Заявить Открыто

Он никогда бы не подумал, что через годы рутины и скучной жизни, появится человек который с ног до головы перевернет всю его жизнь в непривычное русло. Теперь нет привычного порядка, зато есть многочисленные переживания и страдания, и этот человек даже не подозревает что сделал. Или сделал это специально? Если специально, то Калеб на него определенно будет долго злится, потому что такие издевательства не потерпит. И ведь не признается себе, что нравится этот человек. Всё очевидно, так яро отрицать — загнать себя в могилу. А в могилу, потому что запутаешься сильно в своих чувствах. Хотя до этого тоже не особо ясно было. Какая трагедия для Калеба, осознать что нравится человек своего пола. А ведь в каком обществе он живёт, если кто-то узнает — сразу закопают, хотя он сам уже был готов захоронить себя заживо. Стал тем, кого так ненавидел. Не так его воспитывал отец, он не должен его подвести, он должен найти себе красивую и верную девушку, а потом вступить с ней в брак. И дальше как по сценарию — типичная семейная жизнь в этих краях, жена дома, с детьми. Муж на работе. Он так думал всегда, пока не появился на его работе нелепый мальчишка. Слишком яркий, громкий. Не соответствующий его стандартам. Как минимум потому, что он парень! А потом, постепенно, мысли стали заполнены этим мальчишкой, и он уже не знал, как дальше работать, да и в принципе жить. Хотелось разрыдаться как девочка, да статус не позволял. И ему уже везде виделся этот надоевший голубой шарф, однако ставший таким родным. Да и Лололошка из головы не выходил, так что работать стало невыносимо, учитывая то что виновник его плохой работы постоянно заходил к нему в кабинет, хоть это и было необходимо. Это все казалось ему таким неправильным, ведь по классике, он должен был продолжать жить в обычном темпе, женится на красивой девушке, а дальше. а дальше как-то само. Но кое-кто так не считал, и его чувства тоже не хотели повиноваться ему. Это его раздражает. Калеб — человек привыкший держать все под своим контролем. И ведь держит всё, кроме себя. Он слишком агрессивен, и быть может, это всё связанно. Но он не хочет признавать ничего, ни свою повышенную агрессию, ни свои чувства. Подавить их пытается, но не может. Кто знал что они настолько сильны? Сильнее самого Калеба. Однако в душе он не хочет с этим бороться, пытается забыть. Знает, не получится. Для него вариант бросить и забыть отпадает сразу, они слишком часто рядом, слишком часто он начинает задыхаться, а сердце норовит выпрыгнуть и убежать, прям как сам Калеб хочет убежать и зарыться, уволится лишь бы не видеть тёмно-синие глаза. Но он не может, а значит, обречён страдать от своих чувств. Все ещё не может смирится. Позор ему будет если узнают даже в самых близких кругах, а если станет известно отцу? Он обязательно от него отвернется, бросит. И это будет крах для него. Он равнялся на Войда, тот был для него примером подражания, хоть и методы воспитания немного. странные. Но было понятно, что его паника насчёт чувств к парню — это из-за воспитания. Его с детства приучали к «традиционным ценностям», и что про возможность отношений между людьми одного пола нужно было молчать. А позже и Калеб начал так думать, и что гомосексуальность — болезнь, и что её нужно лечить. А потом сам оказался больным. И он начинает думать, в какой момент своей жизни свернул не туда, да так, что начал думать насчёт того, взаимно ли это всё, а не что «это неправильно» Конечно, в этом и его сестра помогла, устроив мозговой штурм после того как Калеб резко выдвинул, что гомосексуальность — болезнь и все это не правильно. А потом выяснилось что и сам нет лучше, и Кейт это поняла, кажется, даже быстрее его самого. — Калеб, ты действительно хочешь сказать, что любить человека своего пола это позор и. болезнь? Почему?

«Потому что женщина обязана быть с мужчиной.»

— Каждый сам в праве выбирать, кого ему любить. Люди не контролируют свои чувства. Калеб уже не знает, что думать. Знает, что сестра права, но ведь его учили абсолютно другому! А правильно ли учили? Если он и признает свои чувства, не значит, что способен заявить о них открыто. Нельзя, в обществе не поймут, хоть и общество его не особо волновало. Может, гомосексуальные отношения действительно нормально? Он знает, не стоит идти за толпой, нужно выбирать собственный путь. Он знает, но понимает только сейчас. Когда понимает, что учили его всю жизнь неправильно. Сильно ли разочаруется Войд? «Сильно, если узнает во что превратились его старания» — усмехается Калеб. И понимает, что решены не все проблемы. Он признал свои чувства, но сказать даже кому-то не может, не в силах, он слаб. Он ещё не готов, не собрался, не время.

Те люди, не то время

В их время о таком говорить вообще опасно. Ну признается, а дальше что? скрываться? Калеб не то чтобы такое любит. А что вообще он любит? Голубой цвет, это точно. Не обязательно знать, что в его квартире преобладает фиолетовый. Чьи-то синие глаза. Какой цвет глаз у Камиллы? Шарфы. В его шкафу никогда не было шарфов. Лололошку И снова он падает в раздумья, и каждый раз не может себя контролировать, когда рядом это недоразумение. Но такое идеальное, слишком. Очень счастливый, радостный, невозможный человек. И секретарь думает, что такому радостному человеку нужен партнёр явно получше. Умеющий контролировать эмоции, умеющий контролировать себя. Потому что Калеб не умеет, теряет навыки рядом с ним, и равновесие тоже. И ровное дыхание, и здравый смысл. теряет вообще всё. Это так себя чувствуют влюбленные люди? — Калеб, — и голос. звонкий и то же время бархатный, как вообще можно такие вещи в одном человеке уместить? — Все хорошо? ты уже пару минут взглядом стену прожигаешь. — Все хорошо, — Слишком холодно, не так он хотел ответить. — Тебе помочь? — Он отвечает спустя пару минут, когда понимает что вопрос не привел в чувства секретаря. А Калеб смотрит на часы и понимает, что для обычных работников смена закончилась ещё минут десять назад. Что Лололошку держит здесь? Ещё пару секунд неловкой паузы. — Я хотел подождать пока ты закончишь работу и поговорить наедине. И к сожалению, паника накатывает на Калеба слишком резко, он не понимает зачем нужен вообще, нужно ни отвечать на это, говорить с ним. Он не хочет, сейчас не время чтобы оставаться с этим парнем наедине, Калеб себя не контролирует. — Можешь подождать пару минут в коридоре, я подойду, — ответ вырывается сам по себе, и кажется Калеб не то чтобы хочет выходить и говорить в принципе. Выходить было страшно, мало ли что взбредёт тому, знал же что Лололошка много чего может выдать. Но сидеть бесконечно в кабинете тоже не вариант, тем более учитывая, что его ждут. Приходится пересилить свои переживания, прежде чем выйти за пределы излюбленной комнаты. — У тебя все нормально? — Младший не стал медлить, сразу начиная диалог. — Ты уже как месяц сам не свой. И продуктивность значительно упала, тут даже начальство заволновалось. Ответа не последовало. Калеб лишь смотрел в одну точку, погрузившись в свой мир, мысли, что угодно. Он был где угодно, кроме реальной жизни, и на вопрос Лололошки точно не обратил внимания. Никакого. Он не слышал последующих раздражённых «Калеб» из чужих уст, не видел те попытки парня обратить на себя внимание. Единственное, что помогло вернутся в реальность, это чужие губы на своих. Поцелуй. Совсем мимолётный, очень лёгкий, но действенный. Правда после него Калеб встал в ступор, зато вернулся в реальность. Непроизвольно вырвалась фраза «ты зачем это сделал?», но она была не с раздражением, просто. показывала удивление. — Пытался тебя в чувства привести, ты же по-другому никак не реагируешь на меня. Обязательно было именно так? Слова вырываются сами по себе, Калеб сейчас ничего не контролирует, абсолютно. Возможно, контролю над собой он не научится никогда, как бы его не учили. — То-есть, ты не против? Задаёшь вопросы так, как будто издеваешься надо мной. А если и правда издевается, что тогда будет делать секретарь? — Может и издеваюсь, но как минимум так я ещё и смог выразить свои чувства, — говорит об этом очень легко. Лололошке все равно что подумают? — Не словами конечно, но тоже пойдет. — Ты хоть понимаешь, что здесь люди? А если бы увидели это? Он лишь чуть поправляет клетчатый шарф. — Мне уже всё равно что там люди подумают, мои чувства важнее чужих осуждений, — Он прав, но как можно не переживать за свою репутацию? — Тем более, мои чувства их вовсе волновать не должны, пусть живут своей жизнью. Лололошка прикрывает глаза, он слишком спокоен в отличии от Калеба, который не мог никуда себя деть, по сути, был зависим от мнения общества, хоть и не хотел признавать. — Тем более, ты должен хоть как-то ответить, ты действительно был не против? Если да, то. Почему? Потому что ты мне нравишься. И тут уже Лололошка словно погрузился в свой мир, обдумывая полученный ответ. Возможно, он на это даже не надеялся, может, не хотел слышать такой ответ. Никто не узнает что у него в голове, в мыслях и в чувствах, и догадаться не сможет. Он слишком непредсказуем. Калеб замечает неловкие движения пальцами, частые поправления одежды и взгляд, постоянно останавливающийся на разных объектах, останавливающийся везде кроме него самого. — Я надеюсь ты понял, что это взаимно, — Проговаривает быстро и слишком тихо, почти неуловимо, но с надеждой на то что его слышат. И его действительно услышали. Приобняли, хоть и так, чтобы никто не смог увидеть такой момент. Недопустимо пока-что. Но, когда нибудь, они смогут о себе заявить открыто.