Эталонный

      — А вот это как? — Покрутился, остановился, развел руки, повернулся обратно к зеркалу, — Только не говори, что не очень. Я уже устал переодеваться.       Ох, глупый Сону.       И это, и следующее, и прошлое, и позапрошлое, и послеследующее — все выглядит сногсшибательно. Все идеально подходит к прелестной тонкой талии, широким бедрам, красивому лицу. Все сидит как будто на него шили. Все красиво. Все идет.       И так каждый раз. Перед каждым особенно важным выходом наружу Сону проводит примерно часа два с Рики за выбором одежды. Иногда и помаду помогал подобрать, и укладку сделать. Сказать, что эти часы были для Нишимуры скучными, или его бесил старший — нет, ни за что. Это, вроде как, недолгое время, полностью проведенное вместе было для японца самым лучшим за день, иногда и за неделю. Смотреть на Сону так долго, внимательно рассматривать его линии и красивое, хоть и недовольное от постоянного переодевания, лицо можно было сколько хочешь, не вызывая вопросов и подозрений. Рики благодарен за такую возможность, хоть и понимал, что кое-кто будет пялиться на Сону еще дольше, причем в самом красивом его одеянии при наилучших обстоятельствах.       Шел уже час, как он выбирает наряд. А чего выбирать-то? Пришел бы он в лохмотьях со свалки — Рики бы с ума от его вида сошел. Естественно, в хорошем смысле. Но старшему все не нравилось: то ему кофточка под цвет глаз не подходит, то шорты слишком короткие, то носки какие-то не такие.       А все из-за его ужасно омерзительного бойфренда, от которого, если говорить откровенно, Рики тошнит. Этот принципиальный «Сонхунни», как его ласково прозвал Сону, слишком высокого о себе мнения и слишком низкого о Сону.       «Он сказал, что мне не идут эти джинсы», как-то раз пришел с такими словами Ким. Рики был, мягко говоря, в полнейшем шоке. Убедить друга в обратном не получилось, но слезы утереть удалось. Жаль, что не лицо Пак Сонхуна.       — Ты накручиваешь себя, хен. Тебе идет абсолютно все, — в который раз повторяет Рики. — Будь я на месте твоего Сонхуна, у меня бы слюни от твоего вида текли.       Ложь для утешения? Нет. Лесть? Опять мимо. Правда? Точно, конечно, естественно, безоговорочно, да. Будь Нишимура каплю увереннее, точно бы сказал, что его рот и так полон слюны.       — Да ну, прекрати, — хоть друг и попытался это скрыть, отвернувшись обратно к зеркалу, Рики все же уловил его яркую улыбку и покрасневшие щеки. Чтобы уж совсем не смущать его, в отражение смотреть не стал. — У меня тут еще один вариант есть. Я не надоел тебе?       Нет, нет, нет, нет, нет…       — Валяй, все равно свободен.       Перевод: никогда не заканчивай, а я никогда не уйду.       Через несколько минут Сону наконец зашел в комнату. Рики оторвался от телефона и в тот же момент пожалел. Теперь-то он точно его никуда не пустит, заберет себе, заставит забыть о мерзком Сонхуне.       Черные приталенные шорты доходили где-то до середины бедра и хорошо шли к того же цвета кроп-топу с длинными рукавами. Острые тонкие ключицы намеренно обнажил, пальцы были украшены множеством колец, а челка полностью прикрывала серьезные лисьи глаза. Рики не следил за выражением своего лица, поэтому челюсть была опущена, глаза голодно бегали с одной части тела к другой, а пальцы зарылись в мягком пледе, сжимали ткань. Сону это позабавило:       — Рики-кун, не смотри так, — махнул на него ладошкой, похихикал и подбежал к зеркалу. Рики пристально следил. — Неплохо, да? Мне очень нравится. Давно хотел так одеться, — руки поправляли одежду, трогали ткань и приглаживали по талии. Сону покрутился, вновь встал, попозировал так и сяк. Неожиданно вставший японец привлек его внимание. — А тебе нравится?       Все произошло слишком резко: и прижавшие к телу сзади руки, и тяжелое дыхание, опустившееся на шею, и громкий вздох Сону, и приятные мурашки, пробежавшие по двум телам. Возбуждение дало о себе знать, хотя оно было совершенно неожиданным и даже пугающим. У Сону же есть парень! Почему так приятно от ладоней Рики, почему дыхание стало чаще?       — Нравится. Очень нравится, — бурчал Нишимура куда-то в шею. Он глубоко вдыхал вкусный запах кожи, сразу понимая, что Сону еще не нанес духи — запах был его родным. — И ты нравишься.       Руки окружили тонкую талию, сильно сжимали и притягивали ближе. Иногда ладони гуляли по груди или бедрам, но быстро возвращались на излюбленное место. Сладострастный первый чмок опустился чуть ниже шеи — в самое чувствительное место Сону. Тут же спохватившись, Ким стал пытаться убрать руки со своего тела, но, честно говоря, весьма неохотно.       — Рики-кун, что ты делаешь? Прекрати. — Частые томные вздохи говорили за себя, но Сону было стыдно это признавать. Сейчас происходит что-то неправильное и грязное, то, что точно не должно происходить. Но, к слову, очень желанное. — Рики, нет, у меня есть парень, — его голова упала на широкое плечо сзади. Поцелуи кружили голову, близость сводила с ума.       — Не прекращу. Не позволю ему видеть тебя таким.       Он знал, что наглеет, знал, что Сону сейчас может толкнуть его и уйти восвояси, но перед этим он желал насладиться им сполна.       — Рики-кун… — Сопротивления сошли на нет, заменились предоставлению тела под ласки.       — Ты спрашивал, не надоел ли ты мне? Надоел… Жутко бесит то, что ты не замечаешь меня, мои комплименты и мое отношение к тебе. Видишь только его… Сонхун, Сонхун, Сонхун… Слышать о нем больше не хочу. — Слова лились водопадом, совершенно не контролировались, хотя были заготовлены давным-давно. Каждую ночь, каждую бессонницу Рики проводил за подбором слов для будущего разговора, который, по его мнению, так никогда и не должен был случиться. Видимо, не зря напридумывал, ведь сейчас все в его руках: они наедине, он может болтать сколько влезет, а Сону ничего не остается, кроме как внимать каждому слову.       — Рики, это ведь не так. Я всегда прислушиваюсь к тебе, — отчаянно залепетал Сону.       — Ты прислушиваешься только к нему. Даже если я и выбрал тебе идеальный лук, ты все равно пишешь ему и спрашиваешь пойдет ли так. И если нет, мы начинаем сначала… — Ком обиды болезненно застрял в его горле, почти выдавив слезы.       Неожиданно Ким повернулся лицом к Рики, сразу подмечая его стеклянные глаза и слегка порозовевший нос. Стало противно от самого себя. Руки крепко схватили чужие щеки, а большие пальцы стали нежно гладить чужую кожу, принося то ли удовольствие от ласки, то ли злость за жалость.       — Рики… Рики-кун, прости меня…       Тот не злился, ведь знал — влюбленных не судят. Но боль в сердце невозможно унять, когда видишь слишком изящные и пафосные новые фотографии в их социальных сетях, где один целует другого, они сидят в обнимку в дорогом ресторане, или Сону держит букет изящных роз, сидя в черном строгом Мерседесе.       С ним был не Рики, целовал не он, дарил цветы не он, а какой-то богатый папенькин сынок с огромным количеством карманных денег. С наглым лицом, высокомерным характером и отсутствием любимых цветов Сону. Ведь любил он хризантемы и ромашки.       А самое главное он видел, что Сону страдал. Ему не дарили комплименты, не признавались в любви, игнорировали и, Рики уверен, вовсе и не любили. Лишь короткие гулянки, всегда заканчивающиеся сексом. Разве это то, что нужно его другу?       Ему нужен Нишимура. Красивый, добрый, щедрый, милый, забавный, чуток ревнивый, но такой родной. Он знал о Сону все, что только тот позволял знать, помнил все значимые даты, дарил хорошие подарки и был самым наилучшим другом. К сожалению обоих.       Теперь Ким это понял. Теперь он намеревался это исправить.       Губы жадно впились в пухлые и алые напротив, а ладони сразу переместились на шею, притягивая к себе ближе. Рики слегка опешил в начале, ничего не понял и даже испугался, но в миг опомнился и по-хозяйски уложил руки на уже горячем и излюбленном месте — талии. Поцелуй был страстным, отчаянным, наполненным любовью и желанием. Слюна намеревалась скатиться по подбородку, но Сону успел отстраниться вовремя и ухватить ее языком. Горячо и влажно. Рики сходил с ума.       До кровати, что стояла позади, они доползли кое-как. Упав, продолжили ласки и поцелуи, но стало еще жарче, еще быстрей, еще лучше.       Телефон Сону разрывался от уведомлений, которые тот умело игнорировал, но вот Рики вибрация очень сильно бесила.       — Ответь уже.       — Это Сонхун. Я на встречу опоздал, — умелая замена слова «свидание» порадовала слух Нишимуры.       — Тогда не отвечай.       Они продолжили, как только Ким откинул телефон подальше, чтобы и вибрация их тоже не отвлекала. Сейчас не до него. Сону уверен, что до него никогда уже не станет.       Трение тел дурманило разум, и Рики удивлен, что никакая его мастурбация не была похожа на то, что он испытывает сейчас. Слишком хорошо, прелестно, красиво, правильно.       Чужое лицо находилось совсем рядом, алые губы приоткрылись от нехватки воздуха, изо рта вырывались томные вздохи удовольствия. Сону часто закусывал губу, делая свой внешний вид еще более развратным и сексуальным. На щеках полыхал румянец, а глаза смотрели прямо в душу Рики, который вот-вот и попадет на небеса.       — Никогда не замечал, насколько ты красивый, — сказав это, он огладил лицо с уголка глаза до кадыка — сейчас не могу взгляд отвести. Ты просто прелесть.       Рики вело, Рики готов был умереть прям там, когда услышал это из уст старшего. Такое ему даже не снилось!              Они почти кончили в одежде одновременно, но Ким решил пойти дальше. Спускаясь ниже, он то и дело целовал закрытую кожу под ним лежащего, а тот ластился под прикосновение губ, что ужасно льстило. Отползнув к ногам японца, Ким уловил его взгляд и игриво улыбнулся, перебирая резинку штанов. Нишимура смотрел ошарашено, смущенно и мило, но не останавливал.       — Только не говори мне, что ты собираешься сделать, — он завыл и уронил голову обратно на подушки, стыдливо закрывая лицо руками.       — Сними одежду, прелесть.       Рики было очень неловко, хоть все это и начал он, не совладев с внезапным порывом. Но, к всеобщему не удивлению, был совершенно доволен сложившимся обстоятельствами. Просьбу он послушно выполнил, оставшись в одном нижнем белье.       — Сколько ты держишься с этим стояком? — Любопытствовал Ким.       — С момента, как ты переоделся в это.       — О господи, — с довольным хихиканьем прошептал Сону, перед тем, как стянуть нижнее белье младшего. Долго думать не стал, сразу припал к головке.       Поглаживаниями, поцелуями и горячим дыханием он доставлял крышестностное удовольствие, но когда взял в рот полностью, свел с ума Рики окончательно. Стонать тот не стеснялся. Его низкий голос распространился по всей комнате, а руки беспорядочно елозили по постели. Тяжелый жаркий ком внизу живота становился все больше. Нишимура видел искры и салюты перед собой, принося этим радость старшему. Потом он не постесняется сказать, какой Ким профессионал.       Сону честно никогда не думал, что делать кому-то приятно окажется так хорошо, что уже самому хочется кончить, даже без единой стимуляции. С ним такого не было.       — Хен… хен… — не сдерживаясь зачем-то звал Рики, — хен, еще… Почти…       Сказав это, он через несколько мгновений излился в чужой рот. Ким без разговоров все проглотил, совсем не обращая внимание на удивленное брезгливое лицо Рики.       — Это ведь невкусно, — с презрением непонятно пробубнил японец, толком не успев отдышаться.       — Хочешь попробовать? — Сону шуточно потянулся за поцелуем, нелепо выпячив губы.       Баловались они долго, смеялись и резвились, словно некоторое время назад не занимались чем-то непристойным. На миг им захотелось вновь стать детьми, вновь бегать по полю за руки или сбежать из дома, дабы искупаться в еще холодном пруду. Как раньше.       И все-таки они поцеловались. Вкус собственного семени удивил Рики, но не оттолкнул и не вызвал отвращения. В миг он вспомнил о том, что Сону, вроде как, еще не получил разрядки.       — Нет, со мной все в порядке.       Ему было слишком стыдно признаваться, что он в самом деле позорно спустил прям в шорты, даже не притронувшись к себе. Лишь на выпученные глаза Рики стыдливо промямлил, что им нужно сходить в душ.       Сонхуна больше не было в его жизни, но на его замену пришел тот самый человек, на которого стоило обратить внимание еще давным-давно. И тогда бы не было пустых слез, отчаянных мольб остаться с ним и унижений перед абсолютно не заслужившим этого человеком. И теперь не приходилось тратить огромное количество времени на то, чтобы собраться идеально и понравиться. Ведь он знал — Рики он не перестанет нравиться даже в лохмотьях со свалки.