Прости, мой милый А

Антон поднялся на этаж, где учились младшеклассники. Уроки у них уже закончились, поэтому там царила тишина. Он подошел к окну, достал наушники и включил музыку. Тяночкин часто расслаблялся, слушая любимых исполнителей, текста были чаще всего достаточно глубокими, песни подразумевали под собой что-то серьезное, в основном что-то пессимистичное, сквозь строки нужно было продираться, ища скрытый смысл. Треки, на первый взгляд, были простыми или наоборот казались слишком сложными, многим подобное не нравилось. Однако среди подростков такого рода искусство ценилось, и юноша не был каким-то особенным. Сзади кто-то схватил мальчика за плечи, крикнув громкое «бу!», да так, что даже сквозь музыку это донеслось до него. Молодой человек взвизгнул, а после, полный ярости, вынул наушник и повернулся в сторону незнакомца. Оказалось, что за спиной у него стоял новый одноклассник — Саша Собакин. Он самодовольно улыбался и, кажется, совсем не стыдился своего поступка. — Испугался? — спросил тот. Тяночкин раскрыл рот от возмущения и удивления тому, как просто этот наглец нарушает его личное пространство, он был не в силах ничего сказать. Но наконец, собравшись, обратился к Собакину: — Ты как меня нашел? Здесь учатся дети, кто, черт возьми, сюда ходит? — Так я за тобой все это время следовал, — спокойно произнес юноша. — Ты! Ты отстанешь от меня? — повысил голос Антон. — Воу, тише, Тош, я ж ничего плохого не делаю, да? Мальчик действительно злился. Он решил проигнорировать назойливого одноклассника, отвернулся и продолжил слушать музыку. Но Саша не ушел. Он оперся локтем на подоконник, а второй рукой взял один из наушников и вставил его в ухо. — М, «Дайте танк»? Оригинально. — Слушай, мне твои язвительные комментарии не нужны, уйди, пожалуйста, — попросил Тяночкин, пытаясь быть вежливым даже в такой ситуации, но вместо того, чтоб послушаться, Собакин положил руку ему на плечо и произнес: — Язвительные комментарии оставляешь тут только ты. — Зараза, — прошептал юноша, но Саша все услышал. — Чего-чего? Я? Зараза? — удивился молодой человек, но тут же тихо посмеялся. — Ты смешной. Нравишься мне. Тяночкин лишь закатил глаза. Это звучало из уст столь раздражающей персоны неприятно, скажи какая-нибудь симпатичная девочка ему такое в ответ на действительно смешную фразу, он б обрадовался, но это был не тот случай. *** Антон снова получил двойку по химии. В четверти выходила единственная тройка. Он уже представлял, как отреагируют родители, поэтому безумно сильно нервничал. Мальчик направился в мужской туалет, чтобы в тишине привести себя в порядок, успокоиться, придумать, как оправдаться. Юноша дрожал. Он прислонился спиной к двери одной из кабинок и почувствовал, что вот-вот заплачет. Вдруг дверь открылась, ударив Тяночкина по спине, отчего тот отпрыгнул. Послышалось «Ай!», а после чьи-то извинения. — Прости, Тош, случайно я. Чего тут стоишь-то? — обратился к мальчику Собакин. Антон повернулся к однокласснику. Тот, увидев, что у него глаза на мокром месте, испугался. На лице Саши читались беспокойство и удивление, он тут же принялся успокаивать приятеля: — Ты чего? Реветь собрался? Ну, что случилось? Молодой человек никогда не рассказывал о своих переживаниях тем, с кем не был так близок, но в этот момент Собакин почему-то вызвал у него доверие. Уж слишком искренним он выглядел, проявлял внимание и заботу по отношению к, казалось бы, столь неприметному Тяночину, которого редко кто замечал. — По химии… Тройка… — попытался объяснить ситуацию юноша. — Так ее исправить можно, какая разница? — В четверти. Я получил двойку, теперь точно не смогу все изменить, — тихо произнес Тяночкин, поясняя причину Саше, что часто прогуливал уроки и не слышал, как объявляют оценки. — Жестко-жестко. Ты из тех, кому важны оценки? Медалистом быть хочешь? — поинтересовался мальчик, но поняв, что сейчас не время шутить, поспешно сказал: — извини. — Родители, вот, пилят за это, все время про оценки спрашивают, сравнивают с детьми своих знакомых. — Понимаю, Тош, бывает… Но какая разница, каким тебя хотят видеть родители? Если б тебе нужна была эта химия, ты бы знал ее на отлично, вижу же, как ты стараешься другие предметы понимать. Во всем быть лучшим невозможно, чего-то не знать — нормально. Не слушай их, понял? Слушай себя, не глупый ты, все умеешь. К чертям тех, кто всякую чушь говорит, да? — Собакин похлопал молодого человека по спине. — Спасибо, — неуверенно произнес Антон. Он не рассчитывал на поддержку и был очень удивлен, получив так много приятных, теплых слов. — За что? — улыбнулся Саша, — я просто хотел, чтобы тебе было лучше. Ты мой друг. Слово «друг» вызвало в юноше бурю эмоций. Давно его так никто не называл. Тяночкин не думал, что простые, глупые диалоги с одноклассником, столь бессмысленные и забавные, на переменах, на уроках, по пути домой, можно счесть за дружеские разговоры. В любом случае Собакин перестал раздражать Антона, издевательское «Тоша» стало чем-то родным, даже ранее неприятные мальчику шутки начали казаться милыми и добрыми. — Спасибо, — повторил молодой человек, в ответ подняв уголки губ. *** Было почти десять часов вечера, оставалась пара минут до того момента, как все несовершеннолетние должны были вернуться домой. Кружили снежинки, до Нового Года оставалось совсем чуть-чуть, тридцатое декабря подходило к концу. Тяночкин и Собакин вновь гуляли и не собирались в скором времени возвращаться в свои квартиры. Нередко они нарушали комендантский час, а потом разбегались, пытаясь не попасться полиции. Этот случай не был исключением. В ходе диалога речь зашла об отношениях. Антон вспомнил, что давно уже хотел поинтересоваться, почему товарищ одинок, поэтому, как только предоставился удобный случай, спросил: — А почему у тебя девушки нет? К тебе многие подходят, чтобы познакомиться. — Это секрет, — спокойно ответил мальчик. Немного подумав, он спросил: — но ты ведь никому не скажешь? — Никому. — Мне девочки-то и не нравятся, — Саша грустно улыбнулся, — они хорошие, но только как друзья, понимаешь? Юноша раскрыл рот от удивления. Он никогда раньше не слышал подобных откровений от своих знакомых. Антон рос в семье, где однополые отношения порицались. Ему всю жизнь окружение твердило, что это неправильно и мерзко, поэтому он не знал, как реагировать на эти слова из уст товарища. Собакин был близким человеком для Тяночкина, поэтому ему нужно было переступить через себя и поддержать приятеля. В этой ситуации молодой человек чувствовал, что просто обязан быть рядом и показать, что все равно любит его, каким бы он ни был. — Все понимаю. Мне это неважно. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты мой друг, — мальчик улыбнулся в ответ. Последнюю фразу он произнес после того, как вспомнил, что в трудную минуту столь простые слова ему помогли. — Спасибо, — глаза Саши загорелись, — это очень ценно для меня, мне приятно. Юноша обрадовался, что сумел хоть немного помочь товарищу. В этой ситуации он не мог не сделать то же самое, что и Собакин когда-то для него, ведь с проблемой непринятия со стороны других и, возможно, даже со своей, очень сложно справиться, это не тройка по химии, это страшно. Но все же Антон почувствовал себя лучше, услышав, что Сашу удовлетворила его поддержка. — Я боялся рассказывать это, хотя точно знал, что ты не осудишь, — произнес Собакин. — А почему боялся? — нахмурился молодой человек, — я выгляжу как тот, кто мог бы осудить своего родного человека за такое? — Хотя может быть немного. Но это, скорее, связано с травматичными событиями. Когда я учился в другой школе, мы избивали подобных мне. И я молчал. Ты первый, кто узнал об этом, представляешь? Мальчик замер. Наверняка для Саши это был просто отвратительнейший опыт. Антон был не силен в поддержке, никогда не умел находить нужных слов, но ради приятеля он очень хотел постараться. Юноша сказал: — Это ужасно. Я никогда не подумаю о тебе плохо. Никто не имеет право так вести себя. Пусть каждый сам выбирает, как ему жить. — Еще раз спасибо. Мне было нужно это услышать, тем более от тебя. Стой, там менты? — напрягся Собакин, глядя на кучку людей где-то вдалеке. Тяночкин пригляделся. Он ничего не увидел, но уже занервничал. — Черт, бежим, — бросил молодой человек и уже развернулся, чтоб побежать домой, но тут Саша схватил его за запястье. — Стой. Обнимемся на прощание, пока нас не заметили? Антон удивился столь резкому желанию друга обняться. Он не был тактильным, но отказать было неловко. Мальчик приобнял товарища одной рукой, а после помчался прочь, не дав Собакину хоть как-то среагировать. Пока бежал, он оглянулся и помахал приятелю рукой. *** Прошло где-то полгода с того момента, как Тяночкин стал считать нового одноклассника своим другом. Собакин начал звать Антона вместе с ним прогуливать уроки, и вот, они вместе с другими учащимися пропускали физкультуру, сидя на детской площадке. Через неделю нужно было уже сдавать экзамены, не ходя на неважные, по мнению школьников, предметы, им удавалось расслабиться и провести время со сверстниками, а не с репетиторами. Кто-то пошутил про дружбу мальчиков, мол она слишком крепкая, настолько, что вот-вот перерастет в романтические отношения. — Эй, — обратился к Антону один из юношей, — слабо Сашку в щеку поцеловать? — Зачем? Мы, черт возьми, друзья, понял? — ответил тот. — А за сто рублей? — улыбнулся одноклассник, помахав купюрой у лица Тяночкина. Молодой человек замешкался, но, бросив тихое «ладно», схватил Собакина за подбородок и прикоснулся губами к щеке товарища, тут же отстраняясь и прикрывая побагровевшее лицо рукой. Послышалось протяжное «О-о», визг девчонок и гогот мальчишек. *** «Прости, мой милый А» было написано в записке. Юноша замер. Стало безумно страшно за пропавшего друга. Еще страшнее, чем было раньше, хотя, казалось бы, куда хуже? Тело начало трястись, и бумажка выпала из рук. Было уже все равно на все, на ложь, на фразу о любви. Хотелось просто найти Собакина, стиснуть его в крепких объятиях, чтобы он больше не мог натворить глупостей. Было неизвестно, жив ли его приятель по сей день, так горестно думать об этом. Тяночкин не сдержал слез. — Где же ты, Сашенька? — прошептал мальчик, прикладывая ладонь к сердцу. Голова болела, в глазах все помутнено. Звонить Алине не хотелось, во-первых, Собакин бы точно не хотел, чтоб она все узнала, во-вторах, молодой человек желал побыть один. В столь сложных ситуациях Антону мог помочь только его друг, который и стал причиной всех этих переживаний в последние несколько дней, что уже перетекали в недели. Было неясно, что делать, к кому обратиться. Тяга к жизни и стабильная, хорошая самооценка покинули его, на смену им пришли дикий ужас и бесконечный поток жутко сильного самообвинения. Юноша начал вслух извиняться перед Сашей, хотя до этой минуты ничуть не считал себя виноватым, забыл о том, что делал не так, но спустя такое маленькое количество времени он снова стал стыдиться. Стыдиться за то, что не интересовался ничем, был так глуп, наивен и эгоистичен, что не смог предотвратить случившегося. Казалось, что мир больше не станет прежним. « — Вернись, Сашенька, вернись, вернись…»