Снег

Разделяя счастье с другим,

мы умножаем счастье.

(Пауло Коэльо)

      «Эта девчонка меня с ума сведёт!», - думал Марк, осторожно выворачивая руль вправо и поглядывая в лобовое стекло на девушку, зачарованную происходящим за окном.       Стояла глубокая зима и дороги за периметром, даже в летнюю пору готовые преподнести незадачливому путнику сюрприз, затягивало снегом - не тем, выхолощенном, измеренном до миллиметра слоя, снегом Центра, и не тем, смешавшимся с грязью подворотни, снегом Термитника, а настоящим - белым и пушистым, словно лебяжий пух…       «Или уже свела… На метафоры потянуло.»       Марк хмыкнул. Когда пришедшая утром в офис инквизиции мадемуазель Рид изъявила желание «полюбоваться природой», никто не стал возражать, благо служебных поездок не предвиделось, а банкет по случаю приближающегося Нового года перенесли на пару часов вперёд. И он не смог отказать ей. Его выкованная годами выдержка рассыпалась о непосредственность, как рассыпается хрусталь от резкого столкновения с поверхностью. Не теперь, многим раньше. Они были знакомы чуть больше трёх лет и за это время успели пройти все стадии от истерической неприязни друг к другу до взаимоуважения и даже дружбы - слишком многое произошло за столь малый срок, слишком похожи были их характеры. Шансов не было. Впрочем, дознаватель не жалел - лучше несносный характер и прямолинейность, чем лживая любезность. Он ещё раз взглянул на Рид…       «Каково тебе было пережить это… А общество? До сих пор клеймит. Знали бы эти люди, насколько чище она…»       Инквизитор покачал головой: он сочувствовал Лу, а, кроме этого, испытывал к ней какую-то смесь эмоций, которую, только порядка ради, определял для себя как уважение. О том, что чувства к ней носили более глубокий характер, он старался не думать.       Тем временем, девушка обратила внимание, отворачиваться было поздно:             - Хочу напомнить, что, несмотря на то, что сейчас зима и снег…             - …Который сыпет с того же неба, под которым мы живём, стоит соблюдать правила…             - Необходимо соблюдать правила, Рид. «Опять эта её ухмылочка! Девчонка! Я ведь беспокоюсь…»       Мысль пришлось одёрнуть.             - Угу, всё помню: ветки не жевать, снег не глотать, ампулы в аптечке, защитный костюм на мне… Рекомендации?             - Не теряйте головы.       Он пытался сохранить самообладание, Единый видит, очень пытался - Рид каким-то чудом удавалось танцевать на всех его эмоциях, а ведь она просто смеялась над ним. Даже сейчас, отвернувшись к окну. О том, что смеяться было над чем, Марк предпочёл не признавать.       Наконец автомобиль остановился. Отпустив руль, инквизитор нацепил маску. Постучал.             - Рид, приехали!       Девушка не отозвалась. Как ребёнок, увидевший фокус, Лу смотрела на белое поле, лес, ветви которого укутала меховая шаль, разнообразные грани снежинок на стекле.       Жонсьер закатил глаза. Ухмыльнулся:             - Кхм, мадемуазель, использование топливных талонов не по назначению наказывается штрафом в размере…             - А..? Да иду я! - упоминание о деньгах быстро привело в чувство - настал черёд девушки закатывать глаза. Вылезая из машины, Марк едва скрывал самодовольную ухмылку: он неплохо её знал.       Он хотел подать ей руку, зная наверняка, что из машины она выпрыгнет сама. Рид выпархнула. Пробежала. Остановилась. Замерла, подставляя руку падающим пушинкам:             - Совсем по-другому… «Белая берёзка под моим окном принакрылась снегом, точно серебром…»             - Что Вы там бубните? — Марк всё слышал, желание подколоть пересилило. Поравнявшись, улыбнулся более открыто.             - Читаю. Стихи одного доштормового поэта вспомнились… - он кивнул. Увидев, как хитро прищурилась собеседница, повернулся к ней. Ладонь, прикосновение к плечу, заливистый смех: - Догоняйте!       Побежав, стала копаться в снегу. Было в этом какое-то ребячество, словно попытка взять взаймы у навсегда исчезнувшего детства несколько счастливых моментов.       Снег перестал. Из-за облаков показались слабые лучи солнца. Выбившиеся из под шапки пряди отдавали роскошной медью. В эту минуту Лу показалась ему невероятно прекрасной женщиной: румяная, статная, естественная, воплощение того, что он пресекал по долгу службы в себе, но, на самом деле, обожал в людях. Он сделал несколько шагов. Она завалилась в сугроб. Зря беспокоился, баловство.             - Наигрались?       Хитрый прищур. Протянутая рука. Касание. Марк свалился рядом с ней также неожиданно, как и легко попался на трюк. Он не злился, напротив, может быть впервые за долгое время человек почувствовал себя свободным, по-настоящему счастливым. Было чувство правильности происходящего. Они посмотрели в небо, затем друг другу в глаза. Наконец всё стало понятно.             - Лу…             - Марк…       Глаза напротив улыбались.             - Замёрзну, кто вас на себе потащит?             - Я могу… Вас тоже, - усмехнувшись, добавила: - но лучше на своих двоих.       Назад возвращались в приподнятом настроении.