Воспитание истинности

Letting Go - Saint Raymond

-Ты уверен, что это верное решение? -Они взрослеют, Юнги. Рано или поздно, нам надо было это сделать. -Да, но... -Брось. Ты отлично знаешь, что мы оба травимся блокаторами, чтобы не травмировать детей. -Они уже не дети! -Тшш, не буди их. -Они не дети, Тэхён. -Вот именно. Это не может продолжаться вечно. Я устал смотреть на их близость. Я умираю, когда вижу, как Чонгук обнимает его. Вот тут умираю, понимаешь? - Аккуратная ладошка статного омеги легла на грудь, прикрытую ночным халатиком, и Юнги тяжело вздохнул, выключив лампу на прикроватной тумбе и обняв лучшего друга поверх одеяла. С минуту в комнате стояла абсолютная, несокрушимая тишина, в которой было слышно лишь едва уловимое дыхание лучших друзей, измотанных судьбой. Выкрав у цыган в Бангладеше двух младенцев, содержавшихся в антисанитарии с целью заработка, Мин Юнги и Ким Тэхён, изначально летевшие в летний лагерь в составе первокурсников, решили усыновить детей, вернувшись с ними в Корею при содействии Намджуна, старшего брата Тэхёна, вовремя сфальсифицировавшего документы. Оставшись с детьми на руках, подростки, которым едва исполнилось по восемнадцать лет, играли на публику несколько лет, заключив фиктивный брак, при котором детей у них никто не посмел бы отнять на законодательном уровне. Вид грязных, худощавых младенцев в потасканных тряпках, до сих пор стоит у обоих перед глазами. Поначалу, Тэхён делал всё, чтобы его родительский инстинкт проявил себя: массаж груди, уколы, гормональные препараты, всё, что угодно, лишь бы только появилось молоко, чтобы не пичкать крох смесями. Не вышло. Ежедневные истерики в подушку успокаивал Юнги, слывший главным сорвиголовой потока в своё время, внезапно остепенившимся ради детей. Не вышло с молоком, и ладно: Юнги вкалывал ночами грузчиком, сорвав себе связки однажды, когда на него упала бетонная балка, и всё ещё не восстановился: в ту ночь он зарабатывал на развивающие книги для Чонгука и Чимина. Сложно воспитывать детей, когда ты сам- ребёнок, не успевший дожить своё детство. Но Тэхён всего себя вбросил в родительство, без остатка. Глядя на Юнги, который работал до седьмого пота, он вдохновлялся, каждый раз напоминая себе тот день, когда они случайно наткнулись на детишек в Бангладеше. Кровь в жилах стынет до сих пор от одной только шальной мысли: а что, если бы не наткнулись? А что, если бы не успели? А что, если бы оставили? Тэхён учился урывками: по ночам, пока дети спали спокойным и сладким сном в общей с Юнги постели, омега зубрил ненавистные конспекты, и с трудом окончил университет. Лишь после него Юнги позволил себе возвращение к обучению, выждав так, чтобы воспитанию детей и достатку в их маленькой, сплошь фиктивной семье ничто не угрожало. На всё это ушло около десяти лет. Дети взрослели, хорошели, получали возможности, которых у самих Юнги и Тэхёна никогда не было в их возрасте. Юнги поначалу работал в компании горячей линии, после чего открыл собственную фабрику рамена. Молодой и успешный бизнесмен, чего таить, заманивал поначалу клиентов не столько красными дипломами, сколько своим статным, ухоженным видом, сдержанностью и строгостью. Мин Юнги всегда был таким в глазах окружающих омег: тем самым, для которого они готовы были стелиться штабелями, которого хотели "изменить, дав ему любви, которую супруг не дал", и тому подобное. Чепуха это всё; И Тэхён, и Юнги знали, что давали друг другу всё в этой жизни. Всё, кроме близости. Не выходило. Никогда не выходило. Выросшие с песочницы вместе, они и представить себе не могли, что лягут в одну постель с целью переспать. Заключить фиктивный брак, спать в обнимку, усыновить прекрасных детишек, и поставить их на ноги - пожалуйста. Но не переспать. Ким Тэхён, сохранивший в замужестве свою фамилию, был давно привыкшим к косым взглядам омег в свою сторону: от некоторых он получал взгляд, полный ненависти. За то, что посмел нагло занять столь успешного мужчину. По большей части, Тэхён чувствовал на себе взгляды зависти: успешный альфа под боком, двое прекрасных детей, фигура - словно мраморное изваяние без изъянов, не иначе. Тэхёну было, чем похвастаться. Но он этого не делал. Причиной всему, как и их разводу этим утром, послужил один немаловажный факт: у Чонгука и Чимина проявились феромоны ещё в годик, через несколько месяцев после того, как их выкрали,оказавшиеся совместимыми с ним и с Юнги. Безмерная любовь, которую они вкладывали в них годами, сегодня в глазах Чимина и Чонгука отразилась глубокой трещиной, когда за обедом после школы Юнги сам поднял тему, полушёпотом обнародовав новость: -Мы развелись сегодня утром. Чонгук, отправлявший в рот ложку супа, грохнул её о стол там же, на месте, медленно повернув голову в сторону Тэхёна, поджавшего виновато губы и потупившего взгляд: -Папа? -Он тебе не папа. Мы сто раз это об... -Да вас хуй поймёт, как назвать!- Ах, да. Гормоны. Чонгук сейчас настолько перебарщивает, что даже Юнги со своим железным терпением нет-нет да и хлопнет по столу иной раз, чтобы молодой альфа осел. Но Чонгуку сейчас и это не поможет, когда он дышит тяжело , выдувая весь воздух ноздрями, словно бык. Альфа так и застыл на месте, подскочив со стула, который хлопнулся о пол с шумом, и медленно перевёл взгляд на Юнги, который прикрыл глаза неторопливо: -Сколько раз я говорил не выражаться при омегах? -Хуй я клал на то, что ты говорил! Ты мне кто, родитель?! Ты мне даже отцом себя называть запрещаешь, а ещё права какие- то ка... -Послушай сюда, Чон Чонг... -Вот! Вот! Вы нам даже фамилии разные дали, живём, как соседи в коммуналке! Это нельзя, то нельзя, них... -Чонгук...- Тэхён отложил скомканную от волнения салфетку, шмыгнув носом с родинкой на самом кончике, и встал из-за стола, чтобы обойти его и обнять альфу, который тут же отпихнул его от себя, - Я же...Это как лучше... -Нихрена не лучше! Вы никогда родителями не были, думаете, мы с Чимини слепые совсем?! Ты меня даже не купал никогда, а сам...сам... с Юнги спишь, а мы все видим, что не любишь его, как мужчину, как альфу не любишь! - Чонгук рявкнул последнее так злобно, что его тяжёлый феромон морской соли осел на языке Тэхёна тягучим гуталином, не позволившим связать ни слога более. Юнги, однако, отодвинул степенно стул, встав с него, и медленной, бесшумной поступью обошёл стол. Сравнявшись с Чонгуком, выросшим на голову выше его самого, Юнги вскинул бровь, и ухватился за шиворот подростка, потащив его под задушенный писк Чимина в спальню Чонгука, вверх по лестнице, шипя: -Послушай меня внимательно, Чон Чонгук. - Дверь захлопнулась гулко, вынудив альфу вздрогнуть: Юнги так никогда в жизни не поступал. - Сейчас ты успокоишься, и извинишься перед Тэхёном. Я ясно всё сказал? -Но я... -Я ЯСНО ВЫРАЗИЛСЯ?! - Лицо Юнги перекосило от нервов, когда он ударил по столу рядом с Чонгуком, который закачал головой болванчиком, - Вот и прекрасно. Телефон. -Не д... -Я не стану повторять дважды. Телефон. Чонгук бросил телефон на постель рядом с собой, лёг и отвернулся спиной к Мину, свернувшись беззащитным калачиком. С минуту в комнате стояла тишина, которую можно было разрезать ножом. Юнги опустился на постель, умостив руку на предплечье подрастающего альфы, и склонился над ним, поцеловав выпирающую косточку ласково и буркнув: -Это для вашего блага, Чонгук. Мы с Тэхёном...ты сам знаешь, что мы никогда не любили друг друга, и были вместе только для того, чтобы вас у нас не отняли. Мы никогда не скрывали этого, потому что вы сами это видели. Но мы никогда не хотели делать больно ни вам, ни себе. -Я знаю, но это не делает мне погоды, - Чон пнул ногой воздух, не смея сделать этого с усмехнувшимся Юнги, который примостился рядом, обняв его крепко за талию и прижав к себе, - Все родители, как родители, одни вы у нас- чокнутые. -Я знаю. Но мы пытаемся быть...друзьями для вас. Как думаешь, у нас получится, если вы позволите? -Дру...друзьями? - Чонгук заинтересованно навострил уши, развернувшись головой в его сторону и сощурив глаза: нет. Тащить в постель Тэхёна любыми правдами и неправдами, зная, что все эти годы с ним спал Юнги- ни за что. Даже если просто в одной постели. Он не позволит себе, но любовь никуда не денешь. Сидит, сволочь, ковыряет в нём слева-направо, руководит его молодым сердцем, разрывая , терзая его. - Я и...вы? -Думаешь, Чимини согласится? - Юнги прошептал это еле слышно: малыш Чимини, невинный цветочек шестнадцати лет, с трудом переварил эту новость, даже не пискнув ни от шока, ни от возмущения. Как бы Юнги хотелось его сейчас стиснуть в своих объятиях, как бы хотелось поце... -Нет. Если из жизни Чимина кто-то уходит, он никогда не даёт второго шанса, ты сам знаешь это. -Но я не ухожу, мы не уходим... -А как это называется? Не делайте из нас идиотов, мы не дети. Развод ваш подразумевает, что и жить мы теперь будем в разных коробках. - Чонгук поник, опустив взгляд на плюшевого зайку, которого победил в тире пару лет назад. Тэхён в тот день поцеловал его в щёчку, утерев мороженое с носа, и улыбнулся так, что у альфы дыхание спёрло. - Это и есть ки-да-ло-во. -Мы с Тэ решили, что тебе стоит остаться со мной, а Чимини - с ним. -Почему не наоборот? -Потому что мы альфы, а они- омеги, Чонгукки, - Юнги еле улыбнулся, тоскливо опустив уголки губ и тяжело выдохнув. Оторвать от себя истинных- худшее решение в их жизни. Самое тяжёлое решение в их жизни. Но травмировать их тем, что дети росли с запретом называть их родителями потому, что всю жизнь не знали о своей истинности- ещё хуже. -И что с того? Что я, письку омежью не видел, по твоему? Мне уже семнадцать скоро! -Думай, о чём говоришь, - Тяжёлая ладонь оставила звучный шлепок на предплечье подростка, который закатил глаза, цыкнув: -Да не об этом я-я, а о том, что это нормально. Вон, живут же как-то под крышей братья, и...и ничё? -Но вы- не братья. И кровью не связаны. -И что с того? -Послушай, порой мы все можем...пойти на поводу у гона и течки и наломать дров. Омеге нужно воспитание омеги. Альфе требуется совет от альфы. Мы будем часто видеться, вы продолжите ходить в одну школу, в один университет, и всё такое, но... -Ты что, боишься, что я на Чимини полезу? -Я... -Боишься. -Чонгук, тема закрыта, - Юнги чмокнул воспитанника в плечо,похлопав его по животу перед тем, как встать с постели, и направился в сторону выхода из спальни, застряв там ненадолго, удерживаясь за косяк двери, - Мы с тобой уступим этот дом Тэхёну и Чимини. Есть неподалёку новый, переедем в него. Я уже купил и оформил. -Когда? - Сердце альфы ухнуло и рухнуло вниз от приговора: больше никогда не видеть сонного Тэхёна в коротеньких шортиках? Больше никогда не слышать, как он поёт какой-то "оооовощевоз" вместо "all that he wants", виляя худенькими бёдрышками, считая, что один находится на кухне? Никогда больше не иметь возможности положить голову ему на колени, как в детстве, чтобы Тэхён поглаживал его по волосам, утонув всем своим вниманием в очередном сериале в телике? -Завтра утром. Нет смысла тянуть резину. -Вы больше не любите нас, не любите, не любите! -Чимини, маленький, да как же...как же мы вас не...малыш, да как же мы не любим вас, подожди! -Уходи! Уходи от меня! Видеть тебя не хочу, это всё из-за тебя! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! -Чимин... - Тэхён остановился на лестнице, ощутив словесную пощёчину: это всё из-за него. Да, он всегда чрезмерно осторожничал при виде детей рядом с Юнги. Это наедине друг с другом они могли обниматься, как хотелось, потому что никто бы и не подумал, будто что-то больше есть между ними, чем дружба. Это там, наедине они могли. А тут всё иначе. Тут детям не объяснишь ничего должным образом. -Что Чимин? Что Чимин?! У меня только Чонгук оставался в этой жизни, а теперь, вы и его меня лишаете! Вы...вы...вы бессовестные эгоисты, оба! - Последнее прилетело прямо в лицо Юнги, который как раз закрыл дверь комнаты Чонгука, выйдя в коридор. Краснющие глаза Чимина, переполненные кристальными слезами обиды, прожгли его нутро, вынудив опустить голову перед омегой, не выдерживая накала: когда-то это бы всё равно произошло. Не сегодня, так завтра. Юнги заиграл желваками, спрятав руки за спину, и застыв на месте, стискивая кулаки: единственное, чего ему сейчас действительно хочется- подорваться с места, и прижать к себе нежного ангелочка. По иронии судьбы, это единственное, что ему сейчас ещё и нельзя делать. -Чимин, ты не прав. - Тэхён собрался, мягко, но настойчиво удерживая едва не захлопнувшуюся перед его носом дверь, и вскинул бровь, намекая на то, что хочет войти. Выждав с полминуты, он всё же ступил в спальню омеги, заведя одну руку за спину и жестом показав Юнги, чтобы тот убирался с глаз долой на некоторое время. - Нет, Чимин, выключи это. Мы всё равно поговорим. -Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ! -Чимин, прошу тебя. -Я ГЛУХОЙ!!! -Цирк какой-то, уже невозможно. А ну дай сюда!- Тэхён в два шага преодолел расстояние от двери до постели, на которую спиной плюхнулся Чимин, и сорвал с него пушистые розовые наушники, в которых загромыхала музыка. Они оба знали, что развод- дело тяжёлое для детей, но чтобы Чимин реагировал ещё хуже, чем Чонгук?! Такого исхода событий не ожидал никто. -Отдай! Я Юнги расскажу! -Юнги будет согласен со мной, кнопка. Нам надо поговорить. - Степенно опустившись на постель, Тэхён сложил ногу на ногу аккуратно, в очередной раз умудрившись не помять свои домашние брючки бежевого цвета. Чимин, глянув на его ноги от ушей, лишь фыркнул недовольно, сложив руки на груди и отвернувшись в сторону окна демонстративно. Клокочущее чувство ревности зашкалило в нём в тот момент, когда хрупкая кисть Кима потянулась к его волосам, чтобы заправить выбившуюся прядку за аккуратное, розовенькое ушко. Чимин моментально одёрнулся, всем видом показывая, что против прикосновений. -Не о чем говорить. Вы издеваетесь над нами всю жизнь. Сам не ам, и другим не дам, вот, как это называется! -Ч-что т... -А то, Тэхён, то! Других родителей у нас в жизни не было, а вы нам и себя запретили ими называть! Я , может, как все хочу, понимаешь?! И понимает меня только Чонгук, а теперь вы и его у меня отнимаете, эгоисты, ненавижу вас, обоих ненавижу!Сидите там, небось, в спальне своей грёбаной, придумываете планы всякие! Думаете, мы с Куки не слышали, как Юнги говорил тебе о своих свиданиях, а ты ему - о своих?! Думаете, нас не осмеивают в школе?! Думаете, все вокруг слепые, одни вы у нас- умницы, да?! -Всё сказал? - Тэхён выпрямил спину, втянув скулы, и Чимину вдруг стало совестно за то, что он живёт на этой планете. Поджав губы, пока с них не слетели иные слова, никому сейчас не нужные, омега налился красным, заёрзав спиной по подушке в оборонительной позе воробья, выпавшего из гнезда головой вниз. Тэхён выждал некоторое время, после чего прикрыл глаза, сложив ладони на худых ляжках,- Мы вас всегда любили, и будем любить, Чимини. Но вы взрослеете. Мы с Юнги любим и друг друга и вас, и поэ... -Вы с Юнги не любите друг друга. Вы оба не знаете, что такое любовь. -Чимин. -А что сразу Чимин?! Думаете, мы дети пока? Алё, нам скоро семнадцать, вы вообще не куку?! Где метки ваши, если так сильно любили друг друга все эти годы?! Вы хоть себе не врите! -Не врём. Поэтому и разводимся. Завтра Чонгук и Юнги переезжают в дом за два квартала от нас. Вы будете иметь возможность ходить в одну школу, в один университет, куда угодно. -И в чём смысл?! Испугались, что я лягу под Чонгука, да? - Чимин вскинул бровь, хмыкнув: по школе уже давно ходят слухи, что Чимин- та ещё шлюшка. А всё почему? Стоило просто ложной минутной течке начаться в тот же момент, когда в класс зашёл новый преподаватель, и всё. Пиши пропало. Чонгук тогда его сгрёб в охапку, да и выбежал из школы, как был: без рюкзаков, без пиджаков, без учебников. Нёсся с ним на руках до самого дома, истерику его успокаивал. А в Чимине этот страх до сих пор сидит червоточиной: страх, что Юнги узнает. Страх, что Юнги поверит. Страх, что развод этот состоялся только потому, что Тэхён приревновал его к Юнги. Один виноватый вид Юнги, опустившего голову при взгляде на него только что, уже о многом говорит Чимину, погрязшему в страхе, о котором знает лишь Чонгук. -Чимин, мы бы никогда и н... -Брось. Лучше от меня, чем от кого-то из школы, правда? Лучше, чтобы я сам сказал, - Лицо омеги искривилось от страха и отвращения к себе, когда он встал на постели, балансируя на мягком одеяле в своей коротенькой клетчатой школьной юбочке, одёргивая её без конца,и истерично посмеиваясь с застывшими в глазах слезами, - Пак Чимин- местная шлюшка дешёвого разлива, текущая от любого члена, лишь бы он только был! Подавайте мне всех альф на свете, и Пак Чимин всех обслужит! Этого ты боишься, да, Тэхёни? Этого? Боишься, что я ночью возьму да и лягу между тобой и твоим драгоценным Юнги? -Чимини, ты что такое говоришь, ты...Чимини, да я бы никогда, да кто вообще такое посмел сказать?! - Старший омега встал с постели так резво, что Чимин, не удержав баланса, шлёпнулся попой обратно на одеяло, разразившись горькими слезами и спрятав голову в округлых коленках. Полные ножки затряслись, руки обняли их тут же, подминая под себя, и Тэхён, увидев, насколько омега расшатан, присел рядом, мысленно молясь, чтобы ему не выцарапали глаза. Не дождавшись никакой реакции, он рискнул, прикусив нижнюю губу в раздумьях, и медленно протянул руку к его плечу, скользнув по нему,после чего осмелел, тут же крепко прижав омегу к себе и поцеловав в висок, поглаживая его по спинке, - Чимини, мы с Юнги тебя больше всех на свете любим. Никто, слышишь, маленький мой, - Тэхён мазнул губами по пушистой макушке, давясь терпким феромоном черешни, - Никто нас никогда не убедит в том, что ты такой. Мы знаем, какой ты на самом деле. -Ты слишком хороший, и меня бесит это, бесит, бесит! -Лучше, чтобы тебя бесило, что я хороший, чем то, что я плохой, м? -Почему вы отнимаете его у меня...всегда.. -Малыш, всё будет в порядке. Обязательно будет. Просто сейчас...тяжёлый период, Чимини. У тебя переходный возраст, у Чонгукки переходный возраст, вы оба в немного...опасной зоне, и вам лучше порознь. - "с нами" осталось за кадром. Тэхён вновь проглотил эти слова, как и всегда. Эгоистично ли это? Да. Безусловно. Но насколько отвратительными чувствовали бы они себя, если бы позволили себе остаться в одном доме? -И мы...мы правда будем видеться? -Конечно. -Так часто, как я захочу? -Чимини, никаких ночёвок. - Тэхён вскинул бровь, немного успокоив подростка, который зашмыгал соплями, обиженно икая: не отнимают с концами, и уже хорошо. Два квартала- не конец света. Они с Чонгуком обязательно найдут...способ. -Уходи. -Чимин. -Я сказал, уходи! Отстань от меня! Отвали! - Грубо отпихнув от себя омегу, Чимин утёр нос рукавом школьной рубашки, встав с постели и направившись в комнату к Чонгуку с громкими всхлипами. Запереться в ней он успел ещё до того, как Тэхён успел отреагировать. -Вот и ...поговорили. -Вот именно. Это не может продолжаться вечно. Я устал смотреть на их близость. Я умираю, когда вижу, как Чонгук обнимает его. Вот тут умираю, понимаешь? - Аккуратная ладошка статного омеги легла на грудь, прикрытую ночным халатиком, и Юнги тяжело вздохнул, выключив лампу на прикроватной тумбе и обняв лучшего друга поверх одеяла. - А он так...так захлопнулся сегодня. Ты вообще слышал, что он говорил? -Не услышишь тут, рыдал на три квартала, - Юнги тяжело вздохнул, потирая переносицу и привычно чмокая омегу в лоб, - Не обижайся, дружок. -Да я не обижаюсь...Мне за них с Чонгукки страшно, понимаешь? Они...они совершенно сбились. -Они не сбивались, Тэ. Это мы скрываемся, как идиоты. -Вот пока мы скрываемся, как идиоты, они влюбятся друг в друга, и объявят нам о свадьбе. -Быть такого не может. Не говори мне о таких ужасах, - Юнги аж передёрнуло от одного только представления этой картины. -Я не скажу, кто скажет? - устало зевнув, Тэхён положил голову ему на плечо, поигрывая с бубенчиком на одеяле, - Юнги? -М? -Мне иногда кажется, что он будет ненавидеть меня, если я признаюсь ему. -Расскажи мне об этом, - Хмыкнул Мин, закатив глаза: Чонгук хоть и вспыльчивый, но договориться с ним куда легче, чем с эмоциональным Чимином, у которого каждое новое чувство- пороховая бочка.- Думаю, Чимини меня и видеть не захочет, когда я ему признаюсь. -Он сказал, что они слышали, как мы...ну...ты сам понял. -Они должны понимать, что мы зрелые, Тэхён. Ночь без обязательств в нашем положении вполне допустима, когда истинным расти и расти. -Я...я никогда не мог. Ну, не получалось. -Знаю, дружок. Вот и лезешь на стены. -Мне противно от себя, знаешь? - Тэхён сжал в ладошке бубенчик, поджав капризные губки, и нахмурил брови, - Как представлю себе, что я и Чонгукки...сразу всплывает перед глазами вся жизнь, и то, как мы их воспитывали. Вот как, как мне быть?! -Понятия не имею. Мой альфа только Чимина видит, рвётся его повязать, рвётся его пометить своим, а я...не могу. Смотрю на него, а он - ребёнок, Тэ. Ребёнок и доминант под прикрытием. Это издевательство какое-то. Юнги противно от себя. Противно от того, что каждый гон он проводит в каком-нибудь борделе, рыча на себя же. Бег по кругу, в котором он не видит рядом с собой никого, кроме Чимина, в то же время ненавидя себя за то, что представляет себе Чимина на месте омеги на одну ночь, выматывает. Юнги знает, что ему нужно от жизни. Ему нужен Чимин. А вот Чимину, судя по всему, нужен только Чонгук. Глядя в потолок в тишине, Тэхён прикрыл глаза, стараясь не шмыгать носом шумно: лучший друг всё равно услышал, безмолвно смахнув подушечкой большого пальца слезинку с его пухлой щеки. Чонгук не смотрит на Тэхёна. Взгляд отводит, будто тошнит его от омеги, будто Тэхён - неправильный какой-то, ненужный. Лишний в доме. Засыпает в спальне с Чимином последние три года каждую ночь, пока Юнги не относит Чимина на руках в его комнату, а Тэхёну больно, больно, тысячу раз больно смотреть на него, обнимающего сладкого, невинного, потерянного омегу. Чонгук засыпает каждую ночь, уткнувшись носом в его макушку, пока сам Чимин сопит куда-то ему в грудь, расслабленный феромоном . Если их не отлепить друг от друга к началу их первой течки и гона, которые уже наступают не на хвост, а на горло, беде не миновать. Тогда уже ни о каком прощении речи и быть не может. -Мне будет сложно без тебя. -Мне тоже. Но мы знали, что этот день настанет однажды. -М-м... -Не грусти. О чём ты сейчас думаешь? -Люди осудят нас, если мы им признаемся и позволим себе... Юнги хмыкнул многозначительно, подоткнув одеяло на Тэхёне, и обняв его крепче: омега всю жизнь боялся спать в одиночестве после попытки изнасилования в пятнадцать, и никто, даже его старший брат об этом не знал. Один лишь Юнги, которому Тэхён всю свою жизнь доверить готов. -Cо стороны всегда легче сказать, как следует поступать. Люди, не прожившие ни дня внутри твоего тела, не имеют права осуждать тебя, дружок. Запомни это, и никогда не забывай.