Слишком спокойная ночь

Оглушительный храп долбил по черепной коробке, как молот по наковальне. Вопреки стараниям и решительному желанию, уснуть не получалось. Я лежала лицом в подушку и мысленно отчитывала себя за то, что злюсь на человека, который плохо дышит из-за травмы. Анна, предложившая мне перелечь от него подальше, уже уснула. Играющие на периферии зрения языки пламени в камине и потрескивание дров успокаивали, но даже это не помогало провалиться в долгожданный сон. Поняв, что выбора у меня нет, я нехотя приподнялась на локтях, выискивая себе свободное место. В дальнем углу зала сидел бодрствующий генерал. Он почти сразу поймал мой взгляд. Мог ли Дмитрий сделать мне замечание, если бы я передвинулась поближе к нему? Вряд ли – слишком нелепая причина. И, в любом случае, у меня было достойное оправдание. Я бесшумно встала, собрала спальник и стала обходить спящих людей. Не видела лицо генерала в тот момент, но мне показалось, что даже из противоположного угла комнаты я услышала его тяжёлый вздох. Дмитрий внимательно смотрел на меня, пока я бесцеремонно ложилась рядом. Наши спальники оказались так близко, что при малейшем движении тёрлись друг о друга. От неловкости я решила сразу же отвернуться от него. Однако так лежать было ещё более неловко, и в итоге я перевернулась на спину. Генерал ничего не говорил, но мне почему-то всё равно захотелось объясниться. — Проснулась от храпа. А тут тихо... Он посмотрел на меня без интереса, но с какой-то непонятной мне эмоцией и сказал так же тихо, как и я: — Чутко спишь? Я слабо усмехнулась. — Как оказалось, да. Дмитрий усмехнулся в ответ. Затем мы смолкли на какое-то время. В той тишине была не неловкость. Спокойствие. Его редко можно было ощутить рядом с генералом. Кажется, это был первый раз, когда в его присутствии мои мысли не посещали сомнения или тревоги. Наверное, дело было в гипнотической расслабляющей атмосфере ночи. Или в нём. Я краем глаза заметила, как сбоку от меня, совсем рядом, шевельнулось белое крыло. Это был Каин, лежащий спиной ко мне. Возможно, он не спал. Но моё любопытство было направлено совсем в другую сторону. — А ты почему не спишь? И почему не выспался прошлой ночью?.. Мои слова ввели Дмитрия в ступор. Он не ожидал, что я задам этот вопрос. Думал, не заметила синяки под его глазами. Вообще-то, я хотела спросить про другое. Про сон, в котором генерал помогал мне. Про те пункты в списке, которые я точно не могла успеть выполнить. И про его фразу о том, что он «помог» мне. Но на все эти вопросы я не получила бы ответа. — Ты любишь задавать вопросы, — спустя время, недовольно заметил он. — И совать свой нос туда, куда не просят. Удивительно, как сильно его раздражала простая черта моего характера. У меня были более весомые причины злиться. Например, удар приклада при первой встрече, фантомная пульсирующая боль от которого до сих пор преследует мой висок всякий раз, когда взгляд падает на оружие в портупее Дмитрия. Или амитал натрия, любезно вколотый в меня Анной по его приказу. Как бы я не пыталась прогнать из головы неприятные мысли, эмоции, вызванные ими, всё же отразились в моём голосе, когда я сказала тихо и хмуро: — А ты любишь уходить от ответов. Взгляд генерала приобрёл интерес, когда я спрятала половину лица, уткнувшись в подушку, которую незаметно для самой себя сжала до побеления костяшек. Не знаю, о чём он подумал, но мужской баритон остался спокойным. — Не похоже, что тебя злит именно это, — сказал он, наклоняясь ближе. Должно быть, чтобы лучше следить за моей реакцией. — Всё ещё обижаешься? Этот прямой, незавуалированный вопрос разозлил меня только сильнее. Так, что сердце отозвалось глухим стуком. Я не ответила и молча отвернулась от него. Заговорить было бы унижением. До слуха донёсся тяжелый вздох. Я была уверена, что Дмитрий закатил глаза. — Как маленькая... Раздражённое замечание прошло мимо моих ушей. Мне было всё равно. Весь отряд уже думает обо мне самым худшим образом, так с чего бы мне волноваться о его мнении на мой счёт? Кажется, я просто смешала личные отношения с профессиональными. А впрочем, первых и не было. — Я перегнул палку вчера, признаю. Я не сразу поверила, что действительно услышала это. О, серьёзно, генерал? Больше ничего плохого ты не сделал? На самом деле, он и это не обязан был говорить. Мне следовало сказать, что я не в обиде или просто промолчать. Собственно, я бы так и поступила, если бы боялась потерять расположение Дмитрия. А расположения не было. Поэтому я дала гневу завладеть моими устами и сказать сухим, грубым тоном: — Ты перегнул её тогда, когда накачал меня той дрянью. Не знаю, что он почувствовал в тот момент, что испытал ко мне, какие мысли его посетили... Но я не слышала ничего несколько секунд или минут. Это время потребовалось генералу на раздумья, после которых он сказал всего два слова: — Прости, Лэйн. Всего два, а внутри что-то треснуло. И злиться как-то расхотелось. Думаю, мне нужно было это услышать. И, возможно, мне так лишь показалось, но я была уверена, что облегчение от сказанного настигло и Дмитрия. Между нами повисло напряжение, в котором он успел увериться, что я не приняла его извинение, а я думала, сделать ли это. В конечном счёте, сдалась. Я повернулась к генералу лицом, показывая тем самым, что больше не держу обиду. В ночной темноте мне привиделось, что его плечи, до этого напряжённые, опустились. Глаза уже слипались. Чужой спальник стал казаться ужасно мягким и удобным, а потяжелевшая голова будто бы приросла к подушке. Было тихо и спокойно. Возможно, не только из-за отсутствия храпа. Дмитрий, увидев, что я засыпаю, отвёл взгляд и больше ничего не говорил. Однако в том, что я ушла от камина, был один жирный недостаток. — Холодно... Это вырвалось само собой, против воли. Наверное, мы с Дмитрием вспомнили одно и то же. Ту ночь, когда он нёс моё полубессознательное тело на спине, и я точно так же пожаловалась на холод. Послышался шорох, а через несколько мгновений мои руки накрыли тёплые мужские ладони. Я не открывала глаза, но, вероятно, чуть хмурилась. — Спи. Это был единственный раз, когда я охотно подчинилась тихому приказу генерала. Его руки грели мои и больше не несли никакой угрозы. Только покой. Этого было мало для большой симпатии. Но достаточно для доверия. Находясь где-то между сном и явью, я услышала шелест перьев сбоку от себя. Раздался приглушённый насмешливый голос Каина: — Постыдись свидетелей, генерал. Совсем рядом зашуршал спальник. Макушку обдало тёплым дыханием. Сквозь ресницы и пелену сна я размыто увидела, как Дмитрий приподнялся на локтях и шикнул: — Помалкивай. Разбудишь ещё... Затем он лёг обратно, не выпуская моих ладоней из рук. Наверное, со стороны это выглядело так, будто генерал приобнимает меня. Во всяком случае, ощущалось то тепло, как объятия.