healing

У Джонхана адски болели ноги после долгих часов ношения каблуков, и единственное, чего он хотел, это снять обувь и упасть ничком, поскольку свадьба полностью его вымотала. Впрочем, это неудивительно, ведь даже от счастливого празднования люди устают, что говорить о свадьбе по договору. Хан только сегодня увидел жениха, и дрожь в его теле не утихала от мысли, что после церемонии ему предстоит провести с Сынчолем первую брачную ночь. Несмотря на то, что новоиспеченный Чхве гордо держался во время бракосочетания, его колотило от предстоящего вечера: супружеский долг и будущая совместная жизнь дамокловым мечом нависли над бедным юношей. Удалившись в спальню под липкие взгляды родственников, Джонхан тихо выдохнул, но резкое осознание накатило на него, стоило услышать хлопок двери. Юн с ужасом понял, в каком положении он сейчас оказался: в замкнутом пространстве со своим законным супругом, который может делать с ним что угодно и от которого никуда не сбежать. Слеза скатилась по щеке обречённого юноши, а удушающий страх усугубила сильнейшая боль в ногах. Поняв, что еще одна минута в этих чертовых туфлях, и он просто умрет, Джонхан доковылял до кровати, ведь больше не было смысла притворяться перед напыщенной толпой, и тяжело опустился на край постели. Внезапно накатившая усталость и отчаяние обрушились на Юна, и его плечи стали подрагивать от глухих рыданий. Дав волю эмоциям, Хан не заметил, как супруг сначала с горечью посмотрел на него, а потом медленно и бесшумно опустился к ногам молодого человека. Джонхан вздрогнул, когда что-то теплое обхватило его лодыжку, и съежился, поняв, что Сынчолю, видимо, надоело ждать, поэтому он решил ускорить приближение брачной ночи. Несдержанно хлюпнув носом, юноша уткнулся лицом в ладони, лишь бы не быть свидетелем этой пытки, но внезапно почувствовал успокаивающие движения на своих лодыжках. Хан шумно выдохнул, осторожно опуская взгляд вниз, и еле сдержал стон от нежных прикосновений к ноющим ногам. Слегка грубоватые, но сильные руки массировали его ступни как драгоценность, позволяя Юну отпустить накопившуюся боль. Шероховатые пальцы аккуратно гладили кровоточащую в некоторых местах кожу и мягко разминали забитую пяточку. Хан, громко икнув от удивления, с некоторым любопытством смотрел на супруга около своих ног, смаргивая пелену слез. Казалось, Сынчоля ничего не смущало, поскольку он перешел к массажу другой ноги, выбивая из мужа еще большие вздохи. Минут пятнадцать спустя безмолвная тишина была нарушена вопросом Джонхана. Он не понимал, чем заслужил такое отношение, по какой причине Сынчоль разминал его сбитые пальцы, будто не видел в этом ничего такого: - П-почему? - прошептал Юн, отчаянно пытаясь найти в лице супруга ответ. Джонхан стыдливо ожидал, что тот потребует его тело или заставит делать что-то неприличное после произошедшего, но Сынчоль лишь мягко поцеловал ноющие лодыжки мужа и, подняв голову, с теплой улыбкой посмотрел на Джонхана. - Отдыхай, моя луна, - сказал Чхве, поднимаясь с колен, и удалился в ванную комнату, предварительно погладив руку опешившего Джонхана. Продолжая сидеть на кровати в полном шоке и слушая звуки разбивающейся о кафель воды, Юн отчаянно пытался утихомирить свое быстро бьющееся сердце. Неужели судьба смилостивилась над ним? В каждом движении его супруга была бесконечная забота и обожание… Потерявшись в вихре мыслей, Джонхан не заметил, как закрыл глаза от накопившейся усталости, отклонившись на подушки. После помощи Сынчоля стало, безусловно, легче: его ноги практически не ломило, только чувствовалось покалывание на кончиках пальцев, а душевное напряжение покинуло юношу. Когда Сынчоль вышел из душа, он заметил уснушего мужа, который свернулся котенком на кровати. Мужчина подошел к постели и тихо хмыкнул, поцеловав своё сокровище в лоб. - Теперь тебя никто не обидит, мой ангел, я всегда буду рядом.