ебанет?

все знают, что к мире с утра нельзя подпускать ни льва, ни тигра, ни пантеру, потому что с сонным мирой это будет крайне не равный бой, который... который он выиграет за рекордные сроки. потому что мира с утра - злой как черт, всё еще сонный до первой чашки горького кофе с чужой кровью (потому что с утра обязательно кто-нибудь доебет) и кидается на всех, кто в радиусе опасности. в первый час после проснутия миру трогают только в экстренных случаях, за что независимо от статуса и уважения получают хмурый похуистичный взгляд, который сговорчивее даже, чем если бы колпаков сейчас обматерил весь буткемп. даже илюха не может на пушечный выстрел подойти, особенно если миру подняли насильно и на пару часов раньше, чем его организм сам скажет "стоп, хватит, просыпаемся". а илюха между прочим керри зе бест ин ворлд, он на такого тоненького файты выигрывал, которые были проиграны с нулевой и переворачивал под себя. но в случае с мирой он чувствует себя пять поз с одним только смоком в сумке против расфиженного кора, у которого слотов не меньше, чем шесть, еще съеденный аганим, шард, и активка еще в кармане читерская. но аегиса в реальной жизни нет, и если их лучшего мальчика вдруг расплавит мириным утренним гневом, тут уже ничего не поделаешь. ни айрат, ни ярик, ни даже мага не могут просто взять и подойти к мире, не потеряв критически много хп от его яда. даже саня, который к мириным заскокам привык больше всех, уже не может и не вывозит. все просто на опыте и привыкли к тому, что с утра мира - бомба замедленного действия, негласно принимая и понимая. и ни у кого даже не возникало уже мыслей пойти поиграть со смертью в карих холодных глазах. наигрались, спасибо, запомнили. а потом появляется денис, который как тупой самоубийца только рад, наоборот, бежать к мире с вопросом «ебанет?». и пускай ему все кричат, что «да, ебанет, стой придурок, да, оно тебя убьет», он продолжает упорно биться лбом в колпакова. колпакова с утра, не забывать! а это — концентрат яда, желания резать-бить-убивать, чтобы все замолчали. денису хватает смелости-наглости-блять-божьего-благословения на то, чтобы заваливаться мире на спину, цепляться как обезьянка, дергая его и канюча. а колпаков сам — кактус, оголенный провод и ядерка. и всё это ебашит на бедного (совсем нет, ни в одном смысле) дениса, каждый раз, когда он открывает рот с утра. да и в принципе тоже открывает рот. сигитов улыбается тупо во все лицо, а мира душит в кулаке ложку, которой помешивал свой кофе. помешивал и орал на всю кухню, потому что денис доебал. а потом однажды ден хлебнул его кофе, горького, без единого намека на сладость, пока мира отвернулся на опасное мгновение. закономерно после этого денис узнал о себе много нового, когда выбегал с диким смехом с кухни, а в спину ему летели ложки. мага, въебавший с утра позорно три паблика был готов сам встать за денчиком, защищая своей широкой спиной, надеясь, что ножи мира тоже пустит в ход. но ножи, к счастью всех остальных, не летят. а денис, к сожалению всех остальных, лезть к мире продолжает. игровой сезон идет, а дениса всё больше и больше. и к последней в году дримлиге... мира детонирует. взрывается, но... а кто-нибудь вообще видел этот взрыв? *** — ты бомба, честно говоря, — денис дергает миру за рукав футболки, когда тот с утра выползает из своей комнаты на кухню. мага, сидячий с утра в практисе и давящий без остановки паблики, пытается доказать, что мортра в тройку это мета. а потом затихает и прислушивается к действию в коридоре, вместе с илюхой, который минутой ранее лишь угарал над чужой фантазией. — я тебе въебу ща, — с замирающими лицами они смотрят друг на друга, понимая, что денис действительно нарвался на бомбу. и видимо жизнь его ничему не учит. и они начинают обратный отсчет до чужой смерти. ну или хотя бы до момента, когда придется вскочить с кресел и срочно бежать в сторону пиздеца и ядерного гриба на макушке у колпакова. — свали с прохода. — правда что ли? — в голосе дениса неприкрытые насмешки, и он наверняка продолжает в дверях колпакова удерживать и дергать за что попало. илья губами шепчет «пять». — да ну б-бля, ты взрослый человек или ребенок? — тяжелый вздох и, вероятно, мира отдергивает от себя чужие руки. мага отсчитывает «четыре». — о, а че у тебя вот тут? — три. — где? — мага надеется, что денис сейчас не хочет этим дедовским приколом пройтись по мире. пожалуйста пускай денис сейчас не будет трогать чужой нос. пожалуйста. он хочет жить в буткемпе, а не в руинах. но денис никогда не оправдывает надежды и идеи и идет поперёк. поэтому с кухни слышится следующий тяжкий вздох и приглушенное: — долбаеб. два. — да ну че ты обзываешься? — по глухому хлопку можно представить, что сигитов сейчас слабо-игриво толкает миру под грудь. скорее всего тот сейчас на шаг отступится, оскалится, рыкнет на дениса и дай бог не доведёт до бытовухи на своей взрывном утреннем характере. один. всё. финита. взрыв. разъеб. кто не успел спрятаться — вы проиграли и умерли. секундная заминка, а дальше илья с магой сидят с еще более неверящими лицами, чем могло быть. потому что мира не кричит, не рвет и не кидается на дениса, а просто... усмехается?! — да куда ты тянешься, карлик, б-бля, — беззлобно, так, как никогда с утра не разговаривал. с усмешкой в голосе даже. наступает гробовая тишина, слышится только шорканье носков по паркету. пара секунд и мира вздыхает рвано, это даже слишком хорошо получается услышать. илья с магой надеятся, что тот не зарежет несчастного тиммейта в коридоре. дальше слышится пара глухих похлопываний. но мира снова удивляет, когда говорит: — пошли уже, заебал. и жалко даже, что дверь в практис чуть подальше, чем кухня. хотелось бы увидеть состояние сигитова к концу этого действительно смертельного диалога. илья с магой за такой мув уже давно выслушивали бы родословную свою в порядке нагибания, а денис заслужил... просто смешок? они смотрят друг на друга, хлопают глазами и думают, что, вероятно, это галлюцинации. ну не может же быть мира с утра добрым, да бред же. точно, так и есть - опять глаза в глаза сообщают друг другу и регают паблик. к тому времени, как с кухни слышится мирин смех, мага забывает кого и зачем он показывал илюхе на тройку. хоть бруду, хоть земелю. уже все равно. *** но если бы мага с ильей не сидели в практисе, а смотрели, не только слушали, то все было бы проще. они бы увидели то, с какой сонной нежностью смотрит мира на дениса, фыркая на попытки дотянуться до его лица. сигитов дергает за рукава, за сами руки. тянет пальцы длинные, цепляется за бока. делает что угодно, только чтобы мира и дальше смотрел. смотрел-смотрел-смотрел. взрыва не случается снаружи, но он случается внутри, когда денис на носочках тянется к мире, цепляясь ему за шею. мягко прикасается губами к его губам, пробуя на вкус эту утреннюю суету. слизывая всю злость, которой почти и нет, потому что злиться на сигитова как злиться на щенка, который просто вертится под ногами и выпрашивает, чтобы его погладили и залюбили. мира так и делает, когда денис прекращает лизаться и кусаться. рвано выдыхает, опуская одну руку ему на бок, а вторую на макушку. прихлопывая, прежде чем запутаться пальцами в мягких кудряшках. — пошли уже, заебал, — хрипит мира, притягивая дениса к себе ближе. зовёт, но сам задерживает на пару секунд подольше, носом утыкаясь ему в висок. вдыхая утреннее спокойствие, блаженство и немного денисовской ебанутости. больше не говорит ничего, цепляя снизу где-то его ладошку. переплетает пальцы и даже не думает о том, что кто-то может спалить их мизансцену. напоследок касается губами слишком аккуратно и нежно, любовно денисовой щеки. и смотрит на то, как денис храбрится, надувается как воробей, но слегка краснеет. мира детонирует. но денис слишком хорошо успевает сделать так, чтобы взрыв был едва ли одну сотую мгновения и никто ничего не увидел. денис накрывает своими руками, губами, собой. и бомба в его руках становится просто мирой. сонным, едва недовольным, потому что спать мог бы еще несколько часов, если бы не господа-трактористы за углом, решившие то ли убрать территорию, то ли положить новую дорогу. мира цепляется снова за денисов бок, жмется ближе, компенсируя то, что проснулся в кровати один. а денис ставит перед ним на кухонный стол чашку с какао и предлагает топить маршмеллоу вместо котят-тиммейтов. и мира только смеется, загребая в рот сразу горсть. ощущая во рту ужасную сладость, от которой будут болеть зубы и теплеть душа.