Глаза не лгут

***

       — Скажи, что чего ты хочешь? — Расстегивая на ходу запонки на манжетах рубашки, Арсений прикрыл за собой входную дверь номера. Пока Антон плюхнулся на кровать прямо в одежде.        — Мм-м... — парень призадумался. — Фильм?        — Не.        — Сериал?        — Вообще не в том направлении, — признался мужчина.        — А чего ты хочешь, в таком случае?        — Не знаю, - пожал плечами Попов.        — А. Понятно. Тогда я продолжу, — он уставился в потолок, раскинув руки в стороны. — Может… Ай, у нас настолок то и нет же. — Разочаровано простонал.        — Если бы ты сказал… я, честно, не подумал бы, что они нам в командировке понадобятся. Домой вернемся, поиграем.        — А дома им откуда взяться?..        — Аргумент, — посмеялся Арсений, сняв, наконец, наручные часы.        — Тогда… займемся сексом?        — Идёт.       — Серьёзно?! — Он аж на локтях привстал, чтобы посмотреть, не смеются ли над ним. Нет. — Так банально, — фыркнул Антон.       — Я просто ждал, когда ты предложишь. А про банально… это не обязательно.        Тут Антон и насторожился. Эти нотки в голосе ему знакомы прекрасно: или он что-то задумал, или спланировал это «что-то» заранее.       — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой? — И хитрющая эта ухмылочка… уф.        — Выебал?.. — Неловко предположил зеленоглазый.       — Может ты хочешь чего-то особенного? Например… хм, есть ли у такого миловидного парня, скажем, грязные фантазии, м?        — Арс…        — Неужели, нет? Не верю.        — Есть, но… — только задумавшись об одной такой, он сглотнул и заметно зажался. — Не знаю как-то.        — Что ты теряешь, Антош? — Ласково обратился Попов, надеясь тем самым сделать обстановку более непринужденной и доверительной. — Тем более, мне теперь интересно, что же там такое интересное можно встретить у тебя в голове, — честно признался он.       Антон отвел глаза ровно в тот момент, как упомянул об этом и до сих пор не поднимал. Не мог заставить себя посмотреть в голубые глаза. Благо, Арсений не давил, терпеливо ждал, пока парень перестанет теребить складочку на наволочке. Зажмурившись Антон сделал вдох и, открыв глаза, совсем тихим голосом озвучил:       — Я хочу ослепнуть на одну ночь… Хочу, чтобы ты сжимал бедра, гладил, касался везде, оставлял влажные поцелуи на шее… Хочу не знать, где и каким будет следующее касание.       — Тебя это возбуждает? Возбуждает неведение?       — Да. Неведение и полное доверие тому, в чьи руки себя вверяю…       — Ты действительно хочешь этого? — Он медленно снял свой пиджак, ослабив галстук, чтобы в следующую секунду сесть между разведенных ног парня, что сидел по центру у изголовья кровати.       Он подобрался в аккурат, глядя на испуганно-смущенные от собственных желаний зеленые глаза, следящие за каждым его шагом. Мужчина снял со своей шеи атласную ленту, находясь уже совсем близко, но всё ещё достаточно далеко, чтобы не наседать. В руках Арсений держал собственный галстук, ожидая решающего слова Антона. Готов ли он довериться ему настолько, чтобы воплотить озвученную фантазию?..        — Доверишь себя мне сегодня? — Ласково, но хрипло спросил мужчина, улыбнувшись уголком губ. Он наклонился к чужому лицу, проведя носом по мягкой щеке парня.       Антон же прикрыл глаза, полностью сконцентрировавшись на этом контакте кожи к коже. Пока столь невинной, тихой и неторопливой, но давшей порыв фантазии на предмет дальнейших событий. Арсений действительно тот человек, который сделает это максимально аккуратно, воплотит в лучшем виде всё, чего так жаждал Антон.       Он доверяет.        Зеленоглазый, — так и застывший в этом моменте, прислушиваясь к своему телу, — наконец отмер, но глаз не открыл. Вместо этого он обхватил ладонями прижавшееся к нему лицо, чтобы направить губами в губы. Этот поцелуй можно было считать почти до смешного невинным: сухое прикосновение без единого движения или намёка на углубление.       Но так он дал свое согласие.       Продолжая неторопливо сминать тонкие губы, Антон опустил руки, чтобы на ощупь положить их на те, в которых был галстук, и чуть сжать. Попов всё понял без слов. Медленно отстранившись, он поднял ленту на уровень глаз парня, который покорно те прикрыл опять, и завязал сзади на затылке.       Отклонившись обратно, Арсений сидел, глядя на парня отчего-то с восторгом и трепетом, словно видел в первый раз. Словно впервые оказался так близко, словно впервые получил разрешение касаться этого изящного тела.       Дальше полная свобода действий.       Намерено ничего не произнося, не целуя вновь, Попов принялся неторопливо расстегивать пуговицы на чужой рубашке, желая избавить парня от всей одежды на нем. Это первостепенно, чтобы начать воплощать фантазии Антона.       Но долго так Арсений не смог. Куда уж самого себя обманывать… Он усилием воли давал себе смотреть только на пуговицы, а потом подумал: «Чего ради?». Мужчина, сомневаясь, поднял глаза на лицо партнера. И если ранее им было привычно постоянно поддерживать зрительный контакт, иногда, откровенно залипая, то сейчас зеленые глаза были скрыты от его. Даже захочешь — заглянуть, прочитать и уточнить не выйдет. Поэтому, как-то само собой, взгляд голубых глаз скользит ниже на пухлые губы и сдержаться не выходит. Он почувствовал, как Антон вздрогнул, когда Попов прикоснулся к ним, — не ожидал. Но ведь ради этого всё и происходит, чтобы держать партнера в неведении.       Антон чувствовал кожей долгий, но словно не решающийся взгляд на себе. Однако то, что в следующую секунду его губы накроют своими — стало сюрпризом. Он крупно содрогнулся всем телом, испугавшись. Парню потребовалось несколько долгих секунд, чтобы отмереть и одну руку положить на слегка колючую щеку, а вторую на загривок, почесывая кожу головы сквозь мягкие темные пряди.       Арсений и сам от наслаждения чуть не дрогнул: родные теплые ладони и длинные пальцы в волосах уже давно ощущаются донельзя правильно и, до щемящего сердце чувства, приятно. Антоновы руки для него самые ласковые и аккуратные, чуть сухие, но это их отличает.       Расстегнув последнюю пуговицу белоснежной рубашки, мужчина чуть приспустил её полы с хрупких плеч, оторвавшись от припухших губ. Он бережно взялся пальцами около кисти чужой руки, оставив короткий поцелуй на внутренней стороне запястья, пристально следил за реакцией. Также медленно опустив чужую руку, Попов скользнул двумя руками от низа талии вверх, к ребрам, неторопливо проходясь по ним пальцами.       Эти еле ощутимые прикосновения казались Антону приятной щекоткой, пуская легкий холодок по коже в виде мурашек. Он откинул голову назад, рвано выдохнув через рот. Тогда он не ошибся в выборе человека, теперь поистине наслаждаясь проводимыми манипуляциями с собственным телом. В каждом движении, прикосновении и, он уверен, взгляде мужчины сейчас Антон чувствовал заботу, чуткость и невероятное трепетное отношение к нему и его желаниям, его комфорту и наслаждению процессом.       В поцелуях Арсения и его внимательности к, казалось бы, незначительным реакциям на его действия, парень видел подтверждение в том, что сделал когда-то правильный выбор любимого человека. Сейчас он ни о чем не жалеет. Ни о чем, чем пожертвовал, чтобы сейчас быть с ним, чтобы у них всё получилось. Чтобы получилось двух людей назвать общим местоимением, одним целым: сочетающемся и дополняющем друг друга.       Арсений тем временем опустил руки на талию парня, сжал бока и прильнул к манящей оголенной шее, вдыхая запах кожи, касаясь самым кончиком носа, ведя линию, маршрут которой определён, но знает его только Попов. С нажимом проводя руками по торсу Антона, мужчина оставляет первое мокрое прикосновение к его телу, а именно: влажный поцелуй на шее у самой линии челюсти, вырвав тем самым у нижнего откровенный несдержанный стон.       Парень почувствовал, как с этим действием со стороны Попова у него затянулся узел внизу живота, настолько это было приятно и до одурманивающего разум чувства неожиданно. Антону, от мощных ощущений одного за другим следующих влажных поцелуев, захотелось сжать что-то в руках, и первым, за что удалось схватиться, оказались чужие бедра, расставленные по обе стороны от него. Его руки легли чуть выше колена. От Арсения, в свою очередь, реакцией на его действия послышалось удовлетворенное мычание.       — Арс... — глухо прошептал парень, укладывая руку тому на загривок, пока Попов замер, уткнувшись лбом ему в сгиб плеча, переводя дыхание.       Хоть так и не казалось, но Арсений был возбуждён не меньше от собственных касаний: ему открыты все пути, ему доверили и разрешили делать абсолютно всё, что он пожелает. Его эта вседозволенность сводит с ума и сейчас, когда Антон так бесцеремонно коснулся его самого, он вдруг и сам ощутил эту степень возбуждения, что было с ним уже какое-то время.       Ладони мужчины всё ещё покоились на талии парня, ему потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя и продолжить. Одной рукой он оплел чужой торс под рубашкой, снизу вверх скользя по позвоночнику, пуская разряды тока по коже. Он языком проходился по ключицам, покусывая, становясь решительным и более агрессивным в своих манипуляциях.       — Арс, — негромко простонал нижний, руками схватившись за плечи мужчины, ногами же заключил в замок чужой торс.       Попов, словно только этого и ждал, придержал всё той же рукой Антона за поясницу, рывком отклонился назад, усадив парня себе на бедра, ни на миг не отрываясь от сладкой на вкус шеи. Однако, их положение усугубило ситуацию в разы, ведь теперь Антон, не нарочно, то и дело проезжался по причинному месту мужчины, вынуждая того остервенело впиваться в мягкую и податливую кожу, оставляя после себя наливающиеся кровью засосы.       Арсений принимает решение опрокинуть парня на спину. И вот такой Антон, — расхристанный, со сбившимся дыханием, ходящей ходуном грудной клеткой, красными следами на шее и ключицах, — ему, в порыве продлить процесс прелюдии, ничем не помогал.        Рубашка парня вся помялась и, очевидно, сковывала движения рук, собравшись складками чуть выше локтей. Поэтому Попов снял её, откинув, наконец, в сторону, и принялся за брюки. У Антона довольно узкие бедра и талия, но низ он всегда выбирал себе по размеру, а потому никакого ремня сейчас нет, и это идёт в плюс. Арсений расстегнул пуговицу, ширинку и стянул одним движением элемент одежды с длинных изящных ног, коснувшись которых, мужчина почувствовал под пальцами гладкую бархатную кожу. Не сдерживая в себе порыва коснуться той губами, Попов повел дорожку коротких поцелуев к кончикам пальцев стопы, приподняв ногу вертикально. А после, далеко не уходя, положил эту тонкую ножку себе на плечо. Сам он всё ещё в офисной одежде, единственное, что он посчитал нужным сделать до этого момента — это расстегнуть несколько пуговиц у ворота.       Антон чувствовал, что тот ещё одет, поскольку, скользнув ступнёй по груди к паху, слегка надавив, не наткнулся ни на один оголенный участок тела Попова. От его действий, мужчина издал глухой стон, наверняка, запрокинув голову назад. Антон готов поспорить, что он, абсолютно нагой, ни в какое сравнение не идёт с тем, как по-блядски сейчас выглядит Арсений. Его волосы, наверняка, спадают легкими волнами на лицо, прилипая к влажному лбу, рукава рубашки закатаны до локтя, а несколько пуговиц сверху, зная Попова, давно расстегнуты в подобии, абсолютно неподобающего примерному работнику, декольте. Ох.. как же Антон хотел бы это увидеть. Все эти крошечные родинки на груди, шее, руках и щеках.       Приподнявшись на локтях, парень негромко попросил:       — Обними меня, Арс.       Тот, не думая, повиновался. Нависнув над ним, приобнял за талию одной рукой, другой же обеспечил себе опору. Мужчина прижал Антона к себе и уложил голову на худое плечо, прикрыв глаза, пока парень, следуя своему изначальному плану, пальцами зарылся в отросшую часть волос на макушке, мягко массируя ласковые волны темных прядей. А пробыв в таком положении какое-то время, Антон отстранил мужчину на расстоянии нескольких сантиметров от своего лица, заботливо зачесав общую массу падающих на лицо волос, а мелкие, самые непослушные, — в аккурат за уши, оставив ладони на скулах.       Арсений наслаждался этим вниманием прикрыв глаза. Ему подобные по-собственнически уютные прикосновения казались безумно милыми. Вот только, кажется, не он один тут сдерживал свой страстный порыв. Попов понял это после того, как, невесомо погладив его щетинистую щеку большим пальцем, Антон впечатался в его губы, с ходу углубляя поцелуй и утягивая за собой на поверхность кровати. Арсений ни чуть и не сопротивлялся его инициативе, пока чужие ловкие пальцы уже лишали его верхнего одеяния.       Движения их губ вышли хаотичными, голодными и слюнявыми, ещё чуть чуть-чуть и им будет нечем дышать. Именно в эту паузу на вдох, мужчина привстал, чтобы стянуть с себя рубашку, отбросив куда-то на пол. Туда же, впрочем, вскоре отправил и собственные брюки.       — Так то лучше, — озорно усмехнулся нижний, а сам уже во всю скользил руками по оголенному торсу своего мужчины.       Попов проделал нечто похожее, с нажимом проведя раскрытой ладонью от груди до низа живота Антона, выхватив тяжелый продолжительный выдох парня. Арсений оставил крохотный поцелуйчик на его шее, в следующую секунду оказавшись около твердого потемневшего соска. Обвел его языком, сохранив определенный элемент неожиданности, за что получил одобрительный стон сверху. Под шумок он также оперативно повел руку, что покоилась на мягком животе, ниже, и обхватил налившийся кровью член Антона, записав ещё один звонкий стон на свой счёт.       Самозабвенно играясь с чужими сосками, — покусывая, зализывая следы, обхватывая губами, всасывая, — Попов совершил несколько медленных движений по стволу, после чего опустил руку ещё ниже.       Антон, будто почувствовал, что тот хочет сделать, развел ноги шире. Он чувствовал пальцы, обводящие плотное колечко мышц, которые словно дразнили его.       — Тумбочка, Арс… пожалуйста… — всё, на что хватило сил помутнившемуся сознанию Антона.       Потребовалось ещё немного времени, чтобы Арсений разогрел смазку на пальцах и, наконец, ввёл один. После их последнего секса прошло не так много, так что для того, чтобы достаточно растянуть парня Попову не потребовалось много усилий.       Мужчина двумя пальцами провел линию по коже Антона от низа живота, непрерывно, до подбородка, ткнувшись в сомкнутые пухлые, налитые кровью губы. Парень понятливо пропустил их, принявшись посасывать, оплетая длинным языком, пока Арсений толкнулся в него, полностью погрузившись головкой, отчего нижний поморщился. И это не осталось незамеченным, Попов с цмокающим звуком вынул пальцы, заменив их на язык, проходясь по чужому небу, ровному ряду зубов, встречаясь с таким же рвущимся в бой. Поцелуй вышел мокрым, от чего слюни стекали по Антонову подбородку, но им обоим это было, кажется, безразлично.       Оторвавшись, чтобы отдышаться, Арсений прижался своим лбом к его. Один воздух на двоих, а мужчина тем временем уже полностью был внутри. Можно начать двигаться.       — Посмотри на меня, Арс, — несмотря на то, что глаза его были закрыты плотной тканью галстука, Антон смог на ощупь найти чужое лицо, привычно уложив руки на щетинистые скулы, и невесомо погладил большими пальцами мягкую кожу. Но, видимо, почувствовал кончики чужих волос, принявшись их вновь убирать с лица. — Постригу тебя, — насупившись, твердо вознамерился парень, на что Попов лишь посмеялся умиленно. И вот, как такого трахать? Тут только «любить» остаётся.        Этим, впрочем, они и занимаются. Арсений не брал большую амплитуду движения, но, каждый раз выходя, он погружался до упора, задерживаясь.       — Быстрее, Арс, я не хрустальный. Как и, спешу расстроить, не железный.       — Что же ты тогда такое? — Посмеялся тот в ответ.        Но дважды повторять не пришлось. Смазки мужчина не пожалел, потому сейчас так правильно и приятно член скользил внутри. Сначала он двигался быстро и бездумно, а после несдержанного стона Антона на выдохе и того как короткие ногти впились в Арсовы плечи, понял, что попал по простате. Теперь нарочно проезжался каждый раз по ней, не жалея голосовых связок парня.       — Я на пределе, Арс… можешь кончить в меня. Пожалуйста, сделай это… Ах!       Попов не переставал двигаться, параллельно положив руку на Антонов член, надрачивая ему в такт собственным толчкам.       — Арс!!! — Его выгнуло дугой, когда изнутри его заполнило горячее семя. Это стало для него последней каплей. Идентичного происхождения белесая жидкость выстрелила в руку мужчины.       — Боже... — выдохнул Попов, точно также шумно дышащий, в попытке восстановить дыхание.       Антон оклемался быстрее и, сняв с глаз галстук, пока Арсений не пришел в себя, достал из той же тумбочки влажные салфетки, чтобы любовно стереть с ладони своего мужчины собственную сперму.       — Красивый галстук, к слову. — Теперь он держал его в руках, имея возможность рассмотреть. — Хорошее качество, новый? Раньше его у тебя не видел, — Антон зачесал пятерней свои волосы назад. Уже тоже отросли прилично. Они друг друга стоят.       — Да… это не мой, кстати. — Глядя в потолок, отозвался Попов.       — В смысле?.. А чей?       — Иры. — В ответ на взмывшие вверх брови своего парня, Попов-таки пояснил:       — Ты, видимо, забыл, что я сегодня из номера выходил в другом. Я планировал интересный вечер наедине и мне нужен был длинный галстук, мой под критерии не подходил и я…        — Стоп. — Он перебил. — Ты знал, что я хотел заняться этим с завязанными глазами заранее? Неужели это был очевидно?..       — Нет-нет… это было неожиданно, — заверил Арсений. Приподнявшись на локтях, он принял сидячее положение, чтобы посмотреть, наконец, в родные зеленые глаза:       — Более того, я рад, что ты так просто этим поделился… просто изначально я придерживался другого плана. У меня тоже есть некоторые причуды относительно разнообразия процесса, — он чмокнул опешевшего Антона в кончик носа и, пока тот не отмер, смылся в сторону ванной.       — Арс, твою мать... — Пораженно выдохнул парень. — Какие тараканы у тебя там ползают?.. Поделись!

***