Бесподобный дуэт – к вашим услугам!

В чём суть путешествий? Пожалуй, в том, чтобы узнавать для себя что-нибудь новенькое, неизведанное. Новые люди, новые места – всё это о-о-очень интересно, согласитесь. Особенно когда сам являешься человеком, которому реально нравится находить для себя что-то ранее неизвестное. «Каждый знает то что Питер – город криминала... Минимально принципов и очень много нааала ~ Сколько было выпито и сколько тут пропааало! Приезжайте в Питер – это город криминааала!» Последнюю строчку припева пропели сразу два голоса: сама певица и человек в наушниках. Или существо? Кто знает — в этом мире нельзя с разбегу утверждать, что тот, кто идёт перед тобой по мостовой – простой человек. Вдруг ошибается?.. Вдруг он на самом деле домовой?.. – О, – протягивает вдруг негромкий голос сверху, обрадованный, с таинственной хрипотцой, – кого я вижу! Добро пожаловать в культурную столицу! Поднятый отрешённый взгляд натыкается на приветственно мягкий, в котором привычно играют бесенята. Скептически оглядев стоящего перед собой мужчину, не юного, но всё ещё молодого, автор негромко (но для себя ощутимо) вздыхает. Несколько даже, можно сказать, утомлённо. Оно, собственно, не удивительно: четыре с лишним часа в поезде кого хочешь заставят почувствовать усталость, а автор и вовсе пару раз на крышу вагона был готов залезть, пока ехал, наблюдая, по своему мнению, довольно скучные пейзажи. И забыв скачать музыку заранее... В последнее время автор вообще частенько ловит себя на мысли, что весь мир ему страшно наскучил. Утопиться пойти для разнообразия в фонтане, что ли?.. Лямки рюкзака в который раз норовят свалиться с тонких плеч, скрытых лишь тканью чёрной широкой футболки. На авторе вообще вся одежда темнее ночи, скрывающая плоть и то, что её обладатель, видимо, желает скрыть. Мужчина об этом тактично помалкивает, никак не комментируя вслух, но взглядом пробегает по невысокому для себя телу с горящими непониманием глазами. Чёрное и в такую жару? Не особо здравое решение, но ничего не поделать – у каждого свои вкусы. – Всё такой же великолепный и однообразный, Покер, – в ответ отвешивают неряшливый поклон рукой: не раз связываясь с этим индивидом, автор многое о нём понял. Например, что тот очень любит появляться из неоткуда, как будто заранее зная, где ты находишься... Или незаметно подбросив маячок. У них за годы знакомства возникли специфичные, можно даже сказать, дружеские отношения. Игра хмыкает, пока на лице автора растягивается ухмылка, и оба прекрасно знают: всё это – всего лишь их занимательная маленькая игра, которую никто так до конца и не понимает. Да и не поймёт – как Печорина Грушницкий, Онегина Ленский, а Чацкого остальные из «Горе от ума». В этом вся суть сего представления, в котором всего два актёра – азартничать, временами рисковать, порой проигрывать и возвращаться к привычному началу, не боясь погибнуть или пораниться. Возвращаться к тому, с чего всё начинается. К неотвратимому концу...

* * *

Прогуливаясь по центру Петербурга, всегда можно найти для себя что-нибудь новое. Маленькие извилистые улочки, плутая по которым можно выйти на Фонтанку, как всегда блестят своим неровным монохромным асфальтом, с Храма Спаса на Крови слышится звон колоколов, уносящий вдаль, в прошлое, о котором сейчас мало кто вспомнит и о котором мало кто знает. Течение речушки-канала Мойки утягивает мысли непонятно куда; кого-то – в уже случившееся прошлое, а кого-то – в несостоявшееся будущее. Санкт-Петербург – это сложное хитросплетение старых зданий и новых построек, улиц, ведущих к закрытым дворам, тёмные каналы, воды которого напоминают чернила, и жители, которые гордятся своим городом и просят называть бордюр поребриками, а подъезды – парадными. На площади гуляют разодетые хитрые актёры, желающие заманить наивных туристов и вытрясти с них кучу денег; у Александровской колонны очередной поэт зачитывает стихотворения Маяковского, а у самой Невы началась драка пьянчуг. «В общем, всё, как всегда» – одна из любимейших фраз автора, вслушивающегося в шум города вполуха и глядящим нигилистическим, если так вообще можно сказать, взглядом на бесконечные кучки людей, всплывающих на популярном месте то там, то сям, то вообще фиг знает где, но вроде бы вооон там. – Ну, какого вернуться сюда спустя целый год? – вопрошает высокий компаньон, чьи кудри как обычно развевает ветер. Автор не глядя беспринципно отвечает, собственные, раздражая, всё норовят залезть в рот: – Да, ничего нового, – и спрашивает в ответ не то игриво, не то всерьёз, наплевав на красоту и убирая волосы в пучок, ибо уже достало развеваться флагом и лезть в лицо: – А какого тебе, гулять по улице и чувствовать шаловливые ручонки на лице и голове? Покер секунду глядит удивлённо, не сразу понимая, что имеется в виду ветер, а потом заходится в хохоте: они давно уже привыкли понимать шутки друг друга. Две столь схожие личности и в то же время разные – как им друг друга не понять? Словно смотрят в искажённое отражение самих себя. – Хах, да уж, что-то не меняется… – прыскает он, на что автор послушно кивает и с видом бабки повторяет: – Что-то не меняется… – после чего продолжает неспешную ходьбу, временами проклиная свои якобы «кривые» ноги, ответственно тянущие его к краю моста. Река «Мойка» уносит последние слова, а ветер – троеточие. Две разные стихии, действующие сообща. «Совсем как мы…» – думается почему-то автору, пока игра бредёт вперёд, незаметно поглядывая на спрятанную в кармане чужую руку со скрытом желанием... Взяться за неё?

* * *

– А теперь всё-таки скажи, зачем ты меня позвал? Не просто же погостить, верно? Покер поднимает взгляд: автор даже не думает смотреть на него, роется в своём прошлогоднем – игра подозревает, что бессмертном – рюкзаке в попытках что-то найти. Что? – не знает, похоже, даже сам его обладатель: азартный замечает морщащееся лицо и сердито закусанную губу. Азартный подозревает, что такое выражение у автора возникает часто, и не может определить, подходит ли оно ему или впору позабавиться. – Есть одно дело... – расплывчато отзывается он, поглядывая на стопку бумаг на столе: документы, которые нужно разобрать до завтра, но которые остро хочется выкинуть в окно. Прямо на головы прохожим. Чужое мнение и целостность у азартного стоит явно не на первом месте, а вот за автора он невольно начинает переживать, видя отчётливо сияющие круги под глазами и явную рассеянность от недосыпа. – Мм? И какое же? – автор всё ещё спрашивает не глядя, но азартный не в обиде. Он вообще никогда не обижается, по крайней мере, когда речь заходит об исключительно этом существе, что сейчас расположилось на его кровати в отельном номере, как у себя дома. Сам он устроился в кресле у окна, задумчиво покачивая ногой в такт какой-то своей мелодии. – Ты знаешь, какое. Фраза действует незамедлительно, правда, не совсем так, как хочет того игра. – Может, просветишь? – спрашивает автор, вздёргивая бровь. Такая странная реакция удивляет. Обычно существо гораздо больше падко на лишний фарс в виде ненастоящих эмоций. Его... трудно вывести из себя. А тут оно... злится? Неужто так утомилось поездкой, что готово так легко обнажать своё истинное лицо? – ..Знаешь, думаю, тебе бы не помешало поспать, – вдруг говорит молодой мужчина, и автор наконец-то косится на него со улетающей в космос от скепсиса бровью. Чтобы великий Покер – и позволил кому-то прилечь на собственной кровати со своей-то брезгливостью? Последнее автор произносит вслух, вернее, мямлит, так как вновь разучился говорить за время долгого молчания и, видимо, сонливости, которую игра наконец замечает в чужих глазах. Карих, темнее его раз в десять, цвета если не горького шоколада, то коры столетнего дуба. Ну уж точно не самой «Смерти», которую так часто вспоминает, шутя. Или не шутя... В каждой шутке, как говорится... – Да, в этот раз я снисходительно позволяю тебе, о наистрашнейшее существо, отоспаться в своей постели, – игра вновь шутит, как и гость только что, даже частично издевается, потому что автор – и желающий поспать? Звучит как-то странно, ведь «авторы не спят, им сон вообще не нужен», – это как раз ЕГО фраза. Безликого, но такого запоминающего существа, как то, что развалилось на его кровати… Почему он повторяется? На всё повеление Божье. Но разве он – его создание?.. Азарт, получается, тоже Бог? Мысли бегут вяло, но постоянно перебивают друг друга, звуча невпопад, ещё больше путая и заводя в какие-то дебри. Покер вздыхает и сам начинает ощущать наплыв усталости. Но работа не ждёт. Наверное, любимая фраза Лото?.. – Пока ты спишь, я займусь делами. – Он отряхивает брюки от невидимой грязи и встаёт, внезапно для себя шатаясь и хватаясь по инерции за стол. Автор с кровати смотрит теперь осмысленно, забывая предыдущий вопрос, с некой тревогой, которую игра не сразу принимает за озабоченность её состоянием. Это вызывает внутренний смех. Ха-ха, чтобы некто подобный – и волновался за Него?? Но в груди всё равно что-то теплеет, а взгляд направлен на определённо обеспокоенного автора с искренним удивлением. «Ну если ещё спросит, в порядке ли я…» – тянет про себя игра, ощущая в груди некий трепет. В следующий миг автор хлопает глазами, нервно заламывает пальцы и выдаёт тихонько, как будто боясь разозлить: – Ты… в порядке? «Блять» на выдохе в голове звучит вполне обречённо.

* * *

На самом деле, кто-кто, а Покер – король азарта и, по совместительству, одной криминальной группы Питера, занимающейся торговлей драгоценностями, нелегально вывезенными из зарубежа (нет, а вы цены на подобные перевозки видели?!), никогда бы не подумал, что окажется… Долбанным вуайеристом. Или маньяком. Другого объяснения, почему он уже битый час пялится на бледное спящее лицо, он не находит. Автор заснул пару часов назад, и, спустя первые шестьдесят шесть минут, с усилием потраченных на разгребание тех самых «дел», Покер случайно бросил взгляд в сторону кровати, заметил чужое лицо и… всё. Просто застыл, всматриваясь в хорошо выраженные скулы и огромные веки, украшенные удивительно длинными пушистыми ресницами. Глаза, как две луны... Всё. Приехали. Он стал извращенцем… Идея сыграть с сумасшедшим, встреченным недавно в порту, в русскую рулетку теперь кажется не такой безумной и дурацкой. Нет, на самом деле, в лице его знакомого есть что-то, что отличает его от остальных. Он бы даже сказал, выделяет. Конкретно так. И он сейчас не про бледную кожу, которая на ногах гораааздо белее, чем на лице (не спрашивайте, как он узнал, тема не для всех), не из-за губ, вечно пожёванных или вскользь ободранных самим же владельцем, у которого привычка откусывать от себя кусочки, и даже не из-за длинных мягких кудрей, пушистых и в распущенной виде окружающих голову, как облако. Нет. Ярчайшем отличием служили глаза. Огромные, действительно как две луны, с длинными ресницами, которые сейчас слегка трепетали при размеренном дыхании. Покер всегда их выделял, но как-то незаметно. У себя в голове, в мыслях, но никогда особо не акцентировал и уж тем более никогда их не видел закрытыми так долго. Кроме «того» раза, разумеется. Но завис он на них сейчас так же, как и тогда, не понимая, что при этом испытывает. Приходя в себя только тогда, когда автор начинает просыпаться.

* * *

– И всё же, какого ты пола? – задаёт давно мучающий его вопрос Покер. Лакированные ботинки стучат по разгорячённому неровному асфальту под аккомпанемент чужих бесшумных шагов. У его спутника, почему-то наотрез отказывающегося говорить, девушка он или женственный парень, и носящего как будто назло одни только объёмные вещи, походка, как у кота: едва слышная и грациозная. Но временами как у неуклюжей картошки, из-за чего ловишь инфаркт, когда только что шедшая прямо фигура внезапно накренивается прямо в сторону колёс мимо едущего на всех порах грузовика... – Какого захочешь. Пожелаешь – стану девушкой, передумаешь – стану мужчиной. Я – Автор, а значит, почти всесилен здесь, – нечто в чёрном продолжает гнуть свою линию, вводя в заблуждение. И честно? Покера это то забавляет, то жутко бесит. Ему очень интересно, на кого он в последнее время частенько заглядывается, потому что он хочет знать: гей он или всё-таки натурал?? – «Почти» всесилен? – с усмешкой спрашивает Покер, до конца не веря в чужие возможности. Согласитесь, трудно принять факт существования того, кто является богом твоего мира. Автор отзеркаливает его мимику, знающе поднимая палец вверх. – Да, «почти». Не могу повернуть время вспять и навсегда остаться здесь с тобой. Или убить тебя. Это выше моих сил. Всё-таки ты сам – творение совсем другого человека. – Значит, и контролировать мои слова и действия ты не можешь? – подозрительно тянет Покер, что-то придумывая. Автор осторожно кивает, чуя подвохи и уже готовясь в случае чего рвануть в речку. Нет, а что ещё ему делать с такой ужасной дыхалкой? – Изменить тебя до неузнаваемости я не посмею. Да и говорить с тобой настоящим гораздо интереснее, чем с собственной выдумкой. Но ты это, не расслабляйся особо, – буркает он, видя, как в чужих глазах появляется опасный блеск, – придумать сцену, где ты поскальзываешься и летишь в речку, я смогу. Чистый лёгких смех становится единственным ответом. А в голове автора впервые рождается вопрос. А что было бы, будь Покер обычным человеком из его собственного мира, а не персонажем сериала, который снится ей ночами?

* * *

Через час они уже прогуливаются по Михайловскому парку, скрытые шумной листвой вековых деревьев. Автор безапелляционно утверждает, что в Москве гораздо красивее и деревьев больше, «Москва при Сабянине похорошела, а ваш мэр фигнёй страдает!», а Покер заявляет, что она так говорит только потому что там живёт. – Тц, сам-то каков! Вон, вечно свой Питер выгораживаешь, хотя в Москве реально лучше, – фыркает автор, на самом деле продолжая спор только в качестве увеселительной игры: культурная столица по-своему красива и имеет много своих плюсов. Например, выход к Финскому заливу и множество портов. – Ой, а само-то!.. – Покер это прекрасно понимает, веселясь. Но вдруг принимает до дрожи задумчивый вид. – Кстати, почему ты просишь называть себя в среднем роде? – Чтобы читатели не догадались, какого я пола... – Глаза автора, как два огромных блюдца, жутко поворачиваются к читателям. Становится холоднее. По телу бегут мурашки. На фоне сглатывает Покер. Порой автор пугает даже его...

* * *

– Слушай, а подари мне свой пиджак? – Этот? Зачем? – искренне удивляется Покер. На дворе уже сгущаются сумерки, солнце садится за горизонт, окрашивая верхушки деревьев и домов аллеи в красивые тёплые цвета... – Секрет. Уж больно он нарядный... – противоречить самому себе – в авторском стиле, Покеру остаётся только фыркать и закатывать глаза, так и не получая вразумительного ответа. На нём сидит тот самый бронзовый пиджак, который когда-то давно стал фишкой в текстах автора.

* * *

– Я могу задать немного странный и, возможно, бескультурный вопрос? В кофейне неподалёку от отеля тепло, на столике стоит вспотевший стаканчик кофе со льдом – кажется, фраппе – и чашка классического американо. Покер, сидящий напротив тонкой фигуры в чёрном, недоумённо выгибает бровь и кивает. Не сказать, что автор поднимает не странные темы, поэтому такой вопрос звучит странно. Особенно заданный с таким сосредоточенным, даже немного напряжённым и взволнованным лицом... На всякий случай Покер отодвигает от себя напиток, морально готовясь к неизбежному. А в следующий момент радуется, что додумался это сделать. – Скажи, вы с Шахматами точно не встречаетесь? – ..С чего ты решила, что да? – насильно давит удивление мужчина, непроизвольно широко раскрывая глаза: чего-чего, а вопроса про отношения со старым другом он не ожидал никак. – Нуууу, как бы сказать... – впервые в жизни игра наблюдает за тем, как на лице собеседника появляется смущение. И знаете? Ему оно идёт. «Мило», – мелькает мысль, пока руки всё-таки тянутся к кофе: такое нужно запить, взбодриться не помешает. – Я... Ах, ладно, опустим то, что я вас шипперила... – мямлит разочарованный в себе автор, пряча глаза под кепкой. Мужчина продолжает молча пялиться на него, гадая, сколько раз его ещё сумеют удивить. И когда он сможет отомстить.

* * *

День проходит незаметно, наполненный многочисленными впечатлениями и новыми взглядами на мир. Это их вторая личная встреча, до этого в основном были только переписки и редкие звонки – оба постоянно заняты, один учёбой, другой работой и тёрками «азартного мира». В первый раз они увиделись в Москве, осенью, и автора тогда пришлось долго отпаивать горячим чаем – как оказалось, лютый мерзляк, которому было лень доставать из кладовки пуховик, нацепил на себя одно жалкое пальтишко, бывшее больше него самого на размера два! Конечно же он готов был свалиться от холода уже в первый же час прогулки, но на все предложения поехать в отель или к себе домой твёрдо отказывал, что-то бормоча о том, что это «неправильно», «слишком быстро» и «я ещё слишком юн для подобного»... Что он там себе напридумывал под воздействием мороза, Покер додумывать не стал и просто затащил его в кафе, в котором они просидели не меньше часа, найдя не одну интересную тему для обсуждения... В Петербурге автор побывал с семьёй ещё до их знакомства, о чём Покер знал, потому и решив не вести его на всякие экскурсии. Почему же на этот раз писатель позволил ненадолго затащить себя в отель, игра честно не знает и даже не может предположить. Всё ли дело в их возросшем друг к другу доверии или здесь кроется что-то ещё? Сейчас всё происходит так же, как при их прошлом расставании: поезд, перрон, шум толпы и запах пота вперемешку с горьким привкусом от чувства приближающегося расставания. Разве что вместо холодного ветра тело лижет ночной зной: автор прибыл погостить всего на день, в чём игра непомерно... разочарована. Невысокая для парня и довольно рослая для девушки фигура в чёрном уже стоит на вагонной лесенке, глядя на него печальным взглядом. Она жутко похожа на азартных – тоже не спешит доверять и имеет всего пару человек, с которыми может говорить открыто, не боясь получить в спину нож... По крайней мере, именно это игра и вычленила из их разговоров в сети, часто долгих, приятных, затрагивающих довольно личные темы. В тот раз молодой мужчина на прощание получил книгу, которую давно хотел и всё никак не мог найти в книжных. В её страницы были вложены маленькие записки-открытки с добрыми пожеланиями и забавными цитатками, окружённые красивыми нарисованными цветами. Покер, не раз засматриваясь на необычный аккуратный почерк, долго думал, что бы подарить в ответ, но сейчас, держа в руке небольшой альбом для рисования с забавными наклейками на обложке и спрятанной внутри их общей фотографией, понимает, что хочет запомниться чем-то ещё. Чем-то таким, что сможет удивить такую невозмутимую натуру. – Это тебе, – скетчбук протягивается вперёд в крепко сжатых пальцах. Автор ожидаемо наклоняется, чтобы забрать подарок, слабо улыбается с благодарностью, уже собирается что-то сказать, но не успевает, чувствуя, как на миг замирает сердце: сильные руки внезапно перемещаются за поясницу, мягко притягивая к себе. И не успевает автор понять, что происходит, забившись птицей в чужой хватке, дезориентированный, испуганный и едва не пикнувший, как окончательно теряет связь с реальностью, замирая статуей... Когда собственных обкусанных сухих губ аккуратно касаются чужие с запахом сигаретного дыма, кофе, выпитого накануне, и чего-то ещё, что никак не поддаётся описанию. Мир замирает, впервые в жизни приостанавливая свой бег, глаза широко распахиваются, глядя прямо в чужие, в глубине которых плещется вселенское спокойствие и ожидание чего-то. В ушах – белый шум, сердце начинает колотиться с безумной скоростью, мысли впервые за долгие годы прекращают появляться вовсе. В голове – абсолютная, непривычная пустота. Но на этом всё не заканчивается. Не встречая сопротивления, Покер притягивает к себе сильнее, затягивая в настоящий, не детский поцелуй. И наконец-то с победоносной усмешкой понимает, что перед ним всё-таки девушка, а не парень.