Расскажи мне историю

☽ ☿ ☾

      

«Не случившееся однажды не произойдет и вновь»

      Новость о грядущем нападении Безликого расползлась по Убежищу, как чума, сколько бы Лео и Хей-Си ни пытались её остановить. И без того напряжённые настроения сменились откровенным отчаяньем и враждебностью, люди не доверяли даже тем, с кем делили еду ещё вчера, и главное люди не доверяли нелюдям. Часть спасённых уже покинула Убежище и, возможно, примкнула к стороне, обещающей мнимую безопасность. Убежище заметно опустело.              Дракулу подобный поворот нисколько не удивлял. Люди всегда тяготели к лёгким решениям, а Безликий ими изобиловал — «попроси, и даровано будет». Кому какое дело до души? Её никто не видел и не щупал, на хлеб не мазал, а детей и себя кормить надо. Да и, может, обойдется?.. В смутные времена примкнуть к тем, кто кажется могущественнее, вполне в человеческой натуре, и Безликий прекрасно на этом сыграл. Пожалуй, не коснись это его семьи, он бы отдал дань уважения противнику. Логика же самого вампира была до жестокого проста: чем меньше в Убежище людей, тем проще им будет выстраивать оборону.              Однако кое-что его всё же удивляло — те, кто остался.              Ему было привычно иметь дело с нечистью, там правило одно: или ты, или тебя. Он выбирал первое, потому и оказался на вершине пищевой цепочки. Но в Убежище играли другие законы. Кучка выживших, вечно недоедающих — в Убежище всё строго с порциями — абсолютно обычных людей помогала оборотням. Да, поглядывали порой с опаской, да, слышали про предателя, но помогали. Таскали мешки, перебирали провизию и переносили вещи из жилых помещений подальше от поверхности. Кто покрупнее и помоложе — выбирал себе оружие, готовясь к обороне. Женщины наравне с мужчинами перемещали раненых, заготавливали лекарства.              Тяжелее всего было с Глэном. Парень так и не пришёл в себя, а доктор Сарджент после осмотра строго-настрого запретил его двигать, кости срастались медленно. Ему соорудили специальные носилки, и переносили с особой аккуратностью, чтобы не потревожить увечья. Влад мог бы справиться быстрее, но Ивар не позволил помочь. Пускай, у него и без этого достаточно дел до ухода.              Хотя стоило ли ему удивляться готовности людей к бескорыстной помощи, к самопожертвованию? Он ведь так долго прожил с Эйвелин и её самопровозглашенной семьёй. Лео, которого принимал за смешливого раздолбая, возглавил Сопротивление и спас столько людей; Мэгс, которая неизменно белела от страха перед ним, теперь штопала рваные раны и жила бок о бок с оборотнями. Патрик — человек-фонтан эмоций, поверхностный на первый взгляд, но без которого все они давно утратили бы такую важную искру. И Эйвелин, без раздумий сдавшаяся близнецам, чтобы всем им сохранить жизнь.       

Может, не так уж и прав Безликий, уповая на слабость человеческого духа?

      Получив через шпиона последние сообщения от Фарисея из Нави, Дракула решил задержаться. Исшет неспроста сообщила о Конклаве именно ему — не Локиду и не Лео — значит, эту информацию стоило держать в строгом секрете. Он и так собирался выйти на Конклав в одиночку, но ему было необходимо хотя бы направление, однако Фарисей не дал никакой полезной информации. Собственно, никакой уверенности, что Конклав вообще можно найти и, тем более, использовать для уничтожения Безликого не было. Как и других вариантов.              Потому, оставшись вне поля зрения оборотней и всех прочих, он решил обратиться к Арахне. Не говорить напрямую о том, куда идёт, но воспользоваться её магией, чтобы та указала направление. Связываться с перво-ведьмами, вечно обиженными на Тьму и Свет за своё утраченное могущество, рискованно, однако она вполне могла что-то знать о столь древней и могущественной структуре.              Погружённый в мысли Влад не заметил, как рядом выросла маленькая тень. Обернувшись, он увидел ребёнка — девочку лет восьми с аккуратно заплетенными светлыми косичками, определённо женская работа. Тёплое платье было перешито на её худые плечи, на груди красовался медвежонок из бисера, наверняка Патрик постарался. Она и раньше попадалась ему на глаза: вилась рядом с Мэгс, помогала на кухне, а сейчас вот оказалась совсем одна на его пути.              — А это правда, что вас вся нечисть в лесу слушается?              Вампир на мгновение опешил. Девочка смотрела на него ясными глазами, до боли напоминая другую, любившую ставить его в тупик своими вопросами.              — Кто тебе это сказал?              — Мама любила рассказывать старые сказки, когда я была маленькой. Она говорила, что в Замке на вершине пяти холмов живёт Тёмный Князь. Он хозяин этой земли и защищает нас от нечисти, но потом Замок разрушился, и нечисти стало некого слушаться. Поэтому мне нельзя больше ходить в лес и вообще нельзя выходить наружу. А ещё дядя Лео говорил, что вы убиваете монстров, как он.              — Твоя мама, похоже, очень умная женщина, — с лёгкой улыбкой произнёс Влад. Он никак не мог отделаться от чувства, что видел девчушку раньше, но не мог вспомнить где.              — Мама ушла за амулетами, когда мы смотрели выступление бродячего цирка. — Она повернулась в сторону входа, будто ожидала, что мама сейчас появится оттуда. И добавила уже тише, опустив взгляд: — Мне не понравился цирк, клоуны были страшные.              Влад стиснул челюсти, стараясь не выдать реакцию, теперь стало ясно, где он мог её видеть — Бран. Выходит, её мать либо убили сирены, либо растерзали бессущные, что, по большому счёту, ничего не меняет для самой девочки.              — А где твой папа?              Она пожала плечами. Дракула невольно задумался: сколько их здесь — детей, вынужденных жить под землёй с робкой надеждой однажды вернуться домой, которого больше нет? Дети Убежища другие, они не плачут, не капризничают, даже младенцы лишь тихо всматриваются в темноту, будто знают, что если закричат, навлекут беду.               Влад опустил на корточки, чтобы она могла видеть его лицо.               — Хочешь расскажу секрет? — Девочка кивнула в нетерпении. — Совсем скоро ты снова увидишь Замок на пяти холмах. — Глаза ребёнка наполнились радостным блеском. — И ещё: я действительно убивал монстров, но не всех, некоторые мне служили.              — И вы убьёте Безликого?              Это был один из тех до смешного простых детских вопросов, на которые взрослые, даже очень древние взрослые, затруднялись ответить.              — Я очень постараюсь, — честно ответил Дракула. — Как тебя зовут?              — Мериника.              Имя ударило в груди колоколом. Вампир моргнул, прогоняя восставший в памяти образ. У неё были такие же глаза… или он уже забыл за давностью лет? Непрошеная мысль всё же просочилась в голову: что если бы тогда всё сложилась иначе? Может, у него была дочь, также смотрящая снизу-вверх ясным взглядом… Что и говорить, у Судьбы крайне паршивое чувство юмора.              — Необычное имя. — Он протянул ей руку. — Очень приятно, Влад.              Мериника кивнула, совсем по-взрослому принимая рукопожатие и всё ещё не испытывая страха перед вампиром.              — Постарайтесь, пожалуйста, дядя Влад.              В этот момент в проходе появилась обеспокоенная Мэгс. Увидев Меринику, она тут же немного расслабилась и подозвала девочку к себе, держа в руке небольшой поднос с едой. Радостно позабыв о вампире, Мериника побежала к ожидающей девушке. Влад же остался с неприятным осадком внутри.              — Чистая душа. Будет жаль, если она попадёт к Безликому.              Мадам Арахна выросла рядом, будто всё это время находилась неподалёку и слушала их разговор. Обведённые красной словно воспалённой кожей глаза неотрывно следили за девочкой, пока она не скрылась вместе с Райт. Взгляд вейлы источал жалость, но было в нём и что-то неправильное, почти голодное. Почувствовав на себе внимание Дракулы, она поспешила это скрыть.              — Мне нужна твоя помощь, — без церемоний произнёс Влад.              — Знаю. Идём.              Вейла вела его за собой витиеватыми коридорами, избегая ненужного внимания, что было только ему на руку. Даже для слуха вампира она двигалась бесшумно, создавая лишь шелест, подобный дуновению свежего ветра. Вейлы — перво-ведьмы, когда-то вся магия миров была сосредоточена в их руках, даже природа подчинялась их воле. Арахна сохранила в себе отголоски былой мощи: в пепельно-белых волосах цвели весенние бутоны, тонкие пальцы помнили, как врачевать, однако кожа отдавала лёгким запахом тлена. Простым смертным не стоило обманываться связью вейл с природой, от добрый лесных фей из сказок они были также далеки, как вампиры от летучих мышей.              Арахна открыла перед Владом дверь, пропуская в свою скромную обитель. Свечи в громоздких подсвечниках зажглись при её появлении, однако комната оставалась окутана в полумрак. Вейла забралась на широкую лавку, усыпанную подушками, и собрала ноги по-турецки, пристально рассматривая вампира.              — Ты хочешь отыскать Конклав. — Это был не вопрос и не предположение, простая констатация факта. — Такая древняя структура, что даже легенды о ней почти позабылись…              Дракула напрягся и выдохнул одновременно: тем проще, не придётся ходить вокруг да около.              — Ты знаешь как его найти?              Угловатые конечности вейлы, выпирающие под тканью платья, напоминали паучьи. Что-что, а сети Арахна определённо умела плести. Выдержав паузу, она медленно кивнула, будто раздумывала, какой ответ лучше дать.              — Подойди ближе, Влад. — Кулон на её груди призывно засветился, напитываясь волей хозяйки. — Ты знаешь цену моей помощи.              Дракула закатал рукав рубашки, протянув руку вперёд. Острый как бритва ноготь разрезал толстую кожу, несколько капель вампирской крови упало на высунутый язык. Арахна не без удовольствия проглотила дар, её глаза тут же засветились, стали живее, ярче. Она вся словно сбросила тяжесть нескольких сотен лет.              — Конклав не «что», а «где», — быстро заговорила вейла, впадая в подобие транса. — Они спали так долго, что давно превратились в камень, но их взор всё ещё устремлен на создания Трёх Миров. Первородные, осколок плоти самой Треликой, они создали себя сами и существовали ещё до появления Орденов. Они — Свет, и Тьма, и Равновесие, не помощники и не союзники, попросят плату, которую ты не захочешь отдать. От их дверей нет ключа, потому что дверь необходимо создать. Лишь ведьма стихий сможет соединить воду, огонь и прах, выткав из них полотно, которое станет проходом. Но ткань не держится сама. В неё должно быть вплетено имя. Имя — это якорь, залог, ключ. Чем древнее и сильнее имя, тем прочнее дверь.       — Моё имя? — прищурился Влад.       — Твоё имя слышали и боялись веками. Оно вплетётся в полотно, и никто не посмеет его разорвать. Для них ты — князь, властелин, вечный. Кто, если не ты?       Дракула не ответил, слишком хорошо знал простую истину: ни светлый, ни тёмный не станет помогать, пока это ему невыгодно. Можно было предположить, что в интересах вейлы также было изгнание Безликого, но чутьё подсказывало — должно быть что-то ещё.       — Место?       — Где земля напиталась кровью, а свет разбивался о тьму, — туманно ответила Арахна, а следом её бескровные губы разрезала улыбка: — Я расскажу тебе кое-что ещё, Дракула, по старой дружбе.       Вампир усмехнулся: дружбу с вейлами водили либо дураки, либо будущие мертвецы. А у него на ведьм и вовсе развилась своего рода аллергия.       — Ты же знаешь, что я не верю в Судьбу, Арахна.       Улыбка перво-ведьмы стала только шире, жёстче.       — Я знаю, что ты задумал, но помни: не свершившееся однажды, не произойдёт и дважды. Судьба любит затягиваться в петлю.       — Вопрос только в том, чья шея в ней окажется.       Арахна не ответила, но без сомнения уловила подтекст. На том месте, где она сделала надрез, появилось жжение. Вампир опустил взор: на предплечье затухала сложно выведенная печать Сокрытия.       — Считай моим маленьким подарком. Она закроет на время твоё сознание от… нежелательного вмешательства, — кивнула вейла и добавила строго: — Никто не должен узнать о Конклаве, Влад. Никто.       

☽ ☿ ☾

      Эйвелин с трудом распрямила спину, потянувшись за полотенцем, и вытерла лицо. Всё тело ныло, как после тяжелой тренировки, с тех самых пор, как она выбралась из Разлома, голова болела практически не переставая. Сегодня же к «обычной» боли добавилось ещё и странное ощущение — нечто вроде слабых голосов в голове и вспышек разрозненных картинок.       Это было похоже на приступы, которые мучали её еще в Лондоне, но несколько иные. Ей казалось, что она видела перекошенное болью лицо Исшет, слышала ледяной смех Безликого. Больше всего пугало то, что в этот раз она была почти уверена: это не галлюцинации, а реальность. К тому же внезапные «вспышки» силы никуда не делись, стоило ей только почувствовать раздражение или гнев, как сила волнами подступала к рукам и горлу. А поводов для этих эмоций только прибавлялось.       — Курочка, ты там в порядке? — Взволнованный голос Патрика послышался из-за двери.       Иви была уверена, что он стоял всё это время там, прислонив ухо, и молилась, чтобы включенной воды хватило, чтобы заглушить звуки, с которыми она опорожняла пустой желудок.       — Да, одну минуту.       Ни хрена она не в порядке, её состояние также далеко от «впорядке», как это место от пятизвёздочного отеля. Она слышит голоса, видит Безликого, слабо контролирует силу и только что её стошнило какой-то чёрной дрянью. Хотя, возможно, ей только показалось, и она просто сходит с ума от усталости и недоедания. Суп прошлым вечером — последнее, что она ела. Желудок сводило судорогой от непрекращающегося волнения, и одни мысли о еде только усиливали её. Оттого Иви была так благодарна за то, что Стар дал ей возможность скрыться ото всех в бывшей комнате Сантьяго. Сейчас меньше всего хотелось обеспокоенных взглядов и ненужных вопросов, что с ней происходит.       — Может, позвать Влада?       — Нет!       Ответ сопровождался толчком двери. Ириска, мирно уснувшая на её кардигане, подняла мордочку от громкого звука и недовольно взглянула на девушку. Эйвелин как могла привела себя в порядок и даже натянула улыбку, следом прогнав пушистую морду со своей одежды.       «Только ты не начинай», — мысленно бросила она в сторону кошки. Ириска же смотрела так, будто собиралась обо всём наябедничать хозяину.       Не то чтобы Иви хотела скрывать от друзей своё состояние, просто на фоне всего происходящего лёгкое недомогание казалось вполне закономерным. Тем более, что чуть больше недели назад она перенесла их всех из другого мира, а потом упала во временной Разлом. От этого ведь может болеть голова?       Ещё меньше она хотела волновать этим Влада. Потому что тогда он бросит всё, созовёт симпозиум врачей и собственноручно построит больницу вместо Замка. А она хотела вернуть Замок. Не говоря уже о том, что она всё ещё на него злилась. И в этом крылась ещё одна причина избегания — в прошлый раз, когда она испытала гнев в зале Собраний, то сделала больно Айлин. Конечно, на вампира её сила так не действует, но всё же, ей было страшно вновь утратить контроль.       — Влад, скорее всего, уже ушёл, и нам пора браться за восстановление Брана. Времени слишком мало.       Начальственные нотки в её голосе немного убедили Патрика, и тот хоть и с недовольством, но всё же протянул ей чертежи.       — Эйв, ты же знаешь, что мы тебя любим и всегда на твоей стороне, что бы ни случилось? — Стар коснулся её холодных пальцев, отвлекая от изучения плана этажей.       — Знаю, — на выдохе произнесла она. — Просто, мне это необходимо, понимаешь? Мне кажется, что если я смогу восстановить Бран, то всё встанет на свои места, хотя бы немного. Глупо?       Стар отрицательно качнул головой. В её стремлении было узнаваемое — попытка навести хоть немного порядка там, где всё давно расползлось по швам. Для него такой точкой опоры стали выкройки и лекала, через них уродство, в которое превратился их мир, было не так заметно.       — Когда я говорю «мы», я имею в виду и Влада, и Айлин, — мягко добавил он, видя, как черты лица Эйвелин стали жёстче. — Ты злишься из-за их тайн, но ведь и ты не хочешь рассказывать им о том, что сейчас здесь произошло? Иногда молчание — это просто забота.       Иви кинула раздражённый взгляд на Патрика, но, поняв, что он прав, качнула головой в такт собственным мыслям.       — Я тебя люблю, но ты нравишься мне немного меньше, — шутливо фыркнула она.       — Это невозможно, от меня все без ума! — в своём фирменном стиле отмахнулся Стар, и Иви уже откровенно рассмеялась. — Пойдём, я что-нибудь сделаю с твоими волосами, символ Сопротивления не может ходить без укладки.       Патрик Стар не обладал никакими сверхъестественными способностями, но именно ему удавалось легко и непринуждённо успокоить хаос эмоций внутри неё. Эйвелин почувствовала такое тепло к другу, что еле удержалась, чтобы не обнять, Патрик только-только перевязал шейный платок. Ириска боднула её ногу в знак одобрения и громко мяукнула, требуя обед. У неё с аппетитом всё было в порядке.       

☽ ☿ ☾

      В этот день отчаянно много женщин искало внимания Дракулы, и все — не она. Эйвелин избегала его, а он в лучших традициях исчезнувшего джентльменства делал вид, что не может её найти. По правде говоря, ему не требовались ни компас, ни вампирское чутьё, Аньези он ощущал чем-то более тонким и глубоким.              Избегание — её способ справиться с эмоциями, а он в эти дни, сам того не желая, стал причиной целого спектра, и не самых приятных. Потому дать Иви возможность посплетничать о нём с друзьями и выплеснуть пар наедине с собой — меньшее, что он мог для неё сделать. Но уходить на такой ноте не хотелось.              Осталась лишь пара распоряжений в Убежище, прежде чем он его покинет. И одно, очень важное дело, касалось Айлин. Провидица, разумеется, заранее знала, что он будет её искать, потому нашла его первой. Собственно, она и сама хотела с ним поговорить.              — Прогуляемся?              Айлин, взяв Дракулу под локоть, кивнула в сторону выхода. Вообще-то в текущей ситуации покидать Убежище без распоряжения Вождя строго запрещалось, но в компании Владыки нечисти имелись некоторые привилегии. Они отошли на расстояние, где их не услышат Дозорные. Свежий воздух, тянущийся из самого Холодного Леса, приятно наполнял лёгкие. Вампир невольно прислушался — где-то в его глубинах дремали его слуги, и он чувствовал их угасающий зов.              — Я всегда думала, что видеть будущее — это не дар, а бремя, но без видений ещё хуже. — Айлин медленно заговорила, достав тонкие сигареты. — В Канакоза они были единственной ниточкой, связывающей меня с Эйви.              — Было что-нибудь важное? — Влад чиркнул зажигалкой, искоса поглядывая на неё, и мисс Де’Спиноза элегантно затянулась.              — Джек постоянно меняет планы, если ты об этом. Вероятнее всего, ему уже известно о предупреждении Исшет, а он не любит лишаться эффекта внезапности.              — И сколько у нас теперь времени?              — Может, месяц, может, час, — пожала плечами Айлин, будто ей было безразлично. — Эйви собирается восстановить Бран. Почему ты ей это позволил? — Данный вопрос волновал её куда больше.              Дракула усмехнулся: ещё не родился тот мужчина, который смог бы остановить Эйвелин Аньези, когда та что-то задумала.              — Я, конечно, Высший вампир, но я не всесилен.              Айлин даже не улыбнулась. Что-то не так, она явно была сильно обеспокоена.              — Ты сам видел её приступ в Зале Собраний, она нестабильна. — Она сделала новую затяжку и замолчала, глядя куда-то поверх его плеча.              — Из-за одного приступа ты бы так не переживала.              — Кровь. — Айлин повернулась к нему всем корпусом, понизив голос до вкрадчивого шёпота. — Я видела кровь на чёрном камне, и не знаю чья она. А ещё Эйви… вчера после собрания она проникла мне в голову, смогла прочесть мои видения!              Вампир нахмурился, осмысливая услышанное. В голову? Иви могла видеть прошлое, но проникать в мысли — нет. Теперь метка, оставленная Арахной, наводила на ещё более тревожные предположения.       — Ты уверена?       — Уверена, — кивнула Айлин. — Ты ведь тоже это почувствовал? Перемену в ней.       Влад не ответил сразу. Джек методично откалывал от его любимой кусочек за кусочком, а он не знал, где найти в своей тьме немного света, чтобы попытаться их склеить. Разумеется, он заметил изменения: Эйвелин сейчас была сильна как никогда раньше и в то же время хуже себя контролировала, всё это он до сих пор списывал на стресс и реакцию на Разлом. Изменилось и кое-что ещё: её вкус. Кровь Эйвелин ощущалась немного иначе, хотя последнее он определенно не собирался озвучивать. Но что если Безликий действительно что-то сделал с ней?              — Можешь не отвечать, — Айлин указала на печать Арахны. Влад одёрнул рукав и застегнул манжету. — Иногда приходится хранить тайны, чтобы уберечь. Даже от неё самой.       Гувер. Та тайна, что Эйвелин так ему и не простила. А ведь это было ради неё. Ради её спасения. И теперь он снова идёт по тому же порочному кругу. Но если Иви узнает слишком много, Джек может попробовать выпытать из неё информацию. Что страшнее — потерять её доверие или её саму? Для него ответ был очевиден.       — Я говорю это тебе, потому что знаю, что для тебя Эйвелин дороже всего. Как и для меня, — продолжила Айлин, её тон смягчился: — Она злится, но любит тебя слишком сильно, чтобы позволить чему-то разрушить это чувство.              — Тем сильнее я ненавижу себя, когда раню её недоверием, — проговорил Дракула, тяжело вздохнув.              — Я всё ещё считаю, что вампир — не лучший выбор для неё. Но я сама когда-то вышла за Джека… — В шутливом тоне сквозила нотка грусти. — Стоит ли удивляться, что у Эйви такой вкус?              — Сочту за благословение, — качнул головой Дракула, усмехнувшись.              Айлин затушила сигарету и, глянув на него, вдруг лукаво улыбнулась, ужасно напоминая свою дочь.       — Благословение? Тебе оно не нужно, ты ведь давно всё решил.       — Что поделать, я ужасно старомоден, Айлин.       Её слова мало что изменило бы, но пусть хотя бы какая-то часть их жизни будет нормальной.       Айлин кивнула, не переставая улыбаться. Кулон на её груди загорелся тусклым светом — снова видение? Влад не спросил, что она увидела, но отчаянно хотелось поверить, что ничего плохого. Теперь ему оставалось только рассказать о планах великолепному трио: Лео, Мэгс и, разумеется, Патрику, потому что без последнего ему никак не обойтись.       Возможно, он действительно худший выбор, но эта та ошибка, о которой Эйвелин не должна пожалеть. Никогда.

☽ ☿ ☾

В это же время. Храм Безликого.

      Коридор напоминал грот — изогнутый, затянутый густым мраком. Здесь не было источников света, однако Исшет прекрасно видела, куда шла, хоть это нисколько не помогало. Никаких опознавательных знаков, одни лишь нескончаемые стены лабиринта и дверь, то маячившая прямо перед глазами, то удаляющаяся до горизонта.        Мелкие камушки перекатывались под шлейфом её роскошного одеяния, и это было единственным звуком застрявшим в спёртом воздухе. Тук. Тук. Тук. Бесконечно отражалось от стен. Демоница держала лицо, гордо вышагивая вперёд и давно потеряв счёт времени, здесь оно также жило по собственным законам. Она знала: этот лабиринт, как губка, впитывает её страх, и намеревалась оставить его голодным.       Прислужник вырос прямо перед ней, перекрывая проход. Похоже, одному коту надоело играть с мышкой, лабиринт внезапно кончился.        — Пусти меня. Он ждёт. — Исшет прошипела прямо в капюшон. Именно в капюшон, потому что лиц эти создания не имели. Сгустки пустоты, накрытые плащами, испещрёнными знаками на языке, которого не знала даже она.       Прислужник медлил — раздумывал или ожидал приказа? Демоница не была уверена разумны ли они вообще. Затем угольно-чёрная ладонь потянулась к ручке двери, взгляд Исшет задержался на горящей метке Безликого на тыльной стороне. Вся рука прислужника казалась обугленной, какой не должно быть у живого существа. Да и можно ли назвать его живым? Мысль испарилась, как только она вошла в залу.       В центре хищно оскалился острыми углами громадный стол, накрытый будто для королевской трапезы. По его краям стояли свечи в искривлённых канделябрах, напоминавших человеческие позвонки. Здесь всё казалось не тем, чем было на самом деле. И прежде всего — расстояния. Демоница прошла не меньше ста шагов, но центр залы не приблизился ни на метр. Безликий снова забавлялся, теперь наблюдая воочую за её попытками сесть на своё место. Это раздражало Исшет, однако помимо раздражения внутри притаилось и иное чувство. То, которое заставляло ярко-алое сердце трепетать в груди, прикрытой полупрозрачной тканью платья.       — Присаживайся, Исшет.       Безликий сидел на возвышении, его «трон» буквально парил, будто брезговал прикасаться к земле. Стоило ему заговорить, как всякое расстояние стёрлось, и накрытый стол в окружении застывших гостей — демонов и архонтов — возник перед Демоницей, приглашая. Один из Прислужников отодвинул перед ней громоздкий стул, и Исшет, окинув того беглым взглядом, грациозно опустилась.       «Тварь».       Мысль относилась ко всем сразу, но больше к Прислужнику. Отсутствие глаз и ушей не мешало им быть вездесущими соглядатаями Безликого. Порой Исшет казалось, что они копошатся в тени её комнаты, а ещё чаще — в мозгу.       Её место располагалось точно напротив самого Безликого, разве что несколько ниже. Их разделяло не меньше десятка метров, и в то же время Исшет чувствовала его ледяное дыхание на своей коже и этот мёртвый взгляд, обездвиживающий, как токсин.       — Я принесла отчёт, — спокойно произнесла она, принимая массивный кубок.       — Отчёты позже, моя дорогая. Сейчас — ужин. — Безликий одарил её прохладной улыбкой и манерно заткнул салфетку за ворот.       Прислужники принялись снимать крышки блюд и разливать напитки. Демоны весьма разборчивы в еде и питье, в конце концов, всем известное божество виноделия Вакх происходил из их касты. Но Исшет была готова поклясться, что то, что теперь плескалось у неё в бокале — тягучее и подернутое пленкой, было однозначно не вино. Она сомкнула тёмные губы на кайме кубка и тут же отставила прочь.       Центральное блюдо на столе также не вызывало аппетита: бледная, надутая, перекрученная плоть, она напоминала крупную птицу с вывернутой шеей, но даже в Нави таких не водилось. И она пульсировала… будто ещё была живой.       — Знаешь, я всегда считал, что ужин крайне важен. — Безликий воткнул вилку в пульсирующую кожу, на стол брызнуло красным.       Остальные гости последовали его примеру. Толстая, казалось абсолютно неприготовленная плоть, не поддавалась ножу, растягивалась и непрерывно кровила, издавая чавкающий звук.       — Моё удовольствие составить вам компанию в этот вечер. — Демоница ответила, выдав обольстительную улыбку, но её глаза были прикованы к отвратительно вида блюду в центре стола. Было в его поедании что-то чудовищное, дикое даже для демона, и одновременно не позволяющее ей отвести взор.       — Брось, моя дорогая, мы оба знаем, что ты бы предпочла в этот вечер любое другое удовольствие.       Несмотря на спокойствие в голосе, Демоница непрерывно ощущала исходящую от Безликого угрозу. Это не просто страх смерти — после десятка покушений и попыток отравления в разгар Дворцовых интриг в Нави он притупился. Это ужас другого рода. Ужас от осознания своего полнейшего ничтожества и надвигающегося уничтожения. В этом есть разница: смерть и уничтожение.       — Я сделаю для вас что угодно, Повелитель. Выполню любое поручение: соблазню, перманю, украду.       Исшет не была глупа, отнюдь. Она прекрасно осознавала: единственное, что от неё требовалось для выживания — просто делать вид, что всё в порядке. Демоница коварства и порока была искусным лжецом, вот только из раза в раз, оказываясь в лапах Безликого, её не покидало чувство, что он знает наперёд её игру.       Холодный блеск безжизненных глаз скользнул по самому соблазнительному телу, что только могло выдумать человеческое сознание.       Исшет — воплощенная фантазия, сотканная из мириада оргазмических вдохов, источала сладкую похоть, как ядовитый цветок. Потомок одной из первых Лилит, она носила в себе первородную, самую порочную и непреодолимую женственность. Грех.       Её слова сопровождались мороком — он клубился у её ног и тянулся кругом, как ядовитый газ. Несколько демонов, сидящих неподалёку, повернули головы в её сторону — «да»! тысячу раз «да»! — молили их жадные взгляды, делая полностью беззащитными перед ней. Соблазн и хитрость — вот её оружие.       Морок подполз, потянулся туманом вдоль ног Безликого, но тот смахнул его словно пыль.       Вот, чем она была.       Исшет сглотнула собственную гордость. Пальцы нервно сжали ножку кубка с отвратительного вида жижей, глаза вернулись к пульсирующей, всё ещё кровоточащей туше в центре стола.       «Сатана раздери, что это такое?!»       — Ты действительно была очень полезна мне, дорогая Исшет, — медленно заговорил Странник.       Стол, нескончаемо длинный, бесконечно разделяющий их, начал сжиматься, съеживаться. Странная, будто стонущая масса на блюде подбиралась всё ближе, изливаясь вязко-красным. Демоница вцепилась в край стола, будто этим могла остановить хоть на мгновение.       — Ты привела десятки тёмных под моё крыло.       Это была чистая правда, один из верховников, нынче как обезумевший пёс, чавкающий непонятным мясом, был лично приведён ею. Потому что ей было плевать, плевать на Равновесие, на Ордены, на все верхи и низы.       — Мне всегда нравилась в тебе это черта, Исшет, — словно отвечая на её мысли, изрёк Безликий. — Ты всегда прекрасно чувствовала, на какой цвет ставить, а когда стоит придержать карту. Но в этот раз… — Он зацокал, неотрывно глядя прямо ей в лицо. — Мне начинает казаться, что твой длинный язык сыграл с тобой злую шутку.       Хищная улыбка, превратившаяся в полуоскал, не сулила ей ничего хорошего. Он знал. Знал о её визите в Убежище, кристаллы лжи рассыпались, как лёд в вине.       — И что с того, Джек?       Исшет развязно перекинула ногу, разрез платья открыл крутые изгибы бедра, отвлекая мужчин, усыпляя их бдительность. Она уяснила на собственном горьком опыте: лучшая защита — это нападение. Нет смысла отрицать то, что ему и так известно. Пусть тогда это выглядит как часть плана. — Орденов больше нет, армии у Дракулы тоже, как и камней. Теперь Сопротивление начнёт метаться, пытаясь предугадать откуда ты нанесешь удар и кто докладывает тебе всю информацию. Это не надежда на спасение, это лишь иллюзия. Я не утратила остатки здравомыслия, у них нет шансов.       Странник неожиданно рассмеялся и отсалютовал ей бокалом — архонты неуверенно последовали его примеру, глядя то на Исшет, то на него. Демоница осталась единственной, кто не выпил в свою же честь. «Иллюзия»… собственная правота тяготила.       — Иллюзия, говоришь? — Безликий чуть склонил голову набок, смакуя вкус её аргументов. Его голос был холоден и тих, но он разносился по залу, отражаясь от каждой стены, вбиваясь в перепонки. — Иллюзия — это как раз то, на чём держится Сопротивление. Сладкая дымка, в которую они завернули своё бессилие. Ты права, Исшет. Но ты так и не поняла главного.       Он поднял трость, и кристалл на её навершии вспыхнул мертвенным светом. Из темноты раздался хор стонов — тянущихся, безликих, сотен голосов. Они то поднимались в отчаянный визг, то стихали, превращаясь в хриплый шёпот, словно дыхание умирающих. Исшет вздрогнула, хотя всеми силами пыталась скрыть это.       — Что тебе ещё нужно? — зашипела она, не сдержавшись. В её словах было больше вызова, чем страха, но в груди всё равно расползся холодок. — У тебя уже есть Демоны и ведьмы, ты создал Прислужников и, Треликая знает, каких ещё тварей. Зачем ты играешь? Просто убей… Убей всех и покончи с этим.       — Нужно? — Новый смешок Безликого походил на треск сухих костей. — Мне ничего не нужно. Я просто возьму. Я буду пожирать этот мир — медленно, по крупице. Всех детей Треликой, одного за другим. Я открою тебе одну тайну, Исшет. — Странник наклонился ближе, всякое пространство между ними растворилось, чтобы через мгновения вырасти вновь. — Вы сами этого жаждете. Ваши мелкие, тщедушные душонки только и могут, что бесконечно стенать и просить больше, больше, боль-ше! Я бы не получил и толики той власти, что у меня есть сейчас, без вашего на то желания.       Свет на трости вспыхнул ярче, отразился в её глазах, и в этом свете было нечто невыносимое: изломанные тени, руки, тянущиеся из пустоты, лица, изуродованные мукой. Исшет прикусила губу, чтобы не застонать в унисон с ними, когда среди света забрезжила алая нить браслета. Тонкая, завязанная в узел, такие когда-то носили в честь Богини. Исшет не понимала отчего, но вид этой безжизненно колышущейся нити поверг её в ужас, будто она одна знаменовала конец всего.       — Душу нельзя украсть, нельзя убить, её можно только получить в дар. — Он безжалостно растягивал слова, словно наслаждался их весом. — Люди и твари несут мне свои души сами. В обмен на пустые обещания, на иллюзорные спасения, на мгновение власти. Это и есть сила, Исшет. Единственная настоящая. А Убежище, — продолжил Безликий, отвечая на её невысказанные мысли, — они думают, что там в безопасности. Но мне теперь известны все их скудные планы, каждый шаг. И я приду тогда, когда они будут меньше всего готовы, но войду не силой. Они сами откроют мне дверь и сами принесут ключ.       Тишина навалилась тяжёлым грузом. Лишь мерное капанье нарушало её — красная жидкость с блюда стекала на пол, наполняя зал запахом ржавчины.       Исшет казалось, что это она сама пульсирует на том блюде, стонет, разрывается зубами голодных гостей. Она — плоть. Они поедают её, кусок за куском.       Безликий встал и шагнул к ней. Расстояние, что секунду назад казалось нескончаемым, исчезло. Демоница не успела даже отшатнуться — ледяная рука сомкнулась на её подбородке.       — Они не знают! — в панике выпалила она. — Они не знают, кто тебе помогает!       — Ну разумеется, они не знают. — Кривая усмешка растянула губы Странника. — Ты им не сказала, потому что и тебе это неизвестно. Признаюсь, информатор стал приятным сюрпризом даже для меня. Пускай, пока они не догадываются, кто он, и начнут грызть глотки друг другу, а когда узнают… всё равно не смогут его убить. Забавно, не находишь?       Глаза Исшет расширились от ужаса и непонимания. «Не смогут убить»? Он бессмертен или что-то похуже? Внезапная откровенность Безликого по-настоящему пугала. До этого момента он не делился с ней своими планами. Это могло означать только одно: он больше в ней не нуждался.       — Ты ведь рассказала Дракуле что-то ещё?       — Н-нет, повелитель.       Ложь, глупая и отчаянная. Но если Странник узнает про Конклав сейчас, то Дракула потеряет всякую надежду добраться до него первым.       — Очень хорошо. — Безликий сделал вид, что проглотил наживку. — Тогда я помогу тебе хранить секреты.       В его ладони материализовалась нить — тёмная, как сажа, живая, извивающаяся, и игла — вытянутая из самого света его трости. Исшет рванулась, поняв, что тот собирается сделать, но прислужники тут же сомкнулись в кольцо, удерживая её на месте. Первый прокол обжёг кожу, ей показалось, что в губу всадили раскалённое железо и медленно протягивали с другой стороны.       Она едва сдержала вопль боли и отчаяния, рот тут же заполнился собственной кровью, хотелось откашляться. А игла прошивала плоть снова и снова, нить стягивала губы, срастаясь с живым мясом.       Стежок за стежком. Пытка продолжалась вечность.       Не выдержав, Исшет всё же закричала, чувствуя, как сознание лопается будто волдырь, но крик намертво запечатался внутри. Мышцы лица свело болезненной судорогой, язык сделался толстым, мешался внутри, а тёплые сгустки крови хлюпали на нёбе. Игла словно тянула не только рот, но и мысли, выворачивая наружу остатки сопротивления.       Всё, что Демоница видела перед собой, — пустота. Необъятная, поглощающая, такая, что остаётся после взрыва гигантской звезды. Пустота коверкала, пожирала пространство вокруг себя. И все, что оказывалось рядом, было ничтожно. Это ощущение собственной ничтожности доламывало остатки рассудка.

      Вот, в чём была вся кошмарность и апофеозность Безликого, он — Бездна, великая и вечная.

      Когда мысленно Исшет была готова молить его о смерти, лишь бы прекратить мучения, Безликий остановился. Сухие губы накрыли безобразную рану её рта в жестоком поцелуе.       — Так-то лучше.       

☽ ☿ ☾

То же время. Убежище.

      Табачный дым бывает густым, бывает удушливым, бывает таким плотным, что из-за него окружающие предметы становятся как бы мутными. Табачный же дым, который стоял в одном из подвалов-хранилищ Убежища был почти непроницаемым. Если бы здесь установили нечто вроде сигнализации, она бы давно верещала о разгорающемся пожаре.        Ноэ Локид, раскинув локти на полки с крупами, расположился в самом дальнем от входа углу, в его правой руке поблёскивала бутылка с неясным содержимым. Несмотря на некоторую комичность картины, взгляд беса смешков не вызывал, нет… Сейчас два разных глаза сравнялись в цвете — одинаково темном, колючем. И когда Дракула вошёл, они поднялись прямо на него. Будто зверь, взирающий на непрошенного гостя из своего логова.              — Какие персоны снизошли до простых бесов! — Ноэ ткнул в его сторону сигаретой, и та тут же вспыхнула фиолетовым огоньком.              Приветствие настолько недружелюбное, насколько и ледяное с противоположной стороны. Дракула остановился напротив, показательно не садясь.              — Я бы спросил, что с тобой происходит, но сдаётся причина мне известна.              — Разумеется, нашему Владыке Тьмы всё известно наперёд, — губы Локида растянулись в подобие кривой улыбки. — Слышал ты куда-то собрался, не хочешь поделиться планами с лучшим другом? Могу даже на задних лапках поскакать и хвостиком помахать, как наш волчонок.              Кривая улыбка беса превратилась в жестокую ухмылку, по его лицу расползались мрачные тени, только глаза светились, отражая огонёк сигареты.              Влад устало потёр переносицу — все надежды на конструктивную беседу можно было выкинуть ещё на входе. Невозможность посвятить в свои планы никого кроме Арахны, которой он доверял примерно также, как молодая девица перешитым колготкам, напрягала и его. Но до этого момента, он не представлял, что это может стать проблемой и для Локида. Раньше он вёл войска в бой, не задавая лишних вопросов, просто снимал головы по списку и привозил ко двору. Дело было сделано. Теперь, когда Локид в таком состоянии, желание что-либо объяснять испарилось вовсе.              — Я жду, что ты приведёшь себя в порядок и проследишь за всеми здесь в моё отсутствие. Эскапизму и алкоголизму сможешь предаться позже.              Ноэ тихо хмыкнул, не сводя тяжёлого взгляда с Влада.              — Ещё распоряжения будут, босс? Мне ведь в радость побыть личным клоуном на побегушках.              Под ногой что-то хрустнуло, возможно, одна из выпитых бутылок. Дракула приблизился к бесу так, что кончик сигареты едва не прожёг дыру в его рубашке.              — Выкинь эту дрянь к чёртовой матери и будь тем, кем ты должен быть. А не топи злость на Исшет и собственное бессилие в дешёвом пойле.              Бутылка полетела на пол, часть той самой «дряни» выплеснулась на ботинки мужчин.              — Бессилие… Это ты сейчас про меня или про себя, друг? — Произнесено с такой нескрываемой издёвкой, что по стенам заструился холодок. Ноэ задрал подбородок, с вызовом глядя в стремительно чернеющие глаза вампира. — Не твои ли гениальные планы привели нас сюда? В богом забытую задницу мира, прибежище волков, где у нас ни Орденов, ни былого величия! Что скажешь, Владыка нечисти, где твой трон и слуги? Или остался только я?              Взаимная ярость между ними из простой искры разгорелась в синее пламя, заполняя собой всё пространство. В этой комнате всё и так словно пропиталось керосином, а теперь поймало брошенную извне спичку. Дракула схватил беса за грудки и пришпилил к стене с такой силой, что кладка пошла трещинами.              — Что я слышу? — Голос вампира опустился до угрожающих ноток, под кожей расползалась чернильная сетка вен. — Бывший валашский Палач, загнавший столько выродков в Небытие, не моргнув и глазом, поддался отчаянию? Если ты хочешь доказать мне, как сильно я неправ, то просиживания штанов в погребе малость недостаточно, друг мой.              Локид в ответ лишь расхохотался — раскатисто, гулко, от этих звуков склянки на полках угрожающе затряслись. Вокруг беса растекалась магия, и не простая, боевая.              — Хочешь послушать, где ты ошибся? Тогда давай! Бран разрушен по твоей вине. Сандра едва не погибла и ушла по твоей вине. Гувера убили по твоей вине. Мы все потеряли память и оказались в хреновой Канакоза по твоей вине! И знаешь, что ещё? — Локид оскалился в почти безумной улыбке и задрал рукав Влада по самый локоть. Ткань треснула вместе с терпением вампира, обнажилась метка Арахны. — Так-так, печать Сокрытия? Похоже, предателя ты для себя уже выяснил.              Влад машинально рванул руки на себя, скрывая печать, но Ноэ воспринял жест иначе. Небольшой заряженный шар врезался в корпус вампира с силой пушечного ядра — тот отлетел в противоположную стену, снеся собой пару бочек.              — Чего ты хочешь, Локид? — Дракула рывком поднялся, отряхнув одежду. — Чтобы мы все кинулись сломя голову спасать Исшет? Если в тебе взыграли сыновьи чувства, то спешу напомнить: всё что она делала, было есть и будет ради неё самой. Или ты забыл, что это она продала информацию Безликому ради спасения собственной шкуры?              Он не понимал, действительно не понимал, что движет лучшим другом. И что самое, пугающее: этого, кажется не понимал и сам Локид.              Ноэ в ответ лишь криво ухмыльнулся, будто только и ждал этих слов.               — Лучше уж я, чем то, что Безликий сделает с ней. — Он выдержал театральную паузу, сощурив глаза. — Ты ведь давно знал про её предательство так? И решил ничего мне не говорить, чтобы я, как это сказать… не вышел из строя? А теперь у тебя снова веские причины не посвящать меня в свои планы, ведь я опять зачем-то тебе понадобился!              — Не говорил, — сухо признал Влад и развел руками, как бы указывая на разруху вокруг. — Только в чём я был неправ?              Ледяное спокойствие и непробиваемость Дракулы бесило. Вспыльчивость, помноженная на недоверие, Локида добивала окончательно. Аргументы были исчерпаны, доводы рассудка вымелись раскаленной добела яростью. Ноэ пошёл на вампира тараном, но тот превосходил его в скорости и увернулся. Драка с лучшим другом, когда каждый наизусть знает приёмы другого, была похожа на бой с тенью.              — Я был просто идиот, раз слушал тебя, пока ты просто пользовался всеми, как пешками!              — Ты и сейчас идиот, — холодно выдал Дракула, легко уходя от новой атаки. — Хочешь, чтобы я сказал, что виноват? Что подвёл вас всех в Бране и надежды почти нет? Да, это так. Но я посажу на кол всех, кто меня предал, зубами вырву глотки, которые кричали во славу Безликому. А его я просто уничтожу. Потому что мне есть ради чего сражаться.              — Я тоже думал, что мне есть ради чего сражаться.              — А по-моему ты просто струсил.              Откровенная провокация, и она сработала, как коктейль Молотова, брошенный на гору тротила. Локид сделал ложный выпад и бросился вперёд — последовал звук удара. Такой мощный, что голова вампира на мгновение отклонилась вбок, если бы он был обыкновенным человеком, то полетели бы зубы. Дракула практически не сдвинулся с места, только Тьма услужливо обвила его ноги и потянулась к бесу. Не было ни замахов кулака, ни заклинаний, просто Ноэ в одну секунду опрокинуло на спину и придавило к земле, не давая пошевелиться.              — До тебя ещё не дошло, Влад? — хрипло рассмеялся Локид, из уголка его рта и виска стекали тонкие струйки крови, но он не обращал на них никакого внимания. — Всё, что ты делаешь, просто бес-смыс-лен-но: все твои переговоры с Рыжиком, попытки вернуть власть. Всё. И я в этом больше не участвую.              Тьма всё наползала на его тело, подбираясь к самому горлу, от магии Локида заскрипели, лопаясь, половицы. В глазах обоих уже не гнев — обоюдная, лютая ненависть, будто действительно готовы убить.              — Что здесь происходит?!              Рык ворвавшегося на шум Хей-Си сработал, как ушат ледяной воды. Тьма мгновенно отступила, и Локид не спеша поднялся на ноги. Ярость, разъедающая обоих изнутри мало-помалу улетучивалась, однако Ноэ даже не смотрел в сторону Влада, будто игнорировал его присутствие.              — Обсудили план будущих действий, — вернув себе невозмутимый вид, ответил Дракула. — Немного разошлись во мнениях.              Несколько секунд спустя за спиной оборотня показались Аньези и Райт, глаза обеих стремительно увеличивались в размерах, подмечая разрушения.              — Обсуждать решили в солёных огурцах? — убийственно ледяным тоном поинтересовалась Эйвелин.              Устраивать побоище в продовольственном складе было, пожалуй, не самым разумным решением. Только теперь, когда пелена спала, масштаб разрушений предстал перед ними во всей красе: бочки оказались бочками для солений, которые они благополучно привели в полную негодность, туда же присоединились пара мешков с крупами и ящики фруктов.              Хей-Си старательно подавлял смешок от нелепости ситуации, хотя, на самом деле, весёлого было мало. Каждую унцию провизии обитатели Убежища доставали с огромным трудом, а порой и с риском для жизни.              — Вы совсем из ума выжили? — Мэган Райт двинулась на мужчин, уперев руки в бока и слишком напоминая Паулину. — Вам на пару тысяча лет с хвостиком, а вы решили запасы уничтожить? Я лично их укладывала и маркировала неделю! Зная любовь Мэгс к упорядочению всего что только ему поддавалась, Эйвелин не сомневалась, что подруга провела здесь не один час.              — Я помогу тебе здесь прибрать. — Иви коснулась плеча подруги, стараясь успокоить.              — О, не-е-ет, — протянула в ответ Райт, качая головой в сторону мужчин. — Вы не просто поставите тут всё на место и приберёте, вы ещё и компенсируете всё то, что испортили!              Локид, возможно, на мгновение и выглядел пристыженным, но быстро превратился в отсранённо-озлобленную версию себя. Отряхнув одежду, он перешагнул бардак и двинулся на выход.              — Ты куда? — попыталась остановить его Мэгс, но увидев, как опасно загорелись глаза беса, тут же одёрнула руку.              — В супермаркет, — съязвил Ноэ и, бросив на Эйвелин странный взгляд, произнёс: — Удачи.              Губы Дракулы дрогнули, но он сдержался от ответной пикировки. Внимание перетянула на себя Аньези — выражение её лица вышибало дух не хуже ударов беса.              — Ты объяснишь мне, что здесь происходит или, поверь, ссора с Локидом покажется тебе цветочками.              Она цедила каждое слово громогласным шёпотом, в гневе чем-то напоминая Гувера.              — Для начала я хотел бы извиниться за это недоразумение, — Дракула кивнул в сторону Мэган и Хей-Си. — Обещаю привести всё в порядок.              — Хорошо, — слегка смягчилась Райт и потянула оборотня к выходу. — Но я скоро вернусь и всё проверю!              Когда они ушли, Влад повернулся к Эйвелин, но она перебила.              — Твоя очередная тайна? Просто скажи, что это того стоит.              — Не знаю, — честно признался вампир, опустившись на уцелевшую бочку. Он и правда не знал, выйдет ли хоть что-то из его замысла или он просто проглотит любезно оставленную наживку Исшет.              Иви присела рядом, вызвав крупицу силы, этого хватило, чтобы восстановить подобие порядка. Она больше не выглядела разозлённой, скорее, уставшей. Ужасно уставшей. И от этого Влад ощущал себя только хуже, потому что отчасти в этом была его вина. В памяти всплыли слова Локида — может, из-за этого он так сильно вспылил? Бес прошёлся по больному.              — Прости, не так я себе представлял этот разговор.              — Да уж, — тихо протянула Эйвелин. — Локид из-за Исшет так психует?              — Да, но не только. Он винит меня в том, что я не рассказал ему о её предательстве раньше.              — Я могу его понять. — Иви опустила взгляд. Они оба понимали, что она говорит о Гувере. — Исшет всё-таки его мать, хоть он никогда и не питал к ней нежных чувств, но наверняка сейчас мечется и не знает, как поступить. Но, как ты и говорил, иногда «правильный» выбор не значит «хороший».              Это было ещё не прощение с её стороны, но хотя бы принятие.              — Боюсь, ни один выбор в его случае не будет верным. — После паузы Влад добавил: — Локид считает, что я ему не доверяю.              — А ты доверяешь?              Влад промолчал. Они с Ноэ знакомы шесть веков и за это время их дружба переживала разное: споры, драки, даже короткий межгосударственный конфликт, вызванный по большей части проделками беса, но одно оставалось неизменным — доверие. Один мог повернуться спиной к другому, зная, что удара не последует. Но Безликий ухитрился забрать и это.              Нет, он не считал, что Локид на самом деле мог передавать Страннику информацию, по крайней мере, сознательно. Но пока оставалось неизвестным, как именно она до него доходит, молчать и иметь на себе печать Сокрытия казалось вполне разумным.              Ладонь Иви вдруг нашла его и сплела их пальцы. Влад с лёгким удивлением повернулся к ней.              — Не обольщайся, я всё ещё не одобряю твои методы и злюсь, потому что ты расстроил Мэгс. Но я знаю, что ты делаешь всё, чтобы защитить нас, и, если ты считаешь, что так надо, то я с тобой.              Дракула одним движением оказался перед Эйвелин и притянул к себе в объятиях. Её сердце билось так гулко, что казалось, отдаёт эхом в его собственных рёбрах. Сейчас он ощущал перемену в Иви как никогда чётко: её аура стала глубже, насыщеннее, напитываемая возросшей силой. И от того его необъяснимым образом тянуло к ней ещё больше, всё внутри бастовало и требовало не уходить, превратиться в непроницаемую стену вокруг неё. Защитить от чего угодно, даже от себя самого.              — Ты — лучшее, что есть в моей жизни.              — А ты — упёртый баран, но я всё равно тебя люблю, — фыркнула Аньези, обнимая его в ответ, а после произнесла уже шёпотом: — Соври мне. Скажи, что там, куда ты идёшь, не опасно.              — Не опасно, — соврал Влад, покрывая её лицо поцелуями.              — Ты хреново врёшь.              — Вернусь, ты даже не успеешь соскучиться, — тихо добавил вампир и нежно ухватил её подбородок двумя пальцами. — Пообещай мне кое-что, любовь моя.              — Что?              — Что ты будешь себя беречь. — Они синхронно улыбнулись. — И я хочу, чтобы ты была под защитой моей крови.              Эйвелин хотела запротестовать, не желая ослаблять его перед уходом, но Влад посмотрел своим «возражения не принимаются взглядом» и расстегнул пуговицу воротника.              — Вот как? — Иви игриво подняла бровь, когда вампир оставил молниеносный росчерк.              Не желая открывать руку с меткой, Дракула совершенно не учёл одного фактора… прикосновение её губ к его коже оказалось чертовски приятным. Эйвелин будто нарочно сначала медленно провела кончиком языка по самому краю ранки, вырывая судорожный вздох из его горла.              — Тебе нравится? — за вопросом последовал лёгкий укус. Влад вместо ответа только сильнее прижал её голову к себе.              Впервые в истории вампиру куда больше нравилось отдавать свою кровь, чем пить. Ощущение практически наэлектризованной связи, перетекающей между ними, буквально сводило с ума их обоих.              Иви с немалым усилием оторвалась от его шеи — в глазах хаотичный, почти пьяный блеск. Вкус его крови взрывался на языке и обжигал горло, порождая в ней нечто сравнимое с вампирской жаждой. Энергия Влада наполняла её, выжигая усталость и боль, будто всё, что ей нужно было всё это время — он.              — Хочешь ещё? — Влад провёл большим пальцем по её нижней губе, размазывая рубиновую каплю. Она кивнула. — Так бери.               Эйвелин впилась зубками в аккуратную рану, и оба застонали в унисон. Её рука сама скользнула к ширинке его брюк, оглаживая через ткань уже твёрдый член, и Дракула зарычал сквозь стиснутые зубы. В следующую секунду её колени оказались беспардонно расставлены, каблуки упёрлись в стену напротив. Влад сдвинул пальцами её бельё в сторону и коснулся чувствительной точки.              — Чёрт! — Иви всхлипнула, откинув голову назад.              Тело прошибали электрические разряды, разнося жар от центра позвоночника по всему телу. Она поддела его ремень пальцами, но он её остановил.              — Нет. Сейчас — только ты, любовь моя.              Сил на сопротивление не осталось, она будто тонула, удерживаемая на поверхности лишь его сильными руками. Ведь то, что Дракула совершал с её телом, было запредельно, и если за это отправляют в Ад, она готова сгореть в Геене Огненной.              Когда от вкуса крови у неё закружилась голова, Влад впился в её губы грубым поцелуем, воруя новые стоны. Движения его языка повторяли танец пальцев, второй рукой он ласкал грудь через ткань белья, чередуя боль с наслаждением. Сдавленный вздох в его рот — глубокий толчок пальцев — жестокий укус — нежный поцелуй. Если это была его форма извинений, то ссор в будущем не избежать.              — Давай же, — Влад на миг остановился, глядя в её глаза. — Бери, сколько нужно.              А ей было нужно. Больше его крови. Больше его голоса на ухо. Больше сводящих с ума рук. Больше этого запаха, от которого теряет рассудок.              Оставив самый пошлый поцелуй на его шее, Эйвелин вновь припала к ранке, ещё никогда прежде не испытывая такого голода. Будто прежде она никогда не насыщалась им до конца, а теперь ощущать его настолько в себе было разрушительно и исцеляюще одновременно. Его Тьма сталкивалась с её энергией, но не уничтожала — смешивалась, наполняла, порождая внутри нечто совершенно новое, чего она не испытывала прежде.       Новый толчок — Иви выгнулась и подалась ему навстречу, задыхаясь от рваных криков. А он пил, пил её наслаждение по капле, умело играя на струнах желанного тела. Её энергия вырвалась на свободу, окрасив радужку в несуществующий в природе оттенок золота.

«Прекрасна!»

             Если бы она только видела насколько невозможно, невообразимо прекрасна в этот момент — на пике собственной силы и удовольствия, на грани сумасшествия, с каплями его крови на губах и его именем на выдохе. Но это зрелище только для него одного.       Эйвелин задрожала всем телом, источая тонкий, едва уловимый свет, и обмякла в его объятиях. Влад нежно прикусил кожу на её шее, не желая сейчас доставить даже толику боли, и поцеловал в краешек губ.              — Когда вернусь, продолжим с этого места.              — И никаких опозданий, Дракула.