Непослушный

      И снова Поттер делал все так, как ему вздумалось: выловил Драко в пустом коридоре возле подземелий и прижал его к стене, наплевав на все приличия.       — Малфой, нам нужно поговорить, — ох уж эта привычная песня с начала учебного года.       — Поттер, блять, просто отвали, — устало проговорил Драко.       Знал же Драко, что идти на восьмой курс — отвратительная идея! Но нет, вернулся в Хогвартс, не смотря на злые взгляды в его сторону и мерзкие сплетни, которые обрастали нелицеприятными подробностями: Малфой вернулся потому что ему негде было жить, ведь Малфой-мэнор отобрали; или потому что ему нужно было выслужиться перед обществом и показать себя примерным мальчиком; или вообще ему приказали вернуться в Хогвартс, чтобы он был под присмотром, раз избежал заключения в Азкабане. Но никто и не смел подумать, что причина была крайне проста: Драко не хотел становиться взрослым от слова совсем. И да, как бы он ни поливал грязью Хогвартс, все равно любил его детской, можно сказать наивной любовью, которую даже и не передать словами. Так хотелось холить и лелеять приятные воспоминания и успеть набрать новые, пока его не встретит жестокий, взрослый мир.       На самом деле, в какой-то мере Драко это удалось: никто в открытую не нападал, у него были друзья под боком, и если не гнобить себя постоянно за все подряд, то было вполне терпимо… кроме Поттера.       Какого Мордреда он сюда вернулся? У него были предложения и на работу в Министерстве, и на учебу в разных университетах, которые даже не ограничивались одной лишь Британией, но нет, Поттер Непослушный решил впустую потерять год жизни в Хогвартсе, хотя его друзья приняли предложения и пошли вперед навстречу карьере. Уизли пошел в авроры, пусть даже и мелкой сошкой, но все же, какое-то достижение. Грейнджер пошла секретарем в отдел Магического Правопорядка, сместив Перси Уизли, и даже куда-то поступила, — Драко просто не до конца дочитал статью в Ежедневном Пророке, выкинув его на пол. И так было ясно, что у них все хорошо и они смогли. Смогли стать кем-то, смогли пережить ужасы войны с относительной легкостью. И нет, Драко не считал, что им было легче, чем ему, конечно нет! Легко никому не было. Но просто они были сильными личностями не то, что он сам. И судя по всему как и Поттер, который тоже не хотел взрослеть.       Поттера можно было понять, но Драко хотел для него великого будущего, — ведь Гарри действительно мог многое, больше, чем остальные, но он решил терять время и просиживать штаны в унылом Хогвартсе, не слушая разумные речи друзей.       Непослушный. И все тут.       — Но…       — Нам не о чем говорить, — Драко упрямо поджал губы, даже не пытаясь вырваться из крепкой хватки. Всё равно бесполезно.       И это было чистейшей правдой. Они все выяснили еще в зале суда, — Драко искренне попросил прощения за себя, за отца, за свою семью и даже за свой род. Поблагодарил от всей души. Хватило духа произнести, что Поттер — действительно герой, а все остальные проблемы решаемы, и его участие больше не нужно. Он и так сделал невозможное.       — Малфой, — выдохнул Гарри в его губы, прижимаясь всем телом к нему. — Нам всегда найдется о чем поговорить.       — В прошлый раз мы не говорили, — губы искривились в ехидной усмешке.       В прошлый раз они поцеловались.       С начала года прошло чуть больше месяца, и Поттер за ним бегал, вылавливая его везде, где только можно и нельзя (сторожить возле туалета — ну такое себе, правда), и каждый раз их «разговор» заканчивался одинаково, — неловким молчанием и виноватыми взглядами украдкой. У Поттера почему-то заканчивались слова, и он просто пялился, а Драко не знал, что можно еще сказать. А в последнюю такую встречу, которая случилась пару дней назад, Поттер и вовсе его поцеловал: осторожно, в уголок губ, дрожащими пальцами поправляя платиновую упавшую на глаза прядку волос с его лица. Поцелуй продлился не больше секунды, но этого хватило, чтобы умереть и воскреснуть вновь, — иначе как бы Драко сбежал?       Поцелуй можно списать на все, что угодно, но только не на то, что Поттер мог испытывать к нему какие-то трепетные чувства. Это ведь неправильно: каждый в гребанном мире скажет об этом. Мало того, что они оба парни, так и еще Гарри — Национальный герой, а Драко — чертов Пожиратель Смерти, пусть и бывший.       — В прошлый раз ты ушел, — с упреком произнес Поттер, сжимая руки на его талии.       — Поттер, отпусти меня! — взмолился Драко и всё же попытался вывернуться из объятий словно змейка.       Возможно, у него получилось бы, но обжигающее дыхание на его губах парализовало, а тепло рук приятно согревало, что хотелось просто превратиться в лужицу.       — Не могу, — выдохнул Гарри, проходясь губами по его шее и доходя до мочки уха. Он ее слегка укусил и шепнул. — Драко, пожалуйста, не убегай от меня.       — Оставь меня в покое, — прошипел он. И это должно было прозвучать угрожающе, но нет, выглядело как откровенное заигрывание.       Конечно, Гарри не оставил его в покое. Он же Поттер Непослушный.       — Я схожу с ума, — руки Поттера нагло проскользнули под рубашку, пальцами оглаживая кожу на талии. Драко дернулся от непривычных ощущений, и тело моментально покрылось будоражащими мурашками. Он еле подавил стон.       Наваждение какое-то.       — Если ты сошел с ума, не стоит сводить с ума других, — чуть не простонал Драко дрожащим голосом, пытаясь убрать его блуждающие руки с талии. — Поттер, прекрати!       — Прекратить что? — пропел Гарри, целуя его в шею. А потом еще и еще, пока не оставил целую цепочку мокрых поцелуев. — Это прекратить? — он прополз пальцами под брюки, касаясь ягодиц. — Или это? — Поттер толкнулся пахом в его, и Драко все же предательски застонал, громко и пошло, ощущая крепкий член, упирающийся в его.       БлятьБлятьБлять!       В голове сразу начали всплывать неприличные фантазии, но, черт возьми, они в коридоре, куда может прийти кто угодно, это раз, а два — это совершенно ненормально! Обжиматься с тем, с кем на протяжении стольких лет был по разные стороны войны.       — Всё это, — произнес Драко просящим голосом, ловя его подбородок холодными пальцами и заглядывая в ярко-зеленые глаза. — Гарри, очнись! Что ты творишь?       И пока Поттер думал над адекватным ответом, хватка ослабла, и Драко с легкостью выскользнул из объятий, пусть с неким сожалением.       Их взгляды встретились вновь. Коридор оставался пустым и безмолвным, и, может быть, поэтому Драко слышал, как бешено стучит его сердце, и он приложил руку к груди, чтобы оно не посмело выскочить внезапно, невовремя.       Шаг назад. Второй. Третий.       Шаги превратились в бег.

***

      Ну всё, Драко всё же сошел с ума, иначе как объяснить то, что он начал ждать, когда Поттер в очередной раз его поймает в каком-нибудь тёмном углу, пытаясь сказать ему что-то невразумительное. В этот раз был чулан для метел, и здесь было почти неплохо лишь потому, что сбежать просто так не выйдет, — Гарри наложил запирающее заклинание.       — Если ты собираешься меня убить, то Мерлином прошу, пусть это будет быстрая и лёгкая смерть, — нагло заявил Драко, скрестив руки на груди. — Не хочу долго мучиться. И похорони меня в Тайной комнате, — будет символично.       — Малфой, — укоризненно поцокал языком Поттер. — С чего ты взял, что я хочу тебя убить?       — Львы — охотники по своей природе. Играются со своей жертвой, а затем убивают, — ну да, Драко нёс всякую околесицу, чтобы подавить трепетное волнение, которое затапливало его с головой.       — Эм… — растерялся Гарри, но тут же взял себя в руки. — Драко, я просто хочу сказать… сказать, что…       О нет, только не это! Только не неловкие признания! В любви, в чувствах, и тому подобное, — Поттер совсем мыслить разумно не умеет?! Неизвестно, что у него там в голове произошло, все-таки там же всё прострелянно Авадой Кедаврой дважды, но Драко просто не хотел надеяться.       Разве это плохо?       — Вот об этом я и говорю! — Драко сделал маленький шажок в сторону, но Поттер сразу поставил руку к стене, чтобы тот не сбежал. — Поттер, ты понятия не имеешь, что творишь! Я не хочу ничего слышать, тебе ясно?! Просто отстань от меня, и…       Но не успел он договорить, как Гарри прильнул к его губам, обнимая его за талию и прижимая к себе. И Драко просто не мог не поддаться этой силе, этой власти, этой безумной страстности, отвечая на поцелуй так же напористо, словно этим самым хотел отвоевать хоть какую-то частичку самостоятельности, но тщетно, — Поттер внезапно отстранился, поспешно расстёгивая пуговицы на его рубашке, чуть ли не разрывая, а затем потянулся к брюкам, расстегнул и их тоже, вытаскивая уже готовый к ласкам член Драко. Прикосновения жгли, посылая по телу приятные импульсы, и вместе с этим новая порция поцелуев уже казалась более нежной, чувственной, полноценной.       — Поттер, блять! — застонал он, когда Гарри стал ему надрачивать нахально, словно Драко уже принадлежал Поттеру, и тот мог делать с ним всё, что угодно.       И слов больше не находилось, одни лишь сдавленные стоны вырывались наружу.       Вообще-то, Драко мог бы взять контроль над ситуацией. Оттолкнуть Поттера, наорать на него, или вытащить палочку из рукава: руки-то абсолютно свободны. Но нет, он продолжал наслаждаться ласками и отрывистыми, жадными поцелуями, словно они целовались в последний раз перед смертью. Словно, когда они выйдут из этого чулана, мир перестанет существовать, а они сами сгорят в огне бесстыдства и презрения за свои безудержные хотелки. Эта фантазия настолько охватила сознание Драко, что он уже начинал ей верить, а фантомное пламя расползалось по телу, перед глазами всё потемнело.       Драко больше не мог это вынести, и он взорвался, рассыпаясь на мелкие осколки. Он не мог ни дышать, ни видеть, ни слышать, лишь жадно хватать воздух ртом меж поцелуями, которыми щедро одаривал его Поттер.       Вот какая смерть у Драко. У неё были ярко-зелёные глаза, нежные руки и сладкие губы.       Чуть отдышавшись, он понял, что не смерть его пришла, а это всего лишь оргазм обыкновенный. Они оба были перепачканы спермой Драко, и, о ужас, дело набирало обороты, потому что Поттер уже успел присосаться к его шее и стягивал штаны окончательно. Вот теперь сил оттолкнуть Гарри хватило только от одного страха, куда это всё может привести.       — Ты ебнулся, — поставил диагноз Драко, пытаясь сохранить невозмутимое лицо. Он отступил куда-то в бок, натыкаясь на что-то и роняя всё подряд, но плевать, абсолютно плевать, потому что более неловкую ситуацию даже вообразить было невозможно. Дрожащими пальцами попытался натянуть штаны с трусами и даже не потрудился застегнуть пуговицы на рубашке, продвигаясь как можно ближе к выходу. И только потом вспомнил, что Поттер наложил запирающее заклинание. — Выпусти меня. Немедленно.       Гарри молчал. Драко мог поклясться, что слышал, как шевелятся остатки мозгов в этой лохматой, полупустой голове. И пока стыд его не затопил окончательно, он додумался достать палочку и произнести очищающее на себя и заодно на Поттера. Так уж и быть.       — Почему ты всё время убегаешь от меня? Я же вижу, что я тебе тоже нравлюсь, — нагло заявил Гарри, делая осторожный шажок к нему. — Давай не будем усложнять. Из нас выйдет отличная…       — Замолкни! — разозлился Драко. — Не знаю, что ты там себе придумал, но ты мне не нравишься. И прекрати меня доставать! Это похоже на больную одержимость.       — И пусть, пусть так! Драко, когда я думаю о тебе, то…       — Так просто прекрати обо мне думать! Забудь! Забудь про моё существование! Забудь все, что между нами произошло! Забудь вот это все!       — Я пытался. Я не смог.       — Это твои проблемы, Поттер. И выпусти меня наконец, я не твоя игрушка, понял?!       Гарри взмахнул палочкой, и Драко пулей выскочил из чулана, сгорая от стыда и всепоглощающей ярости. Он добежал до туалета, и ему повезло, что никто не попадался по пути, и только потом привёл себя в порядок, запрещая себе думать об этой ситуации.       Ему тоже стоило обо всём забыть.

***

      Поттер Непослушный!       Просто задолбал!       Конечно, наивно было полагать, что Гарри его оставит в покое, но на какую-то передышку Драко всё же надеялся. Но тот был отважным идиотом по жизни, который вообще не понимал слова «нет», и поэтому уже через три дня после того неловкого момента в чулане Поттер снова его выловил.       — Да еб твою мать, Поттер! — строго произнес Драко, когда тот чисто случайно обнаружился вместе с ним в Выручай-комнате. — Даже не начинай! Как ты вообще попал сюда?       Гарри вытащил из кармана мантию-невидимку, виновато опуская голову.       Ну конечно! А еще считалось, что гриффиндорцы — благородный народ. Да нихуя подобного! Как им что-то нужно, так они похлеще слизеринцев выдумывают планы, что голова кругом.       Пиздец, приплыли. Драко закатил глаза и сел на кровать, пытаясь убить его взглядом: а вдруг получится избавиться от него навсегда?       Выручай-комната приняла вид спальни Слизерина: Драко просто хотел побыть в одиночестве, обдумать свое бренное существование, а спальня в Малфой-мэноре не подходила для таких мыслей и не имела какого-то сакрального смысла. Казалось, что каждый уголок его дома был осквернённым, и как бы жалко ни было, туда возвращаться он не хотел даже при помощи Выручай-комнаты.       — Как же я сам не догадался! — саркастически пропел он спустя долгую минуту. — Какого хуя? Разве я неясно выразился в прошлый раз?       — Драко, просто выслушай меня. Я и правда вел себя по-свински, и я хотел бы извиниться за своё поведение, — Гарри сделал самый невинный вид, на который только был способен, но Драко слишком хорошо его знал, чтобы обманываться.       Это ведь Поттер. Его персональное пожизненное проклятие. И на самом-то деле Драко не то, что бы злился, просто… разрываться на части от противоречивых эмоций было невыносимо до тянущей боли в груди, до внезапных вспышек агрессии и до унылой хандры, которая одолевала его долгими ночами. И он безнадежно пропал, и даже попытки забыться в бесконечной учебе не увенчались успехом.       Как оказалось, если Поттер не преследовал его в реальной жизни, то в мыслях настигал его обязательно, и сбежать уже было невозможным.       Он просто запутался в самом себе, вот и все.       — Ладно, извинения принимаются. А теперь свалил нахуй отсюда, — но как ожидаемо, Поттер даже не сдвинулся с места, лишь поднял на него грустный взгляд и склонил голову, изучая его в приглушенном свете свечей.       — Нет, Драко, не прогоняй меня! — Гарри стремительно подошел к нему, нависая сверху. — Пожалуйста.       — Да что ты ко мне пристал-то! — застонал Драко, запрокидывая голову, как Гарри сразу прильнул к его губам. — Поттер… — предостерегающе зарычал он между поцелуями, и тот отстранился, а затем медленно опустился на колени.       Блять. Просто блять. Других слов и нет.       — Прости меня за то, что я редкостный дурак, — Гарри уткнулся в пах, покусывая член сквозь плотную ткань брюк. — Прости, что не могу совладать с собой, — и Драко соблазнился, черт возьми, зачарованным бессовестным взглядом зеленых глаз, покорно слушая эти нелепые извинения, а Гарри тем временем уже вытащил его член, обхватывая головку своими блядскими губами.       Он дёрнулся от необычных ощущений, тут же оттаивая, — будоражащие эмоции настигли его как цунами, а Поттер, почувствовав, что никаких протестов нет, стал посмелее, толкаясь головой вперёд.       — Блять, Поттер, прекрати немедленно! — хотел сказать он, но вместо этого были лишь стоны, совершенно не свойственные ему.       Оставалось лишь мысленно ругаться на реакцию своего организма, который вовсю выдавал его возбуждение. Ругаться на самого себя за то, что настолько слаб и не мог противостоять Поттеру снова, хотя ведь он обещал самому себе, что такого больше не повторится. Ругаться на Гарри, который усердно заглатывал член по самую глотку с упоением и действительно кайфовал от всего этого. Ну ладно, Поттер ебнутый, но Драко ведь нет? Или да?       Горячий язык облизнул яички, и тогда Драко совсем потерял голову, толкаясь вперед. Пальцы сами схватили черную макушку, чтобы было удобнее контролировать процесс. Это было не просто приятно, это было феерично, невероятно, что в какой-то момент Драко подумалось, а действительно зачем всё усложнять? Если Поттер хотел быть с ним, так надо радоваться и получать удовольствия от жизни, а не выпендриваться.       И если честно, возбуждало больше всего не то, что ему делали минет, а то, что делал его Поттер собственной персоной, и это вроде как… неприемлемо. Гарри был сплошным красным флагом для него, и именно это Драко привлекало. Этого ведь вообще никогда не должно было случиться, но реальность всегда шла вразрез с его представлениями, как и Поттер, который был самым непослушным человеком в мире. Он даже не послушался Смерти и остался жив. Гарри привык действовать вопреки, и может быть поэтому Драко так активно сопротивляется, чтобы усугубить ситуацию?       Или может быть потому, что запретный плод сладок?       — Гарри, нет! Прекрати, — бормотал Драко, хотя сам же притягивал его за волосы ближе, сам же толкался вперёд и сам же жаждал скорейшей разрядки. И оба понимали, что Поттер не прекратит.       Губы отчаянно ныли, как и сердце, которое просто не могло выдержать ни скоростного темпа, ни груз разнообразных эмоций, смешанных меж собой. Слишком много всего, и он резко дёрнул за волосы Гарри, отстраняя его от себя, тот обиженно засопел, надувая пошлые губы. Драко осторожно его поцеловал, словно боялся, что допускает самую огромную ошибку в своей жизни, но именно сейчас ему хотелось утонуть в безудержной страсти, что кипела в венах вместо крови.       — Это совершенно ничего не значит. Ты понял меня? — прошептал Драко, притягивая его к себе на кровать.       — Понял, — кажется, это было впервые, когда Поттер его услышал.       Гарри нависал над ним, терпеливо ожидая дальнейших действий, а Драко тащил с Поттера очки, аккуратно кладя их в сторону, на подушки, и с жадностью вглядывался в знакомое и в то же время в совершенно чужое лицо. В какой-то момент ему начало казаться, что это всего лишь сон. Другая реальность. Он потянулся к его лбу, убирая прилипшую черную прядку и обнажая знаменитый шрам, провел пальцами по розовевшей щеке, а затем и по губам. Атмосфера заметно изменилась, — вместо полыхающего огня пришла чувственная робость, и между ними теперь не было той ледяной стены, которую Драко так тщательно воздвигал все эти годы.       Он бережно начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, внутренне готовясь к большому шагу. Сначала избавился от рубашки, затем от майки, пока Поттер не сводил с него восхищенного взгляда.       — Гарри… — он не знал, что хотел сказать, ему просто нравилась мысль, что может звать героя по имени, будто они уже стали близки.       — Да, Драко? — с придыханием спросил Поттер.       — Ты снова выиграл, — грустно усмехнулся он и впился в его губы чувственным, настоящим поцелуем. Драко притянул его к себе ближе за талию, залезая руками под футболку и касаясь горячей бархатной кожи.       И больше пути назад не было.       Теперь, когда он смог отпустить свои загоны, то оказался не менее напористым, чем Поттер: они оба слились в одно целое, вожделенно изучая друг друга, моментально избавившись от оставшейся одежды. Драко хотелось урвать как можно больше наслаждения, оставляя багровые метки по всему торсу Гарри. Они крутились по всей кровати, борясь за право быть сверху, но Поттер всегда выигрывал, верно? И Драко не был против абсолютно принадлежать Гарри.       Тот видимо ко всему готовился, потому что у него была и смазка, и презервативы. Драко хотел бы обидеться на мысль, что нужен Гарри только для плотских утех, но не мог, потому что и сам горел от неистового желания отдаться полностью и почувствовать себя наконец-то просто счастливым.       Несмотря на горячую и нетерпеливую гриффиндорскую сущность, Гарри был крайне нежен, растягивая его медленно, чтобы тот привык к ощущениям. Первый палец, второй, третий, — и даже этого было достаточно, чтобы Драко задохнулся от переполняющих его чувств, но когда Гарри все же вошел, прижимаясь к нему всем телом, тогда и пришло осознание, что это был не просто там какой-то спонтанный секс, а они и правда занимались любовью. Иначе как еще можно было объяснить, что Гарри не переставал покрывать его поцелуями, и каждое движение было настолько трепетным, словно Драко был фарфоровой куклой, которая могла сломаться от любого случайного прикосновения? Иначе как объяснить, что Драко просто позволял делать с собой все, что угодно, зная, что Гарри не причинит ему боли намеренно? Иначе как объяснить, что это все было настолько естественным, будто они были двумя кусочками пазла, которые идеально подошли друг другу?       Драко не хотел слышать слов, он все равно им не поверил бы, но сердцам, которые бились в унисон в уютной тишине Выручай-комнаты, он верил. Хотелось остановить время и остаться здесь навечно, а не возвращаться туда, где на них были навешаны гребаные ярлыки. Они даже кончили почти синхронно с замиранием сердца, неверяще глядя друг другу в глаза.       И хорошо, что Поттер все-таки был таким непослушным, ведь Драко и дальше мог прятаться от себя и своих чувств до самой смерти, боясь признаться в такой простой вещи.       Гарри произнес очищающее, а потом лег рядом с ним, и с его губ не сходила улыбка. Глядя на него, Драко понял, что и сам не мог перестать улыбаться.       — Так… это все еще ничего не значит? — лукаво спросил Гарри, водя пальцами по его телу. — Если ответ все еще «нет», то я тебя отсюда не выпущу, пока не услышу «да».       — Ты просто ебанный псих, — расхохотался он. — Посмотрим, насколько тебя хватит, потому что пока все еще «нет».       — О, поверь, что меня хватит надолго, — пообещал Поттер и прильнул к нему ласковым поцелуем. — Какой же ты, Драко, непослушный все-таки. А я ведь изначально просто хотел пригласить тебя на свидание.       — Это слишком скучно для нас, не находишь?       — Абсолютно с тобой согласен.       Драко усмехнулся и прильнул к Гарри благодарным поцелуем. Разговоры — не их конек, но когда-нибудь они научатся, ведь у них все еще впереди.