мне ещё, — он осёкся, понимая, что озвучивать свой возраст этой малявке в попытке убедить в своей молодости, было глупо. Собственно, как и оставить её у себя. Да и вообще… Он махнул рукой — на мысли и на всю ситуацию в целом. Ворча и причитая под нос, он двинулся за биноклем. «Что она опять себе удумала?» Но она ничего не удумала и уже была готова сорваться с места и побежать по песку, туда, где нечто боролось с течением. — Там кто-то есть! Там кто-то есть! — кричала и подпрыгивала девушка, поторапливая не-дедушку. Мужчина вернулся на крыльцо, приложив к глазам пахнущий кожей бинокль. И правда, там кто-то есть. Кто-то, кто вот-вот утонет, если они не поспешат.

☽ ☿ ☾

      — Лрх! — Эйвелин вынесло на поверхность, дав секундную фору, перед тем как вновь накрыть волной. Горло драло от солёной воды, в груди пекло — жизненно необходимо вздохнуть глубже и предпринять новую попытку добраться до берега. Он предательски близко, но расстояние упрямо не хочет сокращаться. Обычно Эйвелин прекрасно плавает, но сейчас стихия побеждала за счёт внезапности: как она оказалась по макушку в воде, предположений не было. Собственно, как и времени на размышления, все мысли сошлись в одной: нырнуть под волну, подождать пока схлынет, вынырнуть и хлебнуть побольше воздуха. Затем снова и снова. «Давай!» Нырок. Тёмное безмолвие воды, её покачает вперёд-назад, почти убаюкивая. Наверх. Вдох. Жадный, но всё ещё недостаточный. Рывок. Волна. Нырок. «Чёрт!» Утягивает назад. Наверх. «Не смогу…» «Наверх! Наверх!» — приказывает внутри. Рывок. «Да!» Кислород насытил кровь, подпитывая мышцы, — она отчаянно погребла к берегу, удерживаясь в сознании из чистых остатков воли. Какая-то часть хотела остаться в воде навсегда, упокоиться в беспросветной толще. Рывок. Волна. Нырок. Это казалось бесконечным, пока не закончилось. Её вынесло на берег, и сознание потухло — на мгновение или на часы, она уже не знала.

☽ ☿ ☾

      Мокро и холодно. Холодная волна подбежала и навалилась до самых лопаток, приведя в сознание. Эйвелин закашлялась — во рту стало горько, противно скрипело на зубах. — Чёрт! — Она зашарила руками по песку, пытаясь наощупь понять, где находится. Солнце слепило так, что веки едва задержавшись открытыми, тут же смыкались, не давая рассмотреть пейзаж. — Что за… — Эйвелин выругалась, спешно отползая от очередной находящей волны. Там, посреди сумасшедших вод её единственной целью было выжить. Зато теперь сознание переключилось на другое — вопросы. «Где она?!» Паника накрывала не хуже бушевавшего прибоя, мозг лихорадочно соображал, перерывая воспоминания вверх дном. Пусто. — Она настоящая! Я же говорила, она настоящая, Робби! — звонкий и чужой голос сработал, как нашатырь. Эйвелин потёрла глаза, пытаясь разглядеть, кто приближается. Две размытые фигуры: одна высокая и сухая с широкими плечами, мужская, вторая маленькая и худенькая, почти детская. — Не беги ты так! — закричала в ответ фигура побольше. — И хватит называть меня Робби, я тебе персонаж из мультика что ли? — Я же говорила, это русалка! — фигурка поменьше заговорщецки шептала так громко и так близко, что Иви слышала каждое слово. — Твою ж… — вырвалось против воли. Её замутило, и она поспешила отвернуться. — Никакая это не русалка, русалки так не ругаются. — Фигура побольше опустилась на корточки и коснулась плеча Эйвелин. — Цела? — Кажется, да, — прокашлявшись выдала Аньези, хотя спазмы всё ещё скручивали живот и грудь. — Как я тут оказалась? Фигуры молчали. Свыкнувшись с выжигающей сетчатку яркостью, Иви подняла голову. Фигурами оказались девушка в забавной пижаме с единорогами, на вид лет семнадцати-восемнадцати, и мужчина глубоко за семьдесят, однако, двигающийся крайне энергично и живо для своих лет. Проницательный, ясный взгляд выдвал живой ум и молодость разума. Если бы не морщины, она бы дала ему не более пятидесяти. Мужчина оглянулся на свою спутницу с каким-то странным выражением, будто вопрос Эйвелин был связан с ней. — Выходит, не помнишь? — наконец, произнес он. — Нет, я очнулась в воде, как там оказалась, не знаю. Вы ничего не видели? — Иви обернулась, должно быть хоть что-то, лодка, катер, яхта, не могла же она просто свалиться с неба. Мужчина замолк, прикидывая что-то про себя. Лоб нахмурился, теперь он казался напряжённым и встревоженным. — Что такое? — Вопрос прозвучал излишне требовательно, но в её положении пренебрежение тактом было простительно. — Пару дней назад в этих водах затонул туристический лайнер «Рози», — начал незнакомец. — По радио передавали, что никто не выжил. Может, ты с него? Не припоминаешь? Иви мотнула головой. — Лайнер шёл из Румынии? — название всплыло само, она не помнила, что делала там, но точно знала, что связана с этим местом. Мужчина сильнее сдвинул брови, теперь в его взгляде читалось опасение — её или за неё? — Ты, наверное, здорово приложилась головой. Пойдём я отведу тебя в дом. — После коротких раздумий он протянул ей руку. Эйв посмотрела на раскрытую ладонь. — Не обижу, даю слово. Здесь на много миль ни души, до больницы прилично, а у тебя кровь. В доме есть бинты и какие-никакие лекарства. — Я могу обработать раны, — тихо пискнула девушка и тут же спряталась за спину мужчины. Эйвелин, ещё раз оглядевшись по сторонам, всё же решила принять помощь. И не зря, стоило попытаться принять вертикальное положение, как её опять замутило. Благо рядом была вода. — Меня Роберт зовут. — Мужчина, видя напряжённое состояние спасшейся, не решился обхватить её за плечи или талию, лишь выставил локоть. — Роберт Вегур. Но ты можешь звать меня Роберт Вегур или сэр. Иви беззвучно прыснула, прижимая свободную руку к животу — обманчиво ей показалось в начале, что она цела. Боль при ходьбе и дыхании свидетельствовала о треснутых рёбрах как минимум. — Эйвелин Аньези. Спасибо, что пришли на помощь, Роберт. Собственное имя также всплыло без труда, как и ещё парочка фактов о себе, но на этом всё. Что она могла делать на том лайнере? Куда плыла? Одна? Вопросы звенели в пустоте памяти. — А я Мара! — радостно оповестила девчушка позади них. Кого абсолютно не огорчило происшествие, так это её. Мара переключилась на выискивание ракушек по пути. — Роберт, вы знаете откуда или куда ехал затонувший лайнер? — повторила свой вопрос Эйвелин. — Может, в Лондон? Я помню, что это мой родной город. Роберт Вегур остановился на полпути — Иви едва не застонала: его небольшой домишко всё ещё маячил далеко впереди, а боль в перебитых рёбрах и голове нарастала, не внушая надежды на спокойный поход. Мужчина теперь казался ещё более напряжённым, чем в начале, его очередной взгляд ей совсем не понравился. — Слушай, Эйвелин, ты всё говоришь какие-то странные слова: Румыния, Лондон. Где ты их услышала? Вопрос поверг Иви в шок — он не образован или разыгрывает её? — Я помню, что была в Румынии, Бухаресте, но приехала туда из Лондона. Это города, — уточнила Аньези уже в полном замешательстве. — Эйвелин, я понимаю твою растерянность, но эти места мне неизвестны. — На этот раз Вегур звучал мягче, почти сочувствующе. Брови Иви взметнулись вверх, желание следовать за чудаковатым стариком начало спадать. — Таких городов здесь нет. Ты в Канакоза.